Сладкий папочка

— У меня нехорошее предчувствие, — задумчиво проговорила Лили, сидя с мужем в гостиной и поглядывая на часы. Гарри обещал прибыть к трём часам, добавив также, что у него для них есть важная новость. — Да брось драматизировать, — усмехнулся Джеймс, быстро закончив смотреть интересующую финансовую сводку. — Для подростков любая новость может быть важной. Наверное, в какую-нибудь поездку всем классом отправятся. У меня в школе тоже такие были. — Только не для Гарри, — нахмурилась рыжая женщина. — Он стал вести себя иначе с недавнего времени. Я бы даже сказала, наш мальчик повзрослел. И он явно скрывает от нас что-то серьёзное. — Ну конечно же, он повзрослел. Ему скоро совершеннолетие справлять, — улыбнулся мужчина. От мысли, что, кажется, только недавно учил сына ездить на велосипеде, глаза начинало щипать. Их мальчик вырос так быстро. — Секреты — тоже нормально. Вспомни, как мы с тобой шифровались, — вкрадчиво сказал и притянул жену к себе за талию. — Только потому, что твой отец уже нашёл для тебя пассию, — чуть сморщила нос Лили. Она всё ещё не понимала тему браков по расчёту, в которых на мнение детей плевать. Строить личную жизнь ребенка — неправильно. И если бы она не любила так сильно Джеймса — не смогла бы мириться с тем, что творила его семья. — Не думаю, что будет хлеще, чем у нас, — усмехнулся Джеймс. Они перенесли многое, прежде чем родители перестали считать их обоих кровными врагами и смирились с их браком. Щелчок замка в коридоре ознаменовал приход Гарри. — Сынок, мы в гостиной! — крикнула Лили, чтобы тот сразу направился к ним. И то, что они услышали — напрягло обоих. После чертыхания сына явно раздался мужской голос. Это был не парень, не кто-то из друзей сына, а именно взрослый мужчина. — Идём! — послышался громкий ответ из прихожей. И снова раздалось тихое ругательство. — Том, блин, ну… — от отчаяния у Гарри не хватало слов. Несмотря на данный срок, он, как и предупреждал, не сумел подготовиться к «смотринам» и теперь беспомощно смотрел на мужчину, матерясь одними глазами. — Всё. Вздохнул и выдохнул, — приказал Реддл, обхватывая лицо парня, которого трясло от страха. — Назад дороги нет. — Знаю, блин… — едва не проскулил. — Включай своё очарование на полную, или что там у тебя есть? Оно понадобится. Гарри прошёл в комнату, словно ныряя в ледяную воду с разбега, и лица родителей ему сразу не понравились. Особенно отца. Потому что он, черт побери, узнал голос своего начальника! И уже начал строить логическую цепочку! То, что Гарри мог каким-то образом поцарапать ему, скажем, машину — явно самое безобидное и самое желанное, что он хотел бы услышать. И явно был готов иметь дела со страховыми компаниями, которых аллергически ненавидел. — Папа, мама, это мой мужчина. Том Реддл, — выпалил Гарри, сжав кулаки. Представил, что в них собственные яйца, только бы не мямлить. — Что, прости? — переспросил Джеймс, немедленно посуровев. Он всё расслышал, но надеялся, что неправильно. — Твой мужчина? Он?! — Да, — встал на защиту своего мальчика названный мужчина. И держался он достойно. Гневный взгляд своего подчиненного и ошарашенный его супруги переносил стойко. — Добрый день, Джеймс. Лили, — кивнул отдельно женщине, — моё почтение. — Мистер Реддл, отойдём? — прищурив глаза, сказал Джеймс, но с его голосом, едва не срывающимся от злости, предложение прозвучало слишком похоже на приказ. Что Том спустил на тормозах. В данный момент позволено. Сам он и представить не мог, что испытал бы, будь у него сын, который однажды привёл бы в дом своего молодого человека, что вдвое старше и является мужчиной. Стоило им уйти на кухню, Реддл мрачно улыбнулся, когда Поттер-старший встал недалеко от набора с ножами. Только руку протянуть. — Я тебя слушаю. — Какого хрена ты встречаешься с моим сыном? — задал вопрос Джеймс, не стесняясь ни в выражениях, ни собеседника. Сейчас они не просто в неформальной обстановке, а у Поттера на территории, где он может говорить как угодно и с кем пожелает. Его не пугал влиятельный человек, который, будь его воля, превратит жизнь Джеймса в настоящий ад, оставив без возможности на нормальное существование. — Дай-ка подумать, — Том вскинул взгляд, всем своим видом показывая, что не испытывает ни капли волнения рядом с грозным главой семьи, — может быть потому, что люблю? — Пятьдесят шесть, — вдруг назвал число Джеймс. Он хорошо в них разбирался по долгу профессии. — За пять лет моей работы в твоей компании, мною были замечены у тебя пятьдесят шесть пассий, с погрешностью в две-три штуки. Иногда из-за изменения внешности одна переходит в другую, но важно не это. Гарри в курсе, скольких ты перетрахал? Не только в те места, куда положено, но и мозг тоже. — Джеймс, — искренне удивился названному числу Реддл, — твои подсчеты наводят на определенные мысли. Уж не интересна ли тебе моя персона в том самом плане? Иных причин, почему ты следил за моими пассиями, я не нахожу. — Сложно не смотреть на очередную, явно внештатную, девицу или парнишку, цокающих каблуками на весь коридор, — усмехнулся Джеймс, парируя. Он своего шефа искренне ненавидел годами. Интерес был исключён. — А считал, как любой уважающий себя финансист, из экономического интереса. Интересный факт — ставя на то, что пассия выйдет из твоего кабинета со следами интима, я выигрывал в… — Джеймс быстро прикинул в уме. — …семидесяти двух процентах случаев. Бешеная статистика, правда? — Ах, ставки делали, — нехорошо улыбнулся Том, включая режим начальника, — в таком случае, мне стоит увеличить вам работу, мистер Поттер, и всем остальным сотрудникам финансового отдела. Чтобы занимались на рабочем месте тем, чем положено, и не следили за личной жизнью директора компании. И ещё, — добавил после предупреждения, которое вскоре вступит в силу, — последние два года цокающие каблучки со следами интима отсутствовали. И причина этого ожидает нас в гостиной. — На мой взгляд это вам, как директору, стоит заниматься рабочими делами, а не устраивать чёртов бордель в своём кабинете. Однако, мною действительно не было никого замечено в последнее время, потому что, лично у меня, работы навалилось дохрена. И вдруг до Джеймса дошли два озвученных факта. Новых пассий у шефа не наблюдалось именно из-за Гарри, с которым он встречался. И уже два года. Два! Ноги едва не подкосились. Однако рука, как более бодрая конечность, потянулась к набору ножей, остановившись на полпути. — Ах ты ж… — Да, — осклабился начальник, нарочно провоцируя. Не мог сдержать внутреннего садиста и злость после услышанных подробностей от сотрудника. — Твой мальчик попал ко мне в сети два года назад. И, должен признать, для своего возраста он довольно неплохо показал себя в постели. Поттера-старшего затрясло, глаза налились кровью, а потом вдруг резко отпустило. Приступ гнева сменился на хладнокровие, мгновенно опустошившее голову от любых мыслей, кроме одной. Он открыл дверцу у раковины, где обычно у всех стояло мусорное ведро, и достал оттуда старый обрез, немедленно взведя курок. — Сучонок… — Серьезно? — насмешливо спросил Реддл. Оружием его сложно напугать. И уж точно это не может сделать человек, который ни разу в жизни не стрелял в человека, не говоря уж об убийстве. И если мозги имелись, а Джеймс Поттер никогда не был глупцом, сколько Том его знал, он не станет стрелять, если не хочет проблем. И это ещё мягко сказано. Раздавшийся грохот выстрела, слившийся с громким треском бьющегося стекла, стал неожиданным. Графин из крепкого стекла был разбит вдребезги. А после послышались испуганные крики из гостиной. — По-твоему, я здесь шутки шучу? На шум прибежали жена и сын. — Джеймс! — закричала перепуганная до смерти Лили и выбежала вперёд. — Что ты делаешь?! — Отец! — Гарри бросился между двумя мужчинами, загораживая одного от другого. Он и представить не мог, что всё это время у них дома, где-то на кухне, хранился ствол. — Больше вы встречаться не будете. Или этот обрез будет разряжен тебе в голову, Реддл. А тебя, Гарри, для профилактики, я сажаю на домашний арест. На месяц. Всем всё ясно?! — Поосторожнее с угрозами, Поттер, — без улыбок предупредил Том. — Не на того человека поднимаешь руку. — А ты не на того парня поднял член, — рыкнул Джеймс, передёрнул рычаг, выбрасывая гильзу, и снова наставил оружие на своего шефа, стараясь повернуть его так, чтобы не навредить сыну. — Прекрати, Джеймс, сейчас же! — прикрикнула на него Лили, но не рискнула хвататься за ружьё, боясь, как бы супруг действительно не нажал на курок и не убил никого. — Ты переходишь все границы! Угрожаешь человеку! Своему начальнику! Приди в себя! — Я в своём уме, — ответил тот, не опуская ружьё, но замечая про себя, что лучше бы ему в самом деле испытать помешательство. Соображая холодно, как сейчас, он не мог убить ублюдка, несмотря на горячее желание. Так же у него была ещё проблема. Но ею он делиться не собирался, надеясь выгнать вконец оборзевшего босса из своего дома. Однако, теперь у него были сомнения, потому что тот продолжал стоять на кухне. Не сбежал даже увидев, что ружьё заряжено и готово к очередному выстрелу. — Ты проваливаешь или как? — Ухожу, — поправил его Том и в наглую сделал шаг вперед, обнимая со спины своего мальчика и шепча ему на ухо, — держись, Карамелька. Я буду биться за тебя до последнего. Но сейчас мне лучше уйти. Как бы Гарри не хотел остановить, он понимал, что сейчас балом правит отец с ружьём в руках. С обливающимся кровью сердцем он смотрел вслед уходящему Тому, которого держали под прицелом до самого конца. — Опусти уже ружье, — на крики не осталось сил, Лили была на грани истерики, её всю трясло и на глаза наворачивались слёзы. — Оно не заряжено, — ответил Джеймс, снова передёрнув затвор винчестера и нажав на спуск с сухим щелчком. Выстрела не произошло. — Патрон был один, и он ушёл в графин, который давно просился на помойку. Отложив оружие на столик, мужчина взялся за веник и начал сметать осколки. С абсолютным спокойствием. По внешним признакам совсем нельзя было сказать, что он в ярости. Движения уверенные, на лице маска хладнокровности. И именно это пугало Гарри больше всего. А уж на маму смотреть больно. Она перестала сдерживаться и тихо заплакала, скрывая лицо в ладонях. Гарри поспешил её утешить, прижимая к себе, чтобы дать выплакаться. Когда отец схватился за ружьё, о котором никто ничего не знал и даже выстрелил из него, но хотя бы не в человека, он испугался до полусмерти вместе с мамой. Но если бы отец выстрелил в Тома… Гарри бы его возненавидел до конца жизни. Теперь же, будто ничего не случилось, он собрал осколки, вытер пол и полез в буфет. — Возьми, — Джеймс заботливо подал плачущей жене стакан воды с растворённым успокоительным. Стоило ему только голос подать, как женщина дернулась, будто в себя пришла, отстранила от себя сына и подняла злые, со стоящими в них слезами, глаза. — Иди к черту, Джеймс Поттер, со своими стаканами! Как ты мог?! Я спрашиваю, как ты мог дойти до угрозы оружием? Ты хоть понимаешь, что теперь с нами будет? Ты головой своей вообще соображал в тот момент! Ты ведь сам мне говорил, какой влиятельный человек Том Марволо Реддл! И что он сделает после того, как ты угрожал ему?! — Ничего. Брехливую собаку бьют первой. Даже если он заявит на меня в полицию и копы станут задавать вопросы, или даже арестуют, им будет интересно узнать, что «столп общества города» совратил несовершеннолетнего. А именно это ублюдок и сделал, понимаешь? — Джеймс отставил стакан и налил себе чай, не особо уважая спиртное. Гарри онемел. Холодные расчётливые слова никак не вязались с гневом вплоть до применения огнестрела. Отец таил в себе сюрпризы. — Копы имеют привычку спускать дела грозных отцов на тормозах, если речь идёт о громких именах совратителей. Так что ничего не бойся. — Гарри, — обратила внимание на сына, всё ещё не в силах успокоиться. Но теперь до неё доходил полный смысл. Она… отказывалась верить в происходящее. В ней словно материнский блок срабатывал, который не хотел показывать, что сын уже взрослый мальчик и далеко не невинный. — Это ведь не правда… — Гарри, твой «бойфренд» — та ещё шлюха в брюках. Весь офис знает, скольких он перетрахал в своём же кабинете, — сказал Джеймс, не давая возможности сыну подтвердить слова или же начать оправдываться. — Он не лучшая для тебя пара. Станет скучно — он тебя бросит. Так что арест — лучший способ дать подумать, нужна ли тебе такая сволочь. — Отец, я… — гнев в душе было не унять, но тот никак не мог найти выход, чтобы выплеснуться. Всё словно забетонировано шоком. — Я всё сказал. Марш в комнату. Когда едва не дымящийся от злости сын ушёл, Джеймс опустошённо откинулся на стуле. — Будешь пить успокоительное? Или я выпью сам? Лили ничего не сказала. На ответ просто не хватило сил. Опустошенная морально, она молча ушла из кухни, до конца не веря в действительность. Джеймс же остался в одиночестве пить ромашковый чай. Ему придётся потратить несколько дней, чтобы вернуть свою семью в колею. Однако, он считал, что сделал нужное дело. Загребущие лапы Реддла должны держаться подальше от сердца его сына.