Удачное наказание

      Кацуки никогда не думал, что он будет сходить с ума от чужих касаний.       Тонкие пальцы перекатывались по коже шее к плечам, а потом к кистям рук. Прерывистое дыхание ласкало слух, будоражило каждую клеточку души.       — Каччан… — сладкий и такой невинный голосок отдавался эхом в голове у блондина. Как получилось так, что Бакуго находится в одной постели с этим задротом? Как получилось так, что на них нет верхней одежды? Нет, ну, как? Может, сейчас из-под кровати вылезет Киришима и начнет пищать, что это все была шутка? Нет, такого не произойдет, это просто нелогично, ведь Бакуго Кацуки сам нависает над ненавистным ему человеком и дарит ему мелкие поцелуи. Он целует буквально везде: висок, скулы, подбородок, шею, не обходит и губы. И проблема в том, что он даже не может остановиться. Ему хочется продолжать, ему хочется этого тупого зануду, который бесил всю его сознательную жизнь. Сказал бы кто ему это еще месяц назад, тогда бы Бакуго заставил его собирать свои зубы по всей планете Земля.       Чужие руки скатились на спину, пальцами впиваясь в, на удивление, нежную кожу Кацуки. Ему хотелось выть от сладкой истомы, охватывающей его тело. Ведь Изуку был сейчас таким милым. У него покраснели щечки и кончики ушей, глаза были полуприкрыты, а губы наоборот — полуоткрыты. С каждым касанием Бакуго он выгибался или его охватывала мелкая дрожь. Мидория казался сейчас таким хрупким, хотелось его защищать. Да, черт побери, Кацуки хотел его защищать! Остановите планету, он сойдет и метеоритом полетит далеко-далеко, лишь бы забыть о признанном факте. Но от этого не убежишь. И это так бесило, аж хотелось взорваться! Но нет, он не переставал целовать Деку и лапать его где только можно и нельзя. Это безнадежно.       — Каччан… Я хочу тебя… — прошептал веснушчатый, обхватывая ногами торс Бакуго. И тут у блондина начинало сносить крышу. В голове эхом начал отзываться бархатный голос. Его щеки сильнее покраснели, видимо от произнесенных слов. И это вызывает на губах Кацуки полуулыбку-полуоскал. Пальцами блондин поддел резинку трусов, собираясь ее стянуть. Но где-то вдалеке у тумбочки заиграл будильник. Настолько противной трелью, что Кацуки не смог сдержать рыка.       — Кто, блять, включил эту херову трель? — Кацуки прикрыл глаза от злости. И правда, сейчас выходной и почему играет будильник? В такой момент!       А когда Кацуки открыл глаза ему захотелось рыдать. Он был один в кровати, сейчас был хуев четверг и у него был каменный стояк не от пробуждения, а от самого постыдного и ужасного сна в его жизни.       Все случилось два дня назад на стажировке.       Бакуго, как обычно, патрулировал улицы и ворчал на каждого прохожего, который встречался с ним взглядом. На удивление, у него было хорошее настроение. Пока его не вызвали к 5-й улице. Какие-то грабители оккупировали продуктовый магазин. Ну и тупаньё. Блондин часто поражался беспечности людей. Тогда уже стоило банк оккупировать. И все это среди белого дня!       Да, как Бакуго и предполагал, то грабители, имеющие никчемные причуды, были тоже никчемными. Но когда это видано было, что все просто будет? Нет, беда пришла откуда ее не ждали. А точнее из отдела с мороженным.       Испуганное лицо маленькой девочки нельзя было ничем заменить. Глаза наполнялись слезами, а губы то и дело подрагивали, оповещая окружающих о предстоящей истерике. Кацуки Бакуго сначала не понял происходящее, сослав поведение ребенка на обычный испуг, вызванный двумя идиотами-грабителями. Но после того, как она рванула с места, пытаясь, наверняка убежать из творившегося хаоса, случайно рукой задев Каччана — он понял. Не грабежа она боялась, и не того, что с ней может что-то случиться. Она боялась собственной натуры, своей причуды.       