Сладости и гадости

      Ширен полагала, что уже на следующее утро начнутся приготовления к свадьбе, но ничего не произошло. Только на третий день в ее дверь снова постучался один из Безупречных и сообщил, что королева желает ее видеть. Ширен отложила книгу – «Пляску драконов» мейстера Гильдейна – и вышла вслед за ним.       Безупречный привел ее в не очень большой, но ухоженный сад – между цветов вились мощеные камнем тропинки, в укромных углах стояли мраморные скамьи, был даже фонтан, ласкавший слух мерным журчанием воды. Ширен еще не успела побывать в этой части замка, но сразу же подумала, как было бы прекрасно сидеть здесь с книгой. Сейчас в саду не было никого, кроме королевы – она ждала Ширен, сидя на одной из скамей в тени решетчатого навеса, оплетенного виноградом. На скамью было наброшено тяжелое бархатное покрывало, рядом с королевой на резном столике стояли два кубка и серебряное блюдо с фруктами. Позади скамьи стоял один из Безупречных и юная темнокожая девочка с курчавыми волосами. «Миссандея» – припомнила Ширен рассказы сира Давоса – «ближайшая помощница и советница королевы». - Леди Ширен – приветствовала ее Дейенерис спокойным наклоном головы – качнулись белокурые локоны, грудь королевы слегка шевельнулась под свободным нарядом из голубого шелка. - Ваша милость – Ширен присела, стараясь не подвернуть ногу на гравии, которым была покрыта земля вокруг скамьи. - Прошу вас, садитесь. Оставьте нас – не поворачивая головы, приказала она стражникам и Миссандее, и те почти беззвучно удалились. - Как вы находите жизнь в Красном замке, миледи? - Благодарю вас, ваша милость. Обо мне прекрасно заботятся. - Рада это слышать. Не хотелось бы узнать, что вы в чем-то испытываете неудобство. Но, если вам что-то понадобится – обращайтесь к леди Миссандее, она все устроит. Волнуетесь из-за предстоящей свадьбы? - Не очень, ваша милость – Ширен решила, что лучше всего, по возможности, говорить королеве правду. - Зато у вас будет хотя бы подобие настоящей помолвки. Мне такого счастья ни разу испытать не удалось.       Ширен вопросительно подняла брови, но не успела задать вежливый вопрос, а Дейенерис продолжила: - Своего первого мужа – кхала Дрого – я видела перед свадьбой всего один раз, и мы не обменялись и словом. Мой второй муж, Гиздар зо Лорак, – был из враждебной мне миэринской аристократии, наш брак был политическим союзом, и ничего более. В брак с королем Джоном я вступила во время войны, когда было не до церемоний. - Но я уверена, что ваша милость счастливы в браке – Ширен благоразумно решила не касаться скользкой темы прошлых мужей, и сосредоточиться на нынешнем. - Верно – лучезарно улыбнулась Дейенерис и чуть склонила голову набок – И я желаю вам того же, миледи, в браке с капитаном Нахарисом.       Это прозвучало как издевка, и внутри Ширен вспыхнул гнев. Какое может быть счастье в браке с чужеземцем, который ниже тебя по рождению настолько, что об этом даже неприлично говорить! И дело было не в сословной спеси – сир Давос сам родился в Блошином конце Королевской гавани, чего никогда не скрывал, а в том, что столь разные люди вряд ли уживутся друг с другом в мире и согласии. Да и знает ли он хоть что-нибудь о Штормовых землях? Или о том, что такое быть лордом? - Вина, леди Ширен? - Благодарю, ваша милость.       Королева легкими движениями налила им обеим вина из серебряного кувшина и протянула один кубок Ширен, а другой взяла себе. - За ваше долгое правление – ваше и короля, ваша милость – произнесла Ширен, надеясь, что это не слишком подобострастно прозвучало, но честь, которую ей оказала королева, своими руками наполнив ее кубок, требовала подобных слов. - И за ваш будущий брак, леди Ширен.       Обе женщины отпили вина одновременно – Ширен оно показалось сладким и крепким, и ее тревога тут же всколыхнулась – уж не хочет ли королева таким образом развязать ей язык? С другой стороны, Ширен не знала никаких порочных или преступных тайн, которые ей требовалось бы скрывать.       Последовав предложению Дейенерис, Ширен угостилась несколькими кусочками фруктов с блюда, а затем королева предложила им пройтись по саду. - Я назвала его Новым садом, рассказывала она, медленно шагая по дорожке, и иногда останавливаясь понюхать тот или иной цветок. – Когда мы с королем только водворились в Красном замке, здесь были развалины на месте башни Десницы, которую когда-то узурпаторша Серсея Баратеон сожгла диким огнем. Я решила, что не стоит восстанавливать ее, а замку не хватает собственного сада – все-таки богороща это другое. Вы уже побывали там? - Да, ваша милость. Но я не поклоняюсь старым богам, поэтому для меня это просто кусок леса, хоть и очень старый. - Да, как и для меня – задумчиво согласилась с ней королева и добавила – Но король – наполовину северянин и чтит старых богов, так что они не остаются здесь без поклонения. Расскажите мне о вашем детстве, миледи.       Вопрос был задан легким светским тоном, но Ширен внутренне напряглась. Как ей рассказать о своем детстве так, чтобы не оскорбить память отца, и при этом угодить королеве и не солгать ни о чем важном, о чем она может знать от Вариса? Задача была не из легких. - Я выросла на Драконьем камне, миледи. Кор… Узурпатор Роберт Баратеон отдал его моему отцу. Позднее, после смерти Роберта, когда началась война Пяти королей, мы оказались на Стене. Мой отец помог его милости в войне с одичалыми, а за это, как я понимаю, хотел его поддержки в борьбе за Железный трон. Мой отец погиб в Зимней битве у Винтерфелла, пытаясь отвоевать его у Рамси Болтона, а я, моя мать и сир Давос бежали на Мыс гнева, и с тех пор я жила там. - Ваша матушка жива? - Нет, ваша милость. Она умерла по дороге, не выдержав зимы – слова о матери снова вызывали перед глазами Ширен картину, которую она так старалась забыть все эти годы, и она даже вспотела от усилий, пытаясь прогнать ее. - Но вы получили соответствующее воспитание, не так ли? У вас был мейстер, учивший вас необходимым наукам, и септа, которая наставляла бы вас в вере и учила тому, что нужно женщине? - О, нет, ваша милость. Моя мать вслед за отцом обратилась в веру Владыки света, и у нас не было ни септ, ни септонов. А мейстер наш был слишком занят, и не мог уделять много времени моим занятиям. Но я любила читать, и прочла все книги, что были на Драконьем камне. - Да, мне говорили, что вы много времени проводите в библиотеке. Я считаю, что это похвальное занятие для девицы знатного рода. Для управления землями или даже для помощи супругу читать куда полезнее, чем вышивать, не находите? - Да, ваша милость. - Удивительно, как схоже между собой наше детство – слегка задумчиво протянула королева – Я провела его в изгнании, с моим братом Визерисом и сиром Биллемом Дарри, королевским гвардейцем, с которым мы бежали из Вестероса во время восстания. Мы жили в доме с красной дверью – Дейенерис замолчала, и Ширен впервые уловила в ее голосе отзвуки искреннего чувства – а потом сир Биллем умер, и мы с братом скитались по разным знатным господам, точно трофеи, которые каждый следующий владелец покупает все дешевле. У меня тоже не было ни септы, ни мейстера – она посмотрела на Ширен и улыбнулась неожиданно грустно – а потом не было времени заниматься образованием, поэтому множество вещей, очевидных и хорошо известных тем, кто мне служит, мне приходится узнавать урывками между государственными делами. Порой приходится притворяться в разговоре с каким-нибудь лордом, чтобы не попасть впросак. Только недавно я начала изучать историю Семи королевств по трактату мейстера Янделя, но, к сожалению, еще не дошла до истории Штормовых земель. Быть может, вы просветите меня немного? - Разумеется, я в вашем распоряжении, ваша милость. О чем бы вы хотели узнать? - О временах Завоевания, если вас не затруднит. - Хорошо, ваша милость. Как известно из трудов мейстеров и хроник, последний Штормовой король Аргилак Надменный отказался присягнуть вашему предку королю Эйгону Завоевателю, и предпочел встретить смерть на поле битвы с оружием в руках. Так оно и случилось, а поражение сломило дух его войск и знаменосцев. Его дочь Аргелла объявила себя Штормовой королевой и заперлась в своем родовом замке, больше известном как Штормовой предел, и прилетевшей на переговоры королеве Рейенис ответила, что, если они возьмут замок штурмом, то получат лишь кости да пепел. Но войско Штормовых земель подняло белый флаг, взяло свою королеву в плен и доставило в лагерь Таргариенов к деснице короля Эйгона Орису Баратеону, где та все же преклонила колено, а позднее вышла замуж за Ориса, который… – Ширен вдруг замолчала, осознав то, что собирается сказать, но все-таки закончила – который взял себе герб и девиз королей дома Дюррандонов и стал первым лордом Штормовых земель. - Как интересно – так же мягко и отстраненно, как в начале разговора, заметила Дейенерис – у вас, миледи, прирожденный дар рассказчицы. Но я боюсь, что вынуждена вас оставить – королева не может себе позволить долгий отдых. Когда вы захотите вернуться в свои покои, один из Безупречных вас проводит. - Ваша милость – Ширен снова присела в реверансе, на этот раз – более уверенно, и вскоре осталась одна. В саду воцарилась тишина, было слышно только пение птиц да журчание воды в маленьком фонтане. Ширен, погрузившись в глубокую задумчивость, медленно шла по дорожке, пиная попавший под ногу камешек.       В чем была цель этого разговора? Чего хотела Дейенерис? Выведать что-то у самой Ширен или же узнать ближе ее саму? Зачем она попросила рассказать историю завоевания Штормовых земель? Для того, чтобы проверить ее верность, ее знания или же – на этой мысли Ширен покачала головой и слегка усмехнулась – подвести ее к мысли о том, что ее брак с Даарио Нахарисом подобен браку Аргеллы Дюррандон и Ориса Баратеона, и что Ширен должна воспринимать его как знак судьбы или волю богов? Если так, то стоило скорее увидеть в этом их шутку: королева вышла замуж за королевского десницу, а леди выходит за королевского наемника.       Мысли Ширен снова вернулись к предстоящей свадьбе. Волей-неволей с каждым днем она думала об этом все больше. Она сказала королеве правду – септы у нее не было, но в Луковом замке о ней заботилась леди Мория, она же научила Ширен всем женским делам и ремеслам, хотя рукоделие никогда не входило в число ее любимых занятий – она всегда предпочитала книги, а еще иногда рисовала на пергаменте красками, рецепт которых вычитала в одной из книжек, привезенных ей сиром Давосом. Когда в тринадцать лет она расцвела, леди Мория со свойственной ей простотой посвятила Ширен во все тайны женственности, супружеского ложа и рождения детей. Тогда услышанное Ширен не слишком понравилось – ей казалось, что некий ореол таинственности вокруг этой стороны жизни был бы лучше – но сейчас она была благодарна своей приемной матери за прямоту, чем меньше иллюзий – тем лучше.       Вчера, во время их вечерней беседы, сир Давос задал ей вопрос, почему она согласилась на этот брак. Ответ Ширен – что от нее ожидали согласия – был правдой. Но это была не вся правда. Была и еще одна причина, почему она не стала раздумывать и сомневаться, но ее Ширен сиру Давосу сказать не могла.       Ширен любила Луковый замок – там было уютно, безопасно, там она была окружена любящими ее и верными людьми и ощущала себя дома. Но чем старше она становилась, тем чаще задумывалась о том, что ждет ее в будущем. Если ей не суждено выйти замуж – значит, ей некуда деваться, и придется прожить здесь всю жизнь. Но всегда ли ее жизнь будет так тепла и беззаботна? С годами сира Давоса в сырую погоду все чаще одолевал натужный кашель, который даже лекарства мейстера и травяные отвары леди Мории не исцеляли полностью. Он старел, и с каждым годом все сильнее.       Ширена знала, что она ему и его жене как дочь, но стала ли она сестрой для их детей? Особенно это касалось Мартена, старшего из оставшихся в живых детей сира Давоса. Он был на два года старше Ширен, и, хотя он всегда был с ней учтив, она не чувствовала в нем родственного или дружеского тепла. И чем дальше, тем крепче становилось ее подозрение, что после смерти сира Давоса ее положение в замке может стать хуже, куда хуже, чем было. Леди Мория, оставшись вдовой, уже не сможет указывать своем сыну, и кто знает, что он с ней сделает? Может быть, он решит, что она должна отрабатывать свой хлеб и низведет ее до положения приживалки, а то и слуги. Или сочтет, что она слишком дорого обходится, или что ее присутствие здесь опасно для него, и прогонит прочь, заставит поселиться в женской обители или посвятить себя Вере? Чем она тогда сможет защититься? У нее нет ни денег, ни родни, кроме Флорентов по материнской линии, но Ширен сомневалась, что после того, как ее отец казнил Алестера Флорента, они захотят приютить ее или помочь ей, да и плата за эту помощь может оказаться слишком высокой. Сестры Мартена, повыходившие замуж, тоже вряд ли обрадуются, увидев ее на своем пороге – принять, может быть, и примут, но быть приживалкой? От этой мысли Ширен становилось холодно и неуютно.       Конечно, был и еще один выход из положения, самый очевидный – это выйти замуж за Мартена. Сразу после своего расцвета и бесед леди Мории Ширен естественным образом задумывалась об этом, но видя пристальный оценивающий взгляд Мартена и чувствуя всегда исходящий от него холодок, она быстро оставила эти мысли. Ну а теперь она окончательно утвердилась в мысли, что если уж ей суждено выйти замуж не по любви, а ради долга – то лучше уж стать леди великого дома и хозяйкой огромного замка, чем быть запертой в глуши, не имея возможности ни воззвать о помощи, ни сбежать, если возникнет нужда.       ***       Даарио шумно глубоко вздохнул, вбирая в себя аромат ночных цветов – более яркий, тяжелый и пряный, чем у тех, что цвели днем. Этот запах немного напоминал ему Миерин… А может быть Тирош. Или Волантис, или еще какой-нибудь город на побережье Эссоса, где он успел побывать. Не все ли равно. Главное, что не Вестерос с его Семью трахаными-перетрахаными королевствами. Даже в глубине души он не всегда признавался себе, насколько его здесь все бесит. Холод, надменные рожи лордов, которые смотрят на него сверху вниз – конечно, он знал себе цену, но здесь был не Миэрин, и он не мог просто вызвать кого-нибудь из них на поединок и убить несколькими ловкими движениями аракха и кинжала. Дейенерис ему запретила. Он злился, но нарушить ее прямой приказ не мог – несмотря на то, что их связь осталась в далеком прошлом, эта женщина по-прежнему имела над ним власть – и именно эта власть заставляла его маяться скукой при дворе, не имея ни титула, ни должности, ни занятия.       Но теперь, похоже, его решили сплавить куда подальше, в качестве награды подсунув ему худосочную замарашку, а, чтобы подсластить горькое питье – замок и земли, которые он получит, женившись на ней и заделав ей ребенка. Ни то, ни другое Даарио Нахарису было не нужно: денег у него хватило бы на то, чтобы купить себе замок, а то и выстроить заново, жены и детей он никогда не желал, а если бы ему в голову и пришла такая мысль, то он уж точно выбрал бы себе кого-то попригляднее. Но эта девчонка-заморыш, выглядевшая еще более жалко, стоя рядом с королевой в своем темном глухом платье с воротом под горло, была, вроде как, знатного рода, и, таким образом, ему предстояло стать вестеросским лордом.       Даарио присвистнул в такт пению какой-то ночной пичуги и погладил рукоять кинжала, пробежав подушечкой большого пальца по волосам, грудям и бедрам бронзовой красотки. Сбежать что ли нахрен? Да, он присягнул Дени на верность, но это было много лет назад, и к тому же, он наемник, а наемники всем известны своим вероломством. Но, если и бежать – то куда, и, самое главное, для чего? Даарио поморщился и сплюнул. Подобные мысли ему не нравились, он считал их признаком слабости.       Размышлять о смысле жизни – удел стариков, ни на что более не годных, а он молод, здоров, силен, удачлив, и его дело – получать от жизни все удовольствия, какие только есть, прежде всего – смерти мужчин, хмель от вина и ласки женщин. Всего этого у него было в избытке, но в редкие мгновения, когда его разум не был затуманен очередным кувшином вина, торжеством очередной победы или ароматом очередного женского тела, он ощущал смутную тоску и почти готов был себе признаться, что все это уже не приносит ему того удовольствия, что было раньше. Может быть, дело было в том, что он перестал быть наемником? С того дня, как он сбежал из бойцовых ям и вступил в свой первый отряд, другой жизни он не знал: убивать мужчин, любиться с женщинами и упиваться вином. Так почему же вдруг теперь ему это начало надоедать? И – мысль была крайне неприятной, но просто отмахнуться от нее, как это бывало раньше, у Даарио не получилось – если это все и правда так, что что ему делать дальше?       Дени, Дени. Ни одна женщина еще не была в его жизни такой занозой в заднице, как эта. Справедливости ради, она и была первой женщиной в его жизни – все остальные были товаром, неважно, платил ли он за одну ночь или за один год. С ней же было все наоборот – даже позволяя ему в постели все, она никогда не принадлежала ему до конца. Не то что бы он так уж этого хотел – между ними никогда не шла речь о каких-то там чувствах – но его это раздражало. Он привык побеждать и заставлять женщин хотеть его, а она махнула хвостом и оставила сторожить брошенную кость, как собаку. Опять же – не то что бы он был недоволен. Годы в Миэрине были хороши – сначала его кровь будоражил поиск оставшихся сынов Гарпии, потом – ссоры с местной знатью, которая не желала мириться с тем, что ими правит какой-то наемник. В конце концов, они подняли восстание и выгнали – а он и не сопротивлялся особенно, под конец этих пяти лет этот сраный город с его пирамидами у него уже в печенках сидел.       Даарио снова сплюнул. Одной из тех вещей, что его бесила – было непонимание, почему он все-таки эти пять лет спустя притащился сюда, к ней под юбку. Его бесило то, как равнодушно она его встретила, бесило то, что она ничего не решила – ни прогнать его, ни послать куда-то еще, бесило, с каким обожанием она смотрела на этого тупого неповоротливого бычка – своего муженька, бесило, что она смотрела сквозь него, словно он не один из лучших наемников Эссоса, а пустое место. Возможно, именно поэтому он и стал снова волочиться за ней – больше от скуки, чем от желания действительно снова затащить ее в постель, да и просто для того, чтобы куда-то девать свое раздражение, да побесить этого северного увальня в черном. Хотя, что скрывать – победа бы ему польстила, еще как. Даарио дарил ей дорогие подарки, выбирал ее своей дамой, сражаясь на местных турнирах (тупое оружие – смех, да и только!), подкарауливал в коридорах, делая вид, что у них назначена встреча, и все ждал, когда, наконец, хоть что-то произойдет. Слева за его спиной в кустах послышался еле слышный шелест. Даарио напрягся и положил руку на рукоять кинжала. Шорох повторился, уже чуть сильнее и ближе. Он подождал еще несколько вздохов и прыжком развернулся в сторону звуков, и резким движением выбрасывая вперед руку с кинжалом. - Осторожнее, друг мой – произнес из темноты елейный голос – так ведь и убить можно. - А… Это вы – Даарио скривил губы, поцеловал бронзовую красотку, и кинжал с тихим шелестом скользнул обратно в ножны – Что вы тут делаете? - То же, что и вы – любуюсь луной и наслаждаюсь ароматом цветов.       Варис бесшумно, насколько это было возможно для такого тучного человека, выплыл из кустов, и его бледное круглое лысое лицо показалось Даарио второй луной. - И вы ждете, что я в это поверю – усмехнулся он. - Ну, как угодно. А может быть, у меня бессонница – старикам часто не спится, знаете ли. Вы еще молоды, и вам, к счастью, это еще незнакомо. Или все же предстоящая женитьба лишила вас сна?       Даарио на это только фыркнул, не удостоив Вариса ответом. Но затем все-таки раздраженно бросил: - Женитьба! Все только и ждут, что я начну кланяться и благодарить. - А разве нет? – Варис вскинул белесые брови в притворном удивлении – это весьма щедрая награда для человека вашего происхождения и ваших талантов. Многие наемники дали бы отрубить себе руку за то, что получите вы – лордство, богатые земли, замок и жену из знатного рода. - Не держите меня за идиота, Варис. Дейенерис отправляет меня туда следить, чтобы местные петухи не переклевали друг друга, а заодно – чтобы хранили верность Железному трону. Это я понимаю, но считать все это наградой – увольте. Особенно жену. - Если вы об отметинах на лице леди Ширен, то могу вас заверить, сейчас она совершенно здорова и… - Если бы я захотел жениться, то выбрал бы жену сам – резко перебил его Даарио – Подсунули мне какую-то тощую уродку и ждут, что я буду радоваться. - Как говорит вестеросская пословица – все женщины одинаковы, когда задуваешь свечу. Не мне, конечно, судить об этом, но, возможно, все не так плохо. На самом деле, капитан, я хотел поговорить о другом. - Так я и думал, что вы пришли сюда не просто так – ухмыльнулся Даарио – выкладывайте уже, не будем играть в прятки. - Как вы думаете, в чем суть моей должности? - Ловить шпионов и раскрывать заговоры – Даарио пожал плечами, удивляясь про себя бессмысленности вопроса. В присутствии Вариса он ощущал себя туповатым учеником, которому учитель все объясняет, как можно проще – насколько Даарио вообще мог представить себе, как проходят любые уроки. Его учителями были страх, голод, боль, затем – азарт и злость. - Верно, но это только внешняя ее сторона. Моя работа, капитан Нахарис, состоит в том, чтобы хранить королевский мир. Это то, чем все мы заняты в Малом совете – каждый в меру своих способностей и умений. И именно о мире я и хотел поговорить с вами – Варис замолчал и уставился вверх, в небо, будто и в самом деле любовался звездами. Выждав немалое время, он продолжил, и на этот раз в его голосе не было и следа прежней елейности. – Вы не так давно прибыли в Вестерос, и, возможно, не все замечаете так же хорошо, как те, кто живет здесь уже давно. Волей наших добрых короля и королевы страна уже три года пребывает в мире. Но этот мир куда более хрупок, чем думают слепцы, не желающие повернуться лицом к тому, что дышит в спину. Ну а я как раз из тех, кто смотрит открытыми глазами и слушает, навострив уши. Я, как и Бринден Риверс, могу сказать, что у меня тысяча и один глаз – Даарио приподнял бровь в ответ на эти странные слова, и Варис улыбнулся в ответ недоброй улыбкой. – Вы верно сказали, я раскрываю заговоры, и их немало. Иногда по дюжине на день. Некоторые из них оказываются чушью, некоторые – ложью, большую часть я успеваю подавить в зародыше. Но их все равно больше, гораздо больше, чем вы можете вообразить – и слишком много, чтобы мне было не о чем тревожиться. Кроме того, меня беспокоят слухи и толки – Варис слегка склонил голову набок и вдруг спросил совершенно другим голосом: - Вы любите королеву?       Даарио напрягся и сжал рукоять кинжала. Что это за вопрос? Где подвох? Что хочет узнать у него Варис? Не окажется ли он после этого ночного разговора в темницах Красного замка? Но затем, решившись – была не была! – он ответил чуть охрипшим голосом: - Вы знаете, что да. - Это хорошо – Варис благостно кивнул – Она нуждается в любви. Возможно, больше, чем все мы. Но именно в этом ее величайшая слабость – и величайшая опасность для всех Семи королевств. - О чем это вы? - О том, что королева, как никто, желает, чтобы подданные ее любили, но именно поэтому она не согласится на меньшее, чем любовь. Но к любви нельзя никого принудить. И ее любят куда меньше, чем ей того бы хотелось. В отличие от короля, который как раз готов довольствоваться малым, но которого обожают все жители Вестероса от мала до велика, от дорнийского принца до последнего одичалого. Вы следите за ходом моей мысли, капитан? - К чему вы клоните? – Даарио уже начинал уставать от этих пространных откровений и по-прежнему не понимал, чего хочет от него евнух. - К тому, что именно нелюбовь к ней и является главной причиной всех тех заговоров, на раскрытие и упреждение которых требуется столько сил и времени. А вы помните девиз Таргариенов? Пламя и кровь. Королева куда больше дочь своего отца, чем она готова это признать. И я боюсь, друг мой, что, не получив любви подданных, она захочет править страхом, как правил он. Очень боюсь. - Ее и так боятся. У нее три дракона. - Вы забываете, что она имеет власть только над одним из них, всадники двух других – король и лорд Тирион. К тому же, за три века власти Таргариенов, вестеросцы научились убивать драконов. Королеве, возможно, льстит мысль, что она похожа на своего предка Эйгона Завоевателя, но ее Дрогон даже и близко не так велик и страшен, как Балерион Черный ужас. - И причем здесь любовь и заговоры? - Об этом я и собирался рассказать вам. Видите ли, немалое число тех слухов, что доносят до меня мои пташки, стремятся очернить Дейенерис. Очень мало кто верит в ее любовь к супругу, и еще меньшее число людей – в ее верность. Кого только ни называют в числе ее любовников. - Ну и что – снова фыркнул Даарио – черни только дай позлословить, особенно о том, кто с кем трахается. - Верно, друг мой, верно. Но сплетни такого рода о королеве – измена. И все же люди не умолкают, и не только чернь, но и лорды. Представляете, каким жирным лакомым куском для них будут рассказы о любовнике, близкие к истине? О том, как некий мужчина столь явно и недвусмысленно оказывает королеве знаки внимания, которые она никак не пресекает, что, вне всякого сомнения, он имеет доступ и в ее постель? И сколько времени потребуется самым недовольным из лордов поднять благочестивых септонов и простой народ на мятеж против шлюхи-королевы, к тому же – дочери Эйриса Безумного? И как легко займется пожар, который может охватить весь Вестерос?       Даарио бросило в жар, рука снова сжала рукоять кинжала. - Мы не любовники. Уж вам-то это известно. - Известно, разумеется. Но неужели вы думаете, что тем, кто мечтает свергнуть и изгнать Дейенерис из Семи королевств – одну или вместе с королем Джоном – есть дело до того, правда ли это? Самые умные из этих людей мечтают о том, чтобы рассорить их между собой и сделать врагами. Королева всем сердцем любит супруга, как и он ее – и эта любовь держит их вместе, и держит в мире всю страну – но хватит одной их любви, чтобы удержать все и вся? - Ее муж тряпка и придурок. Любой другой уже давно велел бы меня выгнать пинком под зад, а то и голову снести, а этот терпит. - Потому что любит ее, и верит ей. И, должен заметить, не зря. Но, если королева оступится… - Уж точно не по моей вине – с горькой усмешкой заметил Даарио. - Если она оступится – с нажимом повторил Варис – то он сможет простить ее как мужчина, как муж – но как король он будет вынужден судить ее за измену. И что нас ждет тогда? Новая пляска драконов? Потоки крови, которые поглотят все, над чем мы столько трудились? Я не могу этого допустить, капитан. И потому, я прошу вас – примите вашу награду, женитесь на леди Ширен и как можно скорее покиньте Королевскую гавань. Иначе… - Иначе что? - Иначе, если я сочту, что вы представляете угрозу для мира в стране – или в королевской спальне – то, боюсь, ваша жизнь и гроша ломаного не будет стоить. Рыбная кость, застрявшