Голая правда одета в парадоксы

До боли режущий слух стук в дверь заставляет Юлю резко проснуться, она абсолютно не помнит, как она уснула. Последние воспоминания из её ночи, будто кусочками появляясь в её памяти, заставляют её полностью пробудится. Солнце слепит её глаза, когда Юля, с трудностями пытается покинуть кровать, её кожа покрывается мурашками от прохлады когда она, наконец, встаёт. Направляясь к двери, только тогда Юля обнаруживает, что полностью голая. Она сразу, выругавшись в уме, возвращается в спальню и накидывая халат, обратно выбегает в гостиную, направляясь к двери быстрым шагом. Открывает. Не совсем тот человек, кого она хотела бы видеть, но она лишь удивлённо хлопает глазами, — Вал? Мужчина входит в номер сразу и настойчиво, будто не нуждается в приглашении. — Да, Вал. А ты надеялась увидеть кого-то другого? Девушка лишь выдыхает, закрывая дверь и проходит в гостиную, следуя за ним, — Да нет, я просто... не ожидала тебя здесь увидеть так рано. Сколько кстати времени? — Рано? Ты, Юль, похоже уже совсем из жизни выпала, 11 утра уже. Вал проходит на кухню, Юля снова следует за ним, — Ой, что-то я проспала, ночью плохо спала, – в мыслях Юли появляются все события ночи, которые заставляют её улыбнуться, но улыбка быстро пропадает, когда она смотрит на Вала, — Чай будешь? — Чай? Юль, я не переношу чай. Вал садится за стол и смотрит на Юлю так, будто сейчас она должна рассказывать ему какую-то очень страшную тайну. — Что? Почему ты так смотришь на меня? Тогда кофе, или... Вино? – Юля ставит для себя чайник и достаёт вкусности из холодильника. — Кофе, – мужчина всё так же смотрит на неё и Юлю это уже начинает напрягать, — Может ты мне объяснишь, что является причиной такого взгляда на меня? — Будто ты не понимаешь? Юль, – мужчина резким шагом подходит к ней на мизерное расстояние и хватает её за локти, — Неужели ты правда не понимаешь, что происходит? Мы отдаляемся. Мы живем раздельно уже неделю, как ты можешь объяснить это? Юля пытается выбраться, но его хватка становится сильнее, — Я скучаю. Я не нахожу себе места без тебя, мне не хватает тебя и самое худшее это то, что я не понимаю, что происходит. Я думаю, что нам нужно закончить сегодня все недомолвки и решить этот вопрос раз и на всегда, – мужчина будто заглядывает в самое нутро, в её сознание, поднимая руки на её плечи, — Доверься мне, мы же не чужие люди. Что происходит с тобой? Почему-то только сейчас, Юля ощущает, как ей неприятны его прикосновения. Не то, чтобы неприятны, просто не то... Это совсем не то, чтобы она хотела ощущать на своём теле. Это будто чужие для неё прикосновения, не те, которые заставляют её содрогаться, не те, которые учащают её дыхание и заставляют её сердце биться, не те, которые заставляют её заводиться с пол оборота, отныне, совсем не те. Но что-то будто внутри не даёт ей оттолкнуть его, когда он пытается поцеловать её, Юля улетает в свои мысли с Тиной, пытается не концентрироваться, ей стыдно, больно, неприятно, противно от себя же, если она сейчас оттолкнёт его снова. Она поддаётся и отвечает на поцелуй, заставляя себя это делать, будто выжимая из себя последние соки, чтобы не оттолкнуть, ей так чертовки не хочется делать ему больно. Она поддаётся всем его действиям, когда он в следующие секунды стягивает её халат, покрывая её тело поцелуями. Она представляет, будто это Тина и не понимает, что её разум играет с ней в очень плохую игру, заставляя её делать это. Заставляя представлять Тину. « О Боже... Я ненавижу себя. » – это единственное, что проскакивает в её мыслях периодически. Она думает о Тине и начинает заводится, а Вал думает, что это он заводит её. Это отвратительно. Как бы она не пыталась принять сейчас отвратительность ситуации, всё выходит из под контроля и только закипевший кофе возвращает её в реальность. Она резко отстраняется и выключает уже сбежавший кофе. — Не понял? – Вал смотрит на девушку и берет её руку. — Кофе. Сбежал, – всё, что смогла выпалить девушка, прежде, чем мужчина схватил её за руку и посмотрел на неё, заставляя её глаза встретится с его, — Я правда не понимаю. Слёзы уже душат девушку изнутри, ком, который с каждой последующей секундой образуется всё больше и больше, она пытается контролировать себя, чтобы не впасть в очередную истерику. Всё, что происходит сейчас – происходит не с ней. Ей хочется в это верить. Но это не так, к сожалению. Вдох, выдох, она снова пытается собраться, но ничего не получается. — Я люблю Тину. « Я сказала это вслух?... Боже... » Юля не может контролировать ситуацию, всё происходящее сейчас выбивает её из колеи, её разум загружен мыслями, которые поглощают её и заставляют её рыдать, но она держится, она снова пытается держать себя в руках, что даётся ей не просто. Мужчина округляет глаза, его взгляд на неё становится более проницательным, более глубокий, он буквально проникает ей в душу своими глазами и что самое худшее, молчит. Он тянет, а ей становится только хуже. Немая пауза, которая заставляет её кричать внутри, уничтожать себя мысленно. Юле сложно думать о его мыслях, она закрывает глаза, пытаясь абстрагироваться, пытаясь исчезнуть. Сейчас этого она хочет больше всего. Она хочет исчезнуть, испарится. Она хочет проснуться и осознать, что это лишь сон. Он продолжает молчать, она начинает нервно кусать губы, опуская глаза вниз и продолжает добивать себя изнутри. Всё, что было в её мыслях сейчас – это не находится здесь, это оказаться в будущем, чтобы забыть этот момент как самый кошмарный её сон. Пауза длится долго, его прожигающий её насквозь взгляд тоже, но затем всё прерывается. — Я понял. Это всё, что после долгой паузы смог сказать Вал, нервно сжимая в руке упаковку крекеров, которая попала ему под руку. Он полностью продавливает упаковку и крекеры, превращаясь в прах, осыпаются на пол. Его гримаса быстро меняется, глаза заливаются ненавистью, но он держит себя. Он всё ещё контролирует себя. Юля открыла рот, чтобы наконец что-то сказать в своё оправдание, но Вал быстро остановил её, — Молчи. Не говори ничего. Ничего не хочу слышать. Это были последние слова, оглушившие тишину, прежде, чем он оставил её наедине с её мыслями. Юля, закрывая лицо руками, скатилась вниз и дала волю слезам. Теперь она может выплакать всё, что накопилось за этот час. Юле хочется кричать, и она кричит. Она на самом деле сама не понимает, чего хочет, чего хотела. Юля понимала, что ей когда-нибудь прийдется сказать ему это, но она не могла себе представить, что последует за этим. Какое чувство стыда, ненависти к себе окутает её с головой и что она будет чувствовать в этот момент. Два часа истерики и ещё одна выкуренная пачка сигарет делают своё дело и еле как, доползая до дивана, её отключает.

***

Pov Юля — Смотри, какая ты красивая, – я подхожу к ней со спины и нежно провожу по её волосам, смотрю на неё через зеркало напротив нас, целую её возле шейки и заправляю выбившуюся прядь её красивых, медовых волос, за ушко. — Ты заплетешь мне косички? – Тина поворачивается ко мне и смотрит в меня своими голубыми, кристально-чистыми глазами, заставляя меня ощущать мурашки по телу. Уже в следующие секунды я плету ей косы, в промежутках, я нежно целую её шейку и плечи, наслаждаясь её ароматом, не могу надышаться ею. Я закрываю глаза, вновь вдыхаю её аромат, касаясь кончиками пальцев её персиковой кожи, и будто в миг всё испаряется.

***

Юля резко просыпается, будто что-то выдёргивает её из сна и дотягиваясь до телефона, смотрит время: 19:45. Она прокручивает в голове то, что она ощущала несколько минут назад в её сне, она будто чувствовала, это будто происходило на самом деле, ей так чертовки становится тепло на душе, на её лице появляется улыбка и всё это перебивает очередной стук в дверь. Не хотя, но всё же поднимаясь, она распахивает дверь и замирает. — Боже, Ти... Девушка не успевает договорить, как Тина резко впивается в её губы и проходит с ней вглубь, быстро закрывая за собой дверь и они падают на пол. Тина, будто зверь, начинает стягивать, срывать с Саниной всю одежду, молча. Юля даже не успевает никак реагировать, она в шоке. Она не понимает, то ли её сон сменил пластинку и перешёл от нежности к жесткости и всё ещё продолжается, то ли это всё происходит на самом деле. В её голове сейчас происходит взрыв. — Тин, Тина, стой, ты чего? – Юля не понимает, что происходит. Точнее, она понимает, но ей не понятно почему Кароль, так зверски, даже не поздороваясь, начинает нападать на неё. — А ты не хочешь? – Тина приостанавливается, ожидая ответ, её взгляд горячее огня, который вот-вот насквозь прожжёт роговицу Юли, она не может противостоять, но чем больше Юля выжидает и молчит, тем больше, Кароль пялится на неё таким зверским, диким взглядом, Юле даже становится не по себе. — Хочу, но, я не гото... – Санина не успела договорить, как ощутила, что Тина уже проникает рукой в её трусики и с резкостью, проникает вовнутрь, — Ва... – она лишь закончила начатое предложение, понимая, что тормозить уже бессмысленно. Юля ощущает боль, но через несколько минут её боль покрывает нахлынувшее наслаждение и теперь она стонет. — Зато я, Юль, готова. Ещё до того, как сюда вошла. – Кароль сминает её одежду, другой рукой, пальцами, проникает всё глубже и глубже, ощущая, как Юля становится всё мокрее и мокрее и её скольжение становится легче. — Ты такая мокрая... – Тина улыбается и впивается в её губы, страстно, немного даже резко, целует, кусая её губы. Их поцелуй набирает обороты точно так же, как и пальцы Тины внутри Юли. Юля вздымается каждый раз, когда Тина входит в неё с каждым толчком всё жёстче, всё сильнее, увереннее. Юля жаждет большего и переворачивает Тину под себя, взяв инициативу в свои руки. Теперь она управляет этой игрой. Кароль лишь непринуждённо хихикает и кладёт свободную руку на спину Юли, а затем поднимает руку по спине и резко оттягивает её волосы назад, на что Юля, точно с такой же резкостью, входит в неё. Без предупреждения. Но Тина уже полностью мокрая, она уже истекает и давно жаждет этого. — Чёрт возьми, да! Трахни меня так сильно, как ты можешь! – Кароль извивается, громко стонет и уже переходит на крик, когда ощущает, что Юля резко выходит. Она уже готова возмущённо подняться и начинает делать это, но чувствуя тёплое дыхание Юли у себя в паху, снова падает. Ещё несколько минут блаженства и она не выдерживает и сама не понимая как, оказывается на грани. Она ощущает оргазм, который судорогами, полностью проносится по всему её телу до кончиков пальцев, как ток, затем следует тепло по всему телу, что не менее приятно. С улыбкой её тело обмякает, но она ещё не закончила. С Юлей. Несколько минут, и она готова ко второму раунду. Тина резко поднимает Юлю за руку с пола и буквально швыряет её на диван. По пути к Юле, она снимает с себя верх и отбрасывает, вслед летит и бюст. У Юли начинает крутить и ныть низ живота, когда она видит полностью обнаженную Тину, она снова ощущает нереальный жар, который полностью сминает её тело, выкручивает наизнанку. Она нервно кусает губы, когда Тина, как дикая кошка, подходит к ней. Это заводит её ещё больше. И когда их дистанция почти «на нет», Тина садится на её ноги и хватает её грудь, и быстро, но страстно и жадно, она покрывает жаркими поцелуями её шею, оставляя мелкие засосы и следы от укусов. Юля уже готова кончить, но Тина тянет. Она жадно целует её зону декольте, затем спускается к груди и оставляет засосы там. У Юли снова появляются мысли, будто это ей снится, она давно не помнит такого блаженства. Они оба не замечают времени, как и пространства вокруг них. Тина, закончив с поцелуями на теле Юли, переходит снова к её губам, впиваясь в них и в этот же момент резко углубляет в неё два пальца. У Юли выбивается стон, почти крик, но Тина глушит это поцелуем, другой рукой сжимая её бедро, фактически вонзая в него ногти. Теперь Юля близко. В последние секунды она даже не ощущает своё тело. — Малышка, расслабься. – Тина замечает, как тело Юли напрягается, и её это не устраивает. Тина добавляет третий палец и сделав несколько движений, она ощущает новую порцию жидкости на своих пальцах и слышит крик Юли, которая, судя по всему, уже дошла к финишу. Юлю начинает странно потряхивать и после, её тело так же обмякает, разливая тепло. После всего, что сейчас произошло всё, на что способны мышцы Юли – это выдавить улыбку, которая в следующие секунды встречается с губами Тины, и они вновь сливаются в жарком, но таком нужном поцелуе, который вероятно, не последний.