Надзор

Тварина эдакая… Ася смотрит на врача. Врач смотрит на неё. Идеально вычищенный кабинет освещается тусклой лампой, озаряя все светом, своим цветом стойко напоминающим са…урину. Глаза тетечки со странной прической на голове, напоминающей кудрявую башню дворцовых веков, упавшую и кривую от рабочего дня, светятся раздражением. Губы комкаются, сжимаются, будто бы шуршат и скрипят от переизбытка отмершей на них кожи, слепливаясь в натянутую улыбку.  — Милочка, «Милочку» покоробило, и она, нахмурив брови, стянула свою медицинскую карту со стола с обглоданными краями и молча уставилась на психотерапевта. Как же она хочет домой. Твою, ска, дивизию, как же хочет! Психотерапевт тоже хочет. Чай в тётечкиной кружке уже давно остыл, а внимание все бегало к настенным часам.  — Невроз — это как заноза. Мой невроз — заноза в заднице. Моей и вашей заднице. Только в вашей их больше, судя по вашему кривому от эмоций лицу в пролётах между натянутой лыбой. Я и мой невроз. Занозы в вашей заднице. Похмурившись ещё пару раз на монолог, Ася встала, поправила футболку, забрала с вешалки куртку, и вышла, сопровождаемая взглядом замолкшей врачихи. Отлично. Домой. Холод ударил по щекам. На улицах темнело стремительно, людей было катострафически мало для такого места как центр города, а за понпоном на её белой шапке наблюдал какой-то человек в грязной одежде, примостившийся в своеобразной сырой маленькой пещерке первого этажа многоэтажного дома. Толчок грубой, мужской, судя по всему, руки, заставляет вскрикнуть, скользя по льду. Мир в глазах кувыркнулся и моргнул, будто бы кувыркнувшись назад и вперёд. И снова проявился. Только вот она была не на бетонном тротуаре родного города, а посреди летнего леса.