Финишная прямая

Усаживаюсь на своё место, а оно у меня самое лучшее, обзор на дорожки отсюда хороший, и нервно грызу ногти. Самая худшая привычка, оставшаяся из детства, от которой никак не могу избавиться. Всегда, когда нервы накалены до предела — начинаю грызть ногти. Ужасно, конечно, знаю. Пробовала даже к психологам обращаться, но как-то не помогло. Амир откровенно издевается и кажется упивается моей беспомощностью. В его стране я действительно никто. К тому же женщина. В случае чего — его голос будет всегда весомее моего. Какой же противный тип. Ненавижу. Ну ничего, скоро буду дома, вернусь к своей привычной размеренной жизни без всяких толстолобых самовлюбленных типов. Но как я могла переспать с ним, а? Ужасно. Ужасно и то, что мне, похоже, понравилось. Но на этом всё. Случайный секс, не более. Забыть и отпустить. Пока я занималась самобичеванием, на круг вывели скаковых лошадей. Каждой из них дали краткую характеристику и наконец повели к стартовым воротам. Заезд вот-вот начнется! Отгоняя прочь мысли об Амире, ищу взглядом рыжую красавицу Сораби. Юная кобылка очевидно нервничает и обеспокоенно трясет головой, сопровождая это заливистым ржанием. Она практически гарцует на одном месте, когда объявляют о том, что участников пора заводить в ворота. Почему-то на душе неспокойно. Сораби как-то чересчур волнуется. СТАРТ. Ворота распахиваются и шестеро шикарных разгоряченных лошадей срываются с места. Животные очень быстро набирают скорость и я, вцепившись руками в сумочку, как в спасательный круг, привстаю на месте, чтобы не упустить ни одной детали забега. Сегодня трибуны битком, люди снуют тут и там, отовсюду слышится свист и улулюканье. По большей части зрители выкрикивают имя фаворита — Голиафа. Он и правда хорош, глупо было бы это отрицать. Шикарный вороной жеребец. Он несся впереди всех, его ноздри широко раздувались и каждая мышца на теле словно вибрировала, кое-где набухли вены. Голиаф старался, летел к победе уверенно и стойко. Но моей фавориткой стал не он, а Сораби. Кстати, вот она. Дышит в хвост жеребцу. Кобыла обогнала на повороте соперников, оставив слабых позади, а сама вступила в схватку с лидирующим конем. Сораби ускоряет ход, расширяет шаг, делает несколько мощнейших рывков и выходит на один уровень с Голиафом. Вот это да! Вскакиваю и изо всех сил воплю её имя. Давай, детка, покажи ему! Когда две лошади, поравнявшись, в буквальном смысле вылетают на финишную прямую, моё сердце практически замирает. Сейчас решающий момент. Сораби рвется вперед, жокей активно высылает её хлыстом и… Да! Она первая! Жеребец отстал на целый корпус! Всё, осталось всего двести метров, она справится, победа будет за ней!.. А потом раздался дикий вопль, похожий на отчаянное лошадиное ржание и всё словно заволокло дымкой. Зрители взволнованно озираются, перешептываются. До меня доносятся откуда-то справа обрывки фраз: «…упала!.. подумать только, пересекла финишную линию и споткнулась!». Что? Дальше действия развиваются слишком стремительно. Зрителей просят покинуть трибуны, лошадей уводят с дорожки. Я, втихую пробравшись на дорожку, не в силах сдержать слёзы, наблюдаю за тем, как рыжая кобыла брыкается, закинувшись на один бок и истошно кричит. Ей страшно. Мне тоже. Вокруг нее суетятся ветеринары, а чуть поодаль стоит Амир, закрыв лицо ладонями. Неужели он так напуган? Конечно, несчастные случаи на скачках не редкость. Это очень рисковый вид спорта. Но самолично мне никогда не доводилось видеть подобное. Наверное поэтому сейчас так невыносимо больно. Безумно хочется как-то помочь Сораби, успокоить её, но понимаю, что могу сделать хуже. В конце концов, врачам необходимо оказать ей первую помощь. Когда Амир наконец открывает лицо, я застываю в ужасе. Нет, он не волнуется за лошадь. Он злится. А заметив меня и вовсе кривится, подходит и грубо спрашивает, какого чёрта я здесь потеряла. Как он может быть настолько эгоистичным?! В такой-то момент! — Этой кобыле не жить. Она травмирована и шансов на успешное выздоровление практически нет. Даже если провести курс реабилитации — не факт, что она снова сможет скакать, — он поморщился, — увы, в моей конюшне хромым не место. Поэтому эвтаназия станет решением всех проблем. От этих слов я едва не захлебываюсь от злости. Ну и идиот. Вот так запросто лишить жизни чемпиона! Она ведь победила! Получается, победила, чтобы умереть? Это называется человеческой благодарностью? — Нет. Не убивай её. Прошу… — умоляюще заглядываю ему в глаза, ища хотя бы тень сомнения, за которую могла бы зацепиться. Но он кажется решил всё окончательно и беспрекословно. Мужчина горько усмехнулся и склонился ко мне так, что я практически чувствовала его дыхание на своей коже. — Я не стану содержать лошадь, которая не приносит доход. Понимаешь? Если только… — он подмигнул и продолжил, — если только ты не предложишь мне выгодную сделку. Можешь присоединиться к моему гарему, тогда я подарю тебе эту клячу. — Могу предложить деньги. Амир расхохотался, так искренне, что я даже растерялась. — Даже так? Тогда сколько ты готова за неё дать? — Учитывая, что кобыла травмирована и потребуются средства на лечение… Думаю сто тысяч в самый раз! — делаю максимально серьезное лицо, придавая образу решительности. Он должен сломаться. — Катина, ты серьёзно? — Вполне. Мужчина задумался. Обернулся на Сораби и несколько непростительно долгих минут, показавшихся мне целой вечностью, молчал. — Ох, Аллах всемогущий… Забирай свою клячу. Я помогу тебе перевести её в Россию. Вот так спонтанно… я купила скаковую лошадь. — Надеюсь, ты найдешь человека, который сможет оказать лошади достойный уход. А если восстановится, то и тренинг. — Конечно. Я подошла к Сораби. Кобыла успокоилась и лежала смирно, словно приготовившись принять свою участь. Протягиваю ладонь и успокаивающе глажу девочку по шее. — Теперь всё хорошо. Ты будешь в порядке, малышка. Кобыла фыркает и прикрывает глаза.