О ревности

— Почему ты это делаешь? — Мм? — неопределённо промычал парень, не поднимая головы, всё его внимание было сосредоточено на еде. Джудал закатил глаза, но всё-таки пояснил: — Сиськи, зачем ты их вечно щупаешь? — брови Аладдина поползли вверх, а челюсти, активно пережевывающие пищу, замерли. Повисло молчание, настолько гнетущее, что даже вечно смеющийся надо всем и вся Тёмный Маги, принялся неуверенно мять пальцами теплую булочку. Ему вдруг подумалось, а может, вопрос и правда был... неуместным? Наконец Аладдин пришел в себя и, проглотив ком из еды, уточнил: — В смысле? — Джудал сжал губы в тонкую линию и вперил недовольный взгляд в мальчишку; а тот сидел, хлопал глазами и, казалось, не понимал, о чём он говорит. Впрочем... это же Аладдин, он действительно мог не понимать. Неважно, сколько ему теперь лет и насколько он возмужал, внутри он всё ещё был несколько наивен и... чист. Да-да, свет, исходящий из него, казалось, с каждым годом становится только ярче. Поэтому Джудал вздохнул, закатил глаза и, подперев щёку рукой, устало пояснил: — Зачем мять женскую грудь, если ты совсем не по этим делам? — Джудал сохранял бесстрастное лицо, внимательно глядя на своего собеседника. — Ааа, это... — хмыкнул юноша, хитро глядя на Тёмного Маги. Он обтёр о свои штаны руки, а затем задумчиво поглядел в потолок, словно вспоминая что-то. Его замешательство длилось не больше минуты, но Джудал всё равно затаил дыхание в ожидании. — Мне говорили, настоящий мужчина любит женское тело и не скрывает этого, — наконец сказал он, с улыбкой глядя на Джудала. Тот нахмурился, ожидая продолжения рассказа, но его не последовало. Джудал успел рассердиться на Аладдина за то, что он что-то недоговаривает, но вместо того, чтобы побранить его, вдруг сказал: — Мне это не нравится! — сказал и раскрыл глаза от удивления, такого он от себя не ожидал. Улыбка Аладдина же стала только ярче и теплее. — Я знаю, — только и сказал он. Джудал нахмурился, ему казалось, что он контролирует свои эмоции, а тут выходит, что... — Ты прекратишь так делать? — словно решив, что дальше терять лицо уже некуда, поинтересовался Джудал о том, что его действительно волновало. — Нет, — все с той же непробиваемо-яркой улыбкой ответил парень. — Но почему?! — возмущенно выпалил Джудал, отстраненно понимая, что ведёт себя, как самая настоящая ревнивая истеричка. Но сдержать себя было выше его сил. — Потому что это единственная возможность выжать из тебя эмоции на людях, — фыркнул Аладдин, щёлкая по носу Джудала и возвращаясь к прерванной трапезе. Джудал сидел, задумчиво глядя на Аладдина и понимая, как он прав. Действительно, столько эмоций, которые понятны лишь им двоим, стоит ли вносить коррективы?