Мир вокруг будто застыл. Всё замедлилось, а спустя секунду сознание Бакуго погрязло в собственных мыслях. Розовый фон, непонятная медленная мелодия, которая звучала совсем тихо, еле слышно, а посередине он. Враг номер один. Человек, которого Кацуки жаждал прибить за один только его вид. Улыбка на его губах была слишком широкой, что ужасно бесило Бакуго, даже сквозь все эти розовые сопли. Такая самоуверенность, что играла на лице паренька в голове Каччана отталкивала, но в то же время и притягивала. Его темные кудри, с изумрудными прядями были уложены до безумия идеально. Веснушки на коже лица выделялись еще сильнее, чем в повседневной жизни, а рукава футболки маняще обтягивали мышцы, призывая так их и потрогать.       Изуку Мидория не был идеален, но в момент этой секундной слабости Бакуго понял, что его тянет к нему. Возможно, так оно и было, еще до странного касания девочки, но самому себе блондинистый герой признался только сейчас.       Непонятное розовое окно пропало и Кацуки вновь вернулся в реальность. Мир больше не казался замедленным: всё тот же кипиш, оставленный грабителями царил вокруг. Виски слегка покалывало после случившегося, а перед глазами, будто стояло довольное лицу Деку, от которого тут же тянуло блевать. Но одновременно с этим теперь еще и тянуло внизу живота.       «Что за хуетень?!» — пронеслось в голове у Каччана.       Молодой парень принялся лихорадочно оглядываться по сторонам в поисках той самой девочки, что сотворила с ним это… непонятно что, в общем. К его счастью, она далеко не ушла, а стояла всего в паре метров что-то рассказывая, наверное, матери, при этом эмоционально жестикулируя руками.       Мозг отключился и вернулся в настоящее только тогда, когда Бакуго уже стоял рядом с виновницей его состояния и ее матерью.       — Какого лешего эта мелкая со мной сделала? — не особо радушно спросил парень, чувствуя, как от злости надувается вена на лбу.       Девочка выпучила глаза и испуганно посмотрела на свою мать. Видимо, только что успокоившись, она снова была на грани слез, потому что глаза начали блестеть, а голос дрожать:       — Мама!!! Я не хотела. Я случайно его задела. Ма-а-а-а-ма!!! — послышался тихий детский плач. Женщина тут же насторожилась и подняв дочь на руки, посмотрела на парня.       — Это случайность. Извините, пожалуйста. Она еще маленькая и не контролирует свою причуду. Простите, мне жаль, — тут же затараторила незнакомка, пытаясь успокоить и свою дочь — движениями, и молодого человека — словами. Но Бакуго было всё равно на ее старания, в нём закипала злость, которая вот-вот должна была выйти наружу.       — А что со мной? Почему я чувствую себя сопливой девкой?!       — Дотронувшись, она открыла вам глаза на человека, о котором вы думаете, и возможно в которого… влюблены.       Внутри Бакуго будто мир рухнул. Перед ним снова встал образ Мидории, который ухмыляясь, играл бровями, как бы намекая «Тупой Каччан!». Зрачки мгновенно расширились, а руки сжались в кулаки, издавая противный хруст костей.       — Вот чёртово блядство! — буквально прокричал блондин. — Какого вообще хера?       Женщина не на шутку испугалась и бросив быстрое: «еще раз извините», скрылась из виду, оставляя Каччана одного, злого и с тысячью самых различных мыслей в голове. А что теперь делать? Теперь ему придется всё время думать о мерзком друге детства, который бесил до тряски во всем теле? Не-е-т такого исхода Бакуго совсем не хотел. Отдышавшись и расправив ладони, которые под жестом кулаков уже начинали болеть, Кацуки сел на скамейку и выпучив глаза, уставился вдаль. Не понятно, конечно, сколько он так просидел, но из некоего транса его вывел знакомый голос.       — Чувак, ты где пропал? — Эйджиро Киришима приземлился рядом со своим другом и внимательно посмотрел в его лицо, пытаясь понять, что с тем случилось. Но блондин, как сидел молча, так и продолжал это делать, вместе с выражением лица, будто призрака увидел. — Эй, ты о чем думаешь вообще?       — Ни о чём, — не громко произнес Бакуго, всё еще находясь внутри своего сознания, в котором уже намертво засел Изуку Мидория — человек, которого Кацуки ненавидел, но уже, кажется, любил.       День, когда Бакуго приснился неприлично позорный сон с участием бесящего задрота, обещал быть самым ужасным в мире. Начало уже дало знать об этом. Сначала ужасное настроение (куда еще хуже обычного?), потом поход в академию, где дебильная машина облила его с лужи. Косяк на уроке учителя Айзавы, да еще и вечно довольная морда Деку. Его бесило абсолютно всё вокруг. До ужаса хотелось взорвать к черту это место, а вместе с ним подорвать и себя. То и дело в мыслях он хвалил внешний вид Мидории, за что сразу же покрывал себя трёхэтажным матом, думал о том, каковы на вкус его губы, за что крепко впивался в собственные колени, и наконец пытался восстановить в памяти тот сон, за что жутко краснел и до боли прикусывал язык. Никто даже не понимал, что с ним творится. Скорее всего думали: «Наверняка — это обычное его поведение». Ну, кстати говоря, да. Но причина тому была совсем иная. Не очередное «ненавижу всех и вся», а новое «НЕНАВИЖУ ВСЕХ И ВСЯ!». Но, конечно же, своих эмоций он не проявлял, что всё-таки и заметили остальные.       Сидя в столовой за обеденным столом вместе со своей бандой, состоявшей из: Каминари, Киришимы, Ашидо, Серо и соответственно самого Бакуго, блондин вновь покинул этот мир. Весь день он ходил задумчивым, никого не обзывал, не задирал, не нарывался на драку, и это было весьма подозрительно. Сам же парень на это не обращал никакого внимания, пытаясь всё выкинуть зануду из головы, но и одновременно думая о нем.       — Э-э… Бакуго, у тебя всё хорошо? — первым голос во время ланча подал Серо. Он с беспокойством запихал ложку каши в рот, замечая, как притих Бакуго. Обычно он всегда возмущался о том, какое дерьмо дают им в столовой, но сегодня от него и простого «фу» не услышишь. Кацуки поднял голову, которая до этого была опущена, увлекаясь собственными мыслями и немного непонятливо посмотрел на друга.       — А с чего бы мне было плохо? — не понял он, а после перевел взгляд на Денки, который издал смешок. Забавляла его вся эта ситуация? Ну пусть смеется пока может.       Серо вместе с Киришимой встретились глазами, говоря друг другу немым языком, что с ним точно что-то не так. После этого Ханта вернул внимание на блондина и пожал плечами, заглядывая в его тарелку, где находились три брокколи:       — Ведешь себя тихо просто.       — Я в порядке. Отвали, — грубо ответил Бакуго, имея в виду то, что разговор окончен. Его бесила эта забота. Он кипел, стараясь уладить эмоции, чтобы те не вышли наружу. Нужно было точно что-то делать. Посмотрев на свою тарелку, глаза Кацуки резко расширились, ибо вместо трех брокколи на него смотрели глупые рожи Деку, усмехаясь и потешаясь над ним. Схватив вилку, Каччан резко проткнул ей брокколину, которую тут же поднес ко рту, с ужасной злобой откусывая кусочек. Глаза наливались кровью от одной мысли о Деку, а зубы так и откусывали зеленую жертву в виде еды, не щадя вокруг ничего. Жуя, слюни летели по сторонам, а из горла время от времени вырывался животный рык, не означающий ничего хорошего. Оставшимися кусками он возил по тарелке, изображая некий поединок, в котором размазывает своего противника в пух и прах. За первой пошла и вторая. Пощады было ноль. Казалось, что ситуация только ухудшалась, а все за столом с неподдельным интересом наблюдали за тем, как Бакуго издевается над бедными брокколинами.       Первая голос подала Мина. Она положила свой столовый прибор на стол и зажав рукой рот, громко усмехнулась. Это привлекло внимание Бакуго, от чего он оторвался от своего занятия и уставился на подругу.       — Чё пыришь?       — Я со-о-о-всем не знаю, что творится в твоей голове, но не думаю, что зелененький малыш в этом виноват… — с неким сожалением к брокколи заметила Ашидо и, уже не сдерживаясь, громко засмеялась.       — Эх, бедные брокколины. За что им такие страдания, — подхватил волну девушки Денки, начиная заливаться громким хохотом прямо на всю столовую.       Серо и Киришима не отставали. Эти двое абсолютно ничего не могли сказать из-за поддерживающих хи-хи-ха-ха, да и в принципе им это было не нужно.       Бакуго непонимающе положил вилку и нахмурив брови, оглядел каждого, кто смеялся. Прокричав яростное «Хватит ржать блять!» и поняв, что его никто не слушает он резко ударил кулаком по столу, замечая, как притихли все вокруг. Но долго это не продлилось, поэтому вскоре банда вновь начала дико смеяться.       — А? Да вы издеваетесь что ли? — не унимался Каччан, мечтая навалять каждому из друзей по очереди. А лучше даже одновременно.       — Прости, Бакуго, но ты такой смешной, — через смех произнес Эйджиро, пытаясь себя успокоить, но выходило это плохо. В глазах все еще стоял бой Кацуки и брокколи.       — Да пошли вы все! В жопу, ясно!!! — крутанув рукой и скинув со стола свою тарелку, Каччан, как ошпаренный соскочил с места и направился в сторону выхода, дабы забыть весь этот ад. В глазах стояла немереная ярость. Нужно было срочно что-то разбить, а лучше кого-то. Всё бы шло куда лучше, если бы не сильное столкновение, которое и затормозило парня. Подняв глаза, он увидел Деку и тут же разинул рот, задыхаясь от одного его вида. И в хорошую сторону, и в плохую. Он был, как и всегда. Тупой взгляд, сраные веснушки на лице, и кудрявые пакли, вместо нормальных волос. Кулаки резко сжались, а глаза вновь начали заливаться кровью, как у быка на тряпку, которой перед ним трясли.       — Каччан?.. Ты чего? Выглядишь не очень, — голос Мидории был встревоженный. Он что, переживал за него? Это бесило еще больше. Костяшки пальцев начали белеть и неметь от сильного сжатия. Хотелось хорошенько вмазать Изуку по лицу, но он все еще держался. А почему? А потому что потом жалеть будет. Его запах манил и травил, всё это вместе. Вспомнился сон и то, как было хорошо, то, как росло желание вместе со стояком, что камнем должен был застынуть. От мыслей, Кацуки начал чувствовать то же самое и не на шутку испугался.       — Ты! Ты еще что тут забыл? Хватит лезть ко мне, Деку! — он злобно зыркнул в глаза напуганному пареньку и толкнул его в сторону, дабы выйти уже. — Дай пройти, тупоголовый!       Бакуго и шага не успел сделать, как перед ним выросла еще одна огромная стена по имени Иида Тенья. Очкастый, впрочем, как обычно начал активно жестикулировать руками, за что хотелось их ему засунуть куда подальше и поглубже.       — Бакуго, перестань так обращаться со своим одноклассником! Мы же в одном классе, прояви уважение!       — Я тебе очки сейчас сломаю, — прорычал Бакуго, всем своим видом показывая, что он уже готов это сделать. Его слова не сильно повлияли на Тенью, так как тот продолжил заливать свою тираду.       — Сегодня очередь Мидории и Аоямы дежурить в нашем классе, но Аояма заболел, поэтому я, как староста, назначаю тебя, Бакуго, на эту роль! — воодушевлённо произнес Иида, очень энергично поправляя свои очки.       Что-то в душе Бакуго щелкнуло, и его некогда напряженные плечи просто медленно опустились. Не было крика, взрыва, рыка, он просто на какое-то время задумался. Дежурить с Деку? Он последние два дня избегал любой встречи с ним, чтобы ненароком ничего такого не сделать, но теперь ему придется провести с ним в классе наедине часа так два. И за что ему это? В какой момент он так провинился? Мысли так и поедали его. Но в каком-то уголке души становилось тепло, от того, что он проведёт рядом с ним достаточное количество времени. Как бы ни было стыдно признавать, но это факт.       — Эй, Бакуго, — староста пощелкал пальцами перед лицом блондина, пугаясь такому неожиданному ступору. Он был готов к крику, а в итоге получил весьма непредсказуемую реакцию. Либо у Бакуго внутри отсчёт до взрыва сбился, либо с ним и правда что-то не так.       Блондин вышел из своего транса, оглядывая мельком Тенью и Изуку. Цокнув, он пошел вперёд, задевая плечом старосту.       — Нахуй пошли, — не громко произнёс блондин, ретируясь со столовой. Да, таким необычным способом он согласился на дежурство, которое не обещало ничего хорошего.       Остаток дня Кацуки провел в гордом молчании. Он не шёл на контакт ни с кем и много думал, рисуя в тетрадке разные взрывы и мертвых человечков. И когда подошло время к дежурству, Бакуго впервые захотелось сбежать отсюда. Просто спрятаться где-нибудь, чтобы не чувствовать того, что сейчас чувствует он. А именно волнение. Да, его с ног до головы охватило волнение, руки стали потеть, а сердце ускорило свой ритм. Но Бакуго не был бы Бакуго, если бы не остался из гордости и принципа, что он не сбегает без боя.       Первые минут десять они убирались молча. Изуку натирал парты, пока Бакуго натирал доску. И, признаться, так было очень комфортно. Кацуки даже стало казаться, что не всё так плохо.       — Каччан, — тихо позвал Изуку.       Нет, всё очень плохо. От одного слова по спине Кацуки прошлись мурашки, а сердце начало отплясывать польку. Тяжело вздохнув, блондин натянул на себя абсолютно незаинтересованное лицо и повернулся лицом к парню.       — Чё?       — Что с тобой? Ты какой-то странный… Нет, ты не всегда странный, только в последнее время, ну там день или два… Не кидаешься особо ни на кого, вообще ни с кем не разговариваешь. Даже когда тебе сказали про дежурство, ты не взорвался, а просто ушел… — Деку, как обычно бубнил, отчего Кацуки не мог понять половину слов, но смысл, вроде как, уловил.       — А тебе какое дело?       — Мне? Ой, ну, я просто понять не могу… Может… У тебя проблемы и тебе надо помочь? Не-не, я не навязываюсь, я просто спрашиваю, только не взрывайся… — смущенно пролепетал Деку, взглядом бегая по полу в классе. Ему и правда были непонятны такие изменение в блондине и хотелось вернуть того взрывного мальчика, за которым он всю жизнь шёл.       — Хм, да, ты можешь мне помочь, — Кацуки произнес эти слова с максимальным спокойствием, отчего Изуку нахмурился. Да, блондин бы и сам не поверил, что он умеет так разговаривать. Кацуки кинул тряпку в ведро и подошёл к Изуку, второй же непонимающе на него посмотрел. Но, кажется, ему было интересно, как он может помочь своему другу детства.       — Смотри, — Бакуго положил свои руки на плечи Деку и развернул его спиной к себе. Он чувствовал приятное тепло от веснушчатого, которое вызывало непроизвольную дрожь в теле. А запах? Как Кацуки и думал, Деку пахнет яблоками. Этот аромат очень сильно дурманил. — А теперь наклонись, вот так, — Каччан слегка надавил рукой на лопатки друга детства, заставляя его лечь на парту грудью. Кажется, второй уже начал догадываться, что тут что-то не так. Но сам Бакуго не медлил. Он практически вплотную встал к заднице Деку и упёр руки в бока. Пошлый оскал озарил его лицо, и он наклонил чуть голову, встречаясь с изумрудными глазами. — Все еще хочешь помогать?       Реакция не заставила себя ждать. Изуку окатило семь потов, пробрала дрожь и лёгкий страх. Мидория резко выпрямился и развернулся, пальцами вцепляясь в парту, как в нечто спасительное. Например, её можно было кинуть в Каччана. В груди сердце отбивало чечетку. Что это было сейчас? У Бакуго явный недотрах, но чтобы проявлять его на Изуку? Где это видано?       — Каччан, ты, что… Я не… Нет, нет, если так… — слова не вязались, Мидория мгновенно прошмыгнул мимо взрывного блондина и выбежал из класса, хлопая дверью. Спиной он прижался к стене и медленно по ней съехал, зная, что Кацуки за ним не пойдёт. Пальцы рвано зацепились за непослушные локоны, а легкие старались нормализовать приток воздуха в организм бедного юноши. Что нашло на Каччана? Это было так… Сексуально, приятно, притягательно? Черт, да, но почему это сделал Бакуго? Было бы правдоподобнее, если бы он взорвал Изуку, кинул в него стул и сказал не лезть, но такое? После такого Деку не знал, как относится к своему другу детства. Всю жизнь веснушчатый им восхищался, шел за ним, хотел быть наравне с ним, хотел вообще быть с ним. И сейчас Бакуго сделал… Что он сделал? Намек? Как это понимать? Изуку никогда не позволял себе поверить в то, что когда-нибудь с Каччаном они будут вместе, но теперь все мысли, которые он прятал, полезли наружу, словно червяки после дождя.       — Мидория? Ты чего тут расселся? — Денки помахал рукой перед сидящим на полу парнем.       — А? Каминари? — Изуку удивлённо посмотрел на одноклассника. — Что ты тут делаешь?       — Я забыл в классе пакет с вещами, пришёл его забрать, пока Бакуго не посчитал его мусором и не вышвырнул на помойку, — Денки хмыкнул и слегка нахмурился. При имени друга Каминари, Мидория залился краской ещё сильнее, чем до этого. — Эй, ты в порядке? Мидория?       — Да, я… в порядке. Просто я не понимаю Каччана, вот и всё, — тихо произнес зеленоглазый и посильнее обхватил свои колени, как-то грустно упираясь взглядом в пол.       Денки же такая реакция не понравилась. Он присел на корточки перед веснушчатым и пальцами аккуратно докоснулся до его подбородка, приподнимая.       — Что он опять творит, расскажи, я разберусь с ним, — Денки поддерживающее улыбнулся и сдержал свою улыбку даже в тот момент, когда Изуку странно на него посмотрел и медленно убрал свою голову от рук Каминари, вставая со своего насиженного места. Блондин так же поднялся на ноги и на секунду устало вздохнул. Такие реакции на попытку поддержать его раздражали. Скорее даже ранили. Во всем виновата глупая репутация, которая, оказывается, так важна одноклассникам. Но Денки не собирался что-либо говорить на это Изуку. Хотя тот, на удивление, кратко ему поведал то, что стряслось. Может реакция и не очень, но видно, что Мидория доверяет блондину. И услышав это, Денки удивился, не думал он, что Бакуго может быть таким.       Денки зашел в класс, дабы немного перетереть с Бакуго, прижучить его, сказать, что так над людьми не издеваются, но электрического блондина ждал ужасный сюрприз.       Когда Изуку убежал из класса, Кацуки гордо улыбнулся. Ему захотелось подойти к зеркалу, погладить своё отражение и сказать, что он молодец. Такой молодец, каких свет не видовал. А почему он молодец? Потому что напугал объект своего обожания до чертиков, и теперь Мидория вряд ли к нему подойдёт?       Бакуго обхватил руками голову и сел на корточки. Вот он дурак, зачем он это сделал? Да, вот так шанс он попытал сейчас! Шанс все проебать! Хотелось скрыться от всего мира, превратиться в пыль и разлететься где-нибудь над Желтым морем. Лишь бы не тут находиться.       Когда дверь начала открываться, Кацуки вообще не знал, что делать. Если это Изуку, и он увидит его в таком состоянии, то что? Что он скажет? Что он тут пыль увидел и решил помыть? Хорошая идея.       Блондин схватил с парты тряпку и начал интенсивно натирать ножку стула, будто так и надо.       — Э, ты чё делаешь? — осторожно спросил Денки, который видел эту наигранность. Больше всего выдавало Бакуго его лицо. Он был каким-то потерянным, кончики ушей покраснели, губы сжались до одной линии, но всеми силами он старался не выдавать своего состояния.       Кацуки поднял свой взгляд на зашедшего Каминари и громко рыкнул. Тряпка довольно быстро пролетела намеченный путь, прилетая в лицо бедного Денки.       — Тебя не учили, что пугать людей нельзя, блять?       — А тебя не учили, что нельзя кидать грязные тряпки в лица своим друзьям? — парировал электрический мальчик, откинул тряпку на парту и подошел к Бакуго, который всё ещё сидел на корточках.       — Похуй, — негромко произнёс Кацуки.       — Вы с Мидорией очень похожи. В момент ужасного смущения садитесь на корточки, забавно же, — Денки хмыкнул, залезая на парту с ногами. Сначала ему хотелось зайти и надавать Бакуго подзатыльников, но увидев друга в таком состоянии, он понял, что тут не обойдется без прекрасного психолога в лице самого Каминари Денки. Факт оставался фактом, этот взрывной мальчик не реагировал бы так, если бы ему было всё равно.       — Ничего мы не похожи, — гаркнул Бакуго, собираясь уже встать, но Денки, словно какая-то фея, элегантно закинул свою ногу на плечо другу, заставляя его остаться на корточках. Любому другому Бакуго сломал ногу за такое, но это был Денки. Он хоть и бесит, хочется его подорвать иногда, но Кацуки считал его другом. Как и всю свою компанию. В слух он никогда этого только не скажет.       — Что у тебя случилось? Это связано с Мидорией?       — Несколько дней назад какая-то шпендиклявка облучила меня своей причудой, суть которой проста: человек всё время думает о другом человеке, в которого, по всей видимости, влюблён. Бессмысленная и тупая причуда, которую непонятно как снять, — проворчал Бакуго, обнимая руками свои колени. Знал бы он, как в этот момент они, и правда, похожи с Деку.       Денки вскинул брови, пытаясь понять шутит ли сейчас Бакуго или нет. Спросить это он не решился, иначе бы самого Каминари увезли в больницу с подорванной задницей. Такая себе перспектива. И всё же, не это сейчас важно. Может Кацуки и главного не сказал, но если сложить два и два, то легко догадаться о том, что в мыслях этого цундере.       — Слушай, Кацуки, мой тебе совет: засунь всю свою гордость и сделай себя счастливее. Как поглядишь, и мир не захочется взрывать, — Денки невинно улыбнулся на злобный взгляд друга и продолжил. — Если не знаешь, как снять чужой квирк, то просто признайся в своих чувствах ему. И жить будет легче, и может причуда пройдет. Как говорится, кто ссыт — тот гибнет, Бакуго.       Кацуки опустил свой взгляд на кроссовки, разглядывая белые шнурки, которые были ему не очень интересны в данный момент. Может Денки прав, но Бакуго этого публично не признает. Блондин тяжело вздохнул и скинул со своего плеча ногу Каминари, который чуть не полетел с парты в одно мгновение. Кацуки выпрямился, пряча руки в карманы.       — Ладно, я разберусь, пиздуй отсюда, — проворчал красноглазый и вернулся к намыванию доски. Денки лишнего не говорил, забрал свои вещи и ретировался из класса. Через пару минут после его ухода, вернулся и Изуку. Видимо, Денки заверил его, что потушил пыл Бакуго и тот больше не будет такого делать, раз Деку был в более-менее спокойном состоянии.       Всю оставшуюся уборку они провели в гордой задумчивости. Бакуго поставил пустое ведро в уголок класса и посмотрел на Мидорию, который поспешно собрался и ушёл из класса. Не попрощался, ничего, он буквально побежал. Боялся какого-то разговора?       Блондин схватил свою сумку и вышел из класса.       — Деку! — крикнул Кацуки и нахмурился, когда его проигнорировали.       — Ты чё, чёрт, игноришь меня? — Кацуки ускорил свой шаг, как и Мидория. Нет, ну что это такое, какого хрена он убегает? Кацуки думал, что он в классе нормальный был, не шуганный, а этот задрот, видимо, хотел побыстрее всё сделать и слинять. Как это бесило! Бакуго перешёл на бег в одно мгновение с Изуку. Пришлось поднапрячься, чтобы догнать ботаника, который, на удивление, быстро бегал.       Парень схватил веснушчатого за ворот рубашки и прижал к стене, блокируя все пути к отступлению.       — Какого хера ты от меня убегаешь?       — А какого хера ты меня нагибаешь в классе и потом делаешь вид, что всё нормально? Знаешь ли, Каччан, выражать свой гнев можно и не в таком ключе. Лучше бы стул в меня кинул, — Мидория исподлобья смотрел на блондина, стараясь прожечь ему дыру во лбу. Кацуки и не знал, что его друг детства умеет так говорить. Видимо, злиться.       — Да это, блять, не гнев.       — А что тогда? У тебя разве есть какие-то еще чувства к окружающим, помимо гнева?       — Да, есть, ты меня за какой это камень принимаешь? У меня тоже есть эти херовы эмоции и чувства, например…       — Например, злость? Спешу тебя удивить, это слово синоним к гневу, — нагло перебил Изуку, даже не зная, что на него нашло. Возможно, ему уже приелось такое грубое отношение Кацуки к самому веснушчатому. С каждым разом от этого было всё больнее и больнее.       Бакуго ударил кулаком в стену, сразу же затыкая тем самым Деку, убивая наповал его уверенность и желание спорить прямо сейчас.       — Любовь, блять, симпатия, — прошипел Кацуки, наклоняясь ближе к парню. — Вот твой еблет так меня бесит, но в ту же секунду так притягивает. Видимо, я уже слишком привык к тому, что ты ошиваешься рядом всю мою сознательную жизнь. Поэтому мне и хочется, чтобы ты продолжил ошиваться рядом. Желательно, очень близко, — Бакуго сжал свои губы, рассматривая глаза Мидории и стараясь прочесть в них его мысли по поводу такого оригинального признания. Кажется, до Деку доходило долго, но в какой-то момент он жутко покраснел.       — Что???       — Какой же ты тупой, — фыркнул Бакуго и в следующее мгновение прижался к губам Мидории. В эту секунду произошёл какой-то щелчок в этой взрывной душе, после которого стало очень тепло. Несмотря на всю свою грубость, Кацуки признался самому себе в этих чувствах. Они были не выдуманными, не сделанные квирком. Настоящие. И эти мягкие губы… Они тоже были настоящими.       Это не было глупым, извращенным сном, сейчас это отчётливо чувствовалось. Мурашки пробежались по спине, когда Деку невнятно шевельнул в ответ губами. Не оттолкнул, а шевельнул! Можно ли это принимать за какой-никакой ответ? Кацуки не знал. Он разорвал поцелуй, смотря на Мидорию, который в ответ покраснел и в эту же секунду закусил ещё влажные губы. От такой картины, в штанах Бакуго явно что-то шевельнулось. Говорить что-либо сейчас было слишком смущающее, да и… Слова сами по себе не вязались. Если бы Деку не имел каких-либо чувств, он бы уже отправил своей причудой Бакуго в стену, а сам убежал. Но он стоял, как и Кацуки. Может это и хорошо.       Блондин освободил веснушчатого из плена своих рук. Огромным усилием было для него признаться, а что теперь говорить он не знал. Но он знал одно:       — На улице холодно, закутайся, — Кацуки в одно мгновение достал торчащий шарф из сумки Деку и кинул ему в лицо. Бакуго есть Бакуго. И он себя не мог исправить. По крайней мере, сейчас.       — Ага, спасибо, — не громко произнес Мидория и закутался в шарф. Он посмотрел на профиль Бакуго, видя в каком он смятении сейчас. Такой спокойный, слегка сбитый с толку, вид Бакуго вызывал только улыбку.       — Чего улыбаешься? — негромко произнёс Кацуки, смотря на Деку. Его улыбка, которая предназначалась только Бакуго, была очень красива. Кажется, он впервые улыбнулся для блондина.       — Да, просто… Приятно было. И мило. Пойдём домой? — Изуку сразу же двинулся вперёд, чтобы не выдавать своего бесконечного смущения от собственных слов.       Щеки горели огнем, и Каччан не понимал, что с ним происходит. Но слова Деку пронзили его сердце, словно стрела. Денки был прав, кто ссыт — тот гибнет. Только вот Бакуго чувствовал, что может умереть от переизбытка смущения и откровений за один день. Но какая уже разница?       Блондин поспешил догнать Изуку, чтобы с ним пойти домой. В ту секунду он не знал, что квирк потерял свое действие еще утром сегодняшнего дня, да и вряд ли когда-то узнает. Главное, что сейчас он ни о чём не жалеет.