Пока я не отвечаю

- Соскучился? – тепло интересуется Адам, зажимая телефон между плечом и ухом: руки заняты багажом. - Да, - прямо и немного жестко отвечает Томми, пару секунд сопит в трубку, а потом добавляет: - Я встречу тебя в аэропорту. Каким рейсом ты прилетаешь? - Скину тебе сообщением чуть позже. Не скучай, Томми Джо. Осталось подождать всего несколько часов. - Постараюсь, - почти шепчет в трубку Рэтлифф и сразу же нажимает «отбой», чтобы не сорваться и не заорать. Он бы обязательно закричал. Все пару месяцев, что они были в разлуке он старательно давил в себе истерику: это было тяжело, хотя ни он, ни Адам, не давали друг другу каких-либо надежд и не питали иллюзий; они даже не удосужились дать определение тому, что между ними творилось. Томми было и страшно, и гадко, и тоскливо – все сразу. Потребность в человеке никогда его прежде не преследовала: он жил как жил, трахался с кем хотел и, в общем-то, был вполне доволен таким раскладом, пока однажды они с Адамом не начали целоваться на сцене, а потом и за кулисами, на заднем сидении такси, в съемных номерах отеля, в грязных клубных туалетах, темными ночами на улице, за самыми дальними полками в магазинах. Чем-то смахивало на игру «Сделай так, чтобы никто не заметил», и, надо сказать, что оба блестяще в нее играли, еще ни разу не оступившись. Томми не хотел признаваться себе в том, что счастлив. Не хотел показывать это Адаму. В его планах было скрывать все как можно дольше, чтобы не спугнуть Ламберта лавиной своих никому не нужных чувств. Рэтлифф был уверен, что он не более, чем временное увлечение. Он терпел как только мог. Иногда был на грани, но у него всегда получалось. *** Ранним утром Томми отправился в аэропорт, выпив перед этим пару таблеток успокоительного. В такси он сидел абсолютно безразличный, иногда посматривал на экран телефона, в котором было открыто сообщение от Адама с номером рейса. Томми ни в чем не был уверен, да и вообще странно себя чувствовал, повторял совершенно несвойственные для него жесты. Волновался, хотя думал, что успокоительное помогло. Когда такси подъехало к аэропорту, Томми выловил взглядом знакомую фигуру: Адам уже ждал его у выхода. Черт. Опоздал, значит. - Привет, - Адам улыбнулся, и Томми, выбираясь из такси, улыбнулся ему в ответ. У Ламберта была просто невозможная улыбка, дико заразительная и красивая, Рэтлифф каждый раз ловил себя на мысли, что, пожалуй, никто так не улыбается, как он. - Привет, - наконец произнес ему в ответ Томми и они обнялись. Блондин поспешно отстранился, забрал у Ламберта чемодан, погрузил его в багажник. Туда же Адам отправил и дорожную сумку, затем они молча сели в такси и кто-то из них скомкано назвал адрес. Такси тронулось, а они, не дожидаясь, пока машина отъедет от аэропорта, набросились друг на друга с поцелуями. Если не брать никаких «но», то конкретно сейчас Томми был счастлив: тыкался губами в сухие губы Адама и чуть ли не стонал от радости. Такси ехало около получаса, и все это время Томми и Адам целовались как обезумевшие, наплевав на осторожность. *** В дом к Адаму они зашли практически бесшумно, поставили вещи не пол и уставились друг на друга. Бог знает, сколько они так стояли и жадно смотрели один на одного, оглаживая взглядом черты лица, неприкрытые одеждой участки кожи. Вполне можно было бы назвать эти их взгляды волшебством, ведь они оба знали, чего хотят, чего хочет человек напротив, что нужно делать. Спустя несколько минут они уже топтались в спальне, с остервенением сдирая друг с друга одежду. - Детка, - хрипло шепчет Адам, прикасается губами к бледной коже на плече блондина. – Детка, я так ждал этого… - Заткнись, - зло произносит Томми. Чувствовать его губы на своей коже – непередаваемо. Он отклоняет голову, подставляя под ласки жертвенную шею, с острым выступом кадыка. – Замолчи, - теперь уже более мягко, без излишней злобы. – Замолчи, не говори ничего, - Томми почти задыхается, когда Ламберт прихватывает кожу зубами у основания шеи и несильно прокусывает, тут же слизывая выступившую кровь. - Я хочу чувствовать тебя рядом после этих месяцев разлуки, так что просто молчи… Адам слушается. Терпеливо толкает Рэтлиффа к кровати, запускает руки под расстегнутую рубашку и прижимает ладони к горячей пояснице. Они оба ждали этого слишком долго. Томми сам падает на кровать, утягивает Ламберта за собой, не желая разрывать их контакт ни на одну секунду. Когда Адам приземляется на него сверху, блондин прицелено целует его в губы, запускает свой язык в его рот. Он чувствует, что у брюнета уже стоит, и лишь одна мысль об этом едва ли не заставляет его кончить. Но он чудом сдерживается, разрывает поцелуй и принимается за рубашку Адама. Чертовы пуговицы не поддаются, так что он решает просто стянуть ее через голову. Адам спешит не меньше, чем Томми. Ему дико не хватало Рэтлиффа все это время: его общества; его теплых, постоянно обветренных из-за частых поцелуев губ; его близости, голоса. Ламберт был почти уверен в том, что это не на долго. Однако в какой-то момент он понял, что пропал, незаметно для себя продал душу этому блондину, в котором было столько жизни и тепла. И солнца. Очень много солнца. Когда они избавляются от рубашек, то на секунду замирают, чувствуя прикосновение кожей к коже. Желание, граничащее с безумием. Потому что каждый хочет быть ближе, стиснуть другого до хруста костей, забраться к нему под кожу, только чтобы рядом, рядом, рядом… Проходит еще около десятка минут, прежде чем оба остаются без одежды. Томми инстинктивно тянется к прикроватной тумбочке, достает из верхнего отделения тюбик со смазкой и быстро возвращается к Адаму. Блондин лукаво улыбается, глядя в затуманенные и потемневшие от желания глаза брюнета, толкает его на подушки, а сам оказывается сверху. Адам не дает ему сделать еще хоть что-нибудь: цепко хватает его за запястья, притягивает к себе и снова целует. Пока Томми без остатка отдается ему в поцелуе, брюнет ловко выхватывает у него тюбик со смазкой и щелкает крышечкой. Рэтлифф никак не реагирует, лишь перемещает руки на голую, вздымающуюся грудь Адама, размыкает губы и смотрит ему в глаза. Кивает. Ламберт выдавливает немного геля себе на руку, размазывает между пальцами, и осторожно пропихивает один в Томми. Блондин старается расслабиться и не зажиматься, а когда чувствует уже два пальца – не может сдержать стона. Адам довольно улыбается, мерно двигает пальцами, не чувствуя особого сопротивления. Третий проходит так же легко, как и два предыдущих, Рэтлифф стонет, жмурится и выгибает спину. - Детка, мне кажется, ты уже готов, - с усмешкой произносит брюнет, немного растягивает пальцы в стороны. - Я же говорил тебе: не единого долбанного слова! – гневно шипит Томми. Конец фразы выходит смазанным, он задыхается и опять стонет. И Адам вновь его слушается. Осторожно вынимает пальцы, выдавливает еще немного геля, смазывает себя. - Теперь давай сам, герой. Томми недовольно смотрит на него, будто бы ждет, что вот сейчас Адам продолжит. Но брюнет спокойно лежит и с интересом смотрит ему в глаза, намекая, что пора бы перейти к кульминации. Рэтлифф что-то недовольно бурчит себе под нос, выпрямляется, приподнимается немного. Одной рукой он упирается в веснушчатую грудь, а второй направляет член брюнета. Томми как-то не рассчитывает обилие смазки, скользит и резко насаживается до конца. Вспышка боли. Громкий, чуточку надломленный стон. Ламберт крепко держит его за бедра, и одновременно с опаской вглядывается в лицо блондина. Еще никогда Томми не ощущал прилива такого дикого, животного кайфа. Он в нем. Они – единое целое. Рэтлифф ерзает, устраиваясь поудобнее, опирается обеими руками на грудь Адама и, наконец, начинает двигаться. Медленно, с наслаждением, встречая каждый толчок радостным стоном или негромким вскриком. Ламберт жадно смотрит: вся его вселенная сужается до одного единственного человека, который в данную секунду делает все, чтобы остатки его рассудка помахали хозяину платочком. Томми через раз пытается сдуть взмокшую челку, маячащую перед глазами, кусает губы. Глаза его плотно закрыты, он напряжен. Ему хорошо. Хотя нет, не так. Ему охуенно. В какой-то момент Томми позволяет себе оттолкнуться руками от груди Ламберта, опереться сзади о постель и при этом очень удачно откинуть назад голову, - Адам тихо рычит, при виде его изогнутой шеи, у основания которой красуется след от его укуса. Совершенно спонтанно у брюнета возникает мысль, что любовью он занимается с самым настоящим ангелом, которому не достает только расправленных крыльев сзади. Стоны достигают своего пика, становятся рваными, очень пошлыми. Адам обхватывает член Томми, истекающий смазкой, двигает рукой от основания ствола к концу в такт движениям блондина, и всего через пару таких движений Рэтлифф кончает, сильно выгнувшись и зажимаясь, насильно заставляя тем самым кончить и брюнета. На какое-то время в спальне воцаряется тишина: Томми не может прийти в себя после сильного оргазма, а Адам не может поверить, что это Рэтлифф был сейчас с ним. Прежде блондин никогда не был столь отзывчивым и столь инициативным в сексе, и Ламберт списывает все эти перемены на свое долгое отсутствие. После, когда Рэтлифф находит в себе силы слезть с Адама и лечь у него под боком, брюнет крепко обхватывает его рукой, и, неожиданно для себя, засыпает. *** За окном уже садится солнце. Томми сонно приоткрывает глаза и оглядывается по сторонам: вторая половина кровати пуста, и, судя по тому, что подушка уже выпрямилась и остыла – Адам ушел сравнительно давно. Рэтлифф немного огорчился, поднялся с кровати, принялся разбирать свои вещи, раскиданные по полу в поисках телефона. Телефон нашелся в левом кармане брюк. Томми набрал номер Ламберта, прижал трубку к уху и замер. Послышались длинные гудки, а затем, совершенно внезапно, пошли короткие. Сбросил. Значит, больше не нужен? Томми не успел додумать эту невеселую мысль, как вдруг телефон в его руке дрогнул и заиграл, оповещая хозяина о новом сообщении. Блондин с волнением открыл его, перечитал пару раз, а потом вдруг выронил телефон из рук, густо залился краской и прижал ладони к лицу. Под этими самыми ладонями была скрыта очень глупая, но очень счастливая улыбка. 20:08 От Адама: «Мне до утра не хватит кислорода Я представляю: Твои губы с привкусом меда В мои губы с привкусом меди А пока я не отвечаю - Кончаю По вам, Леди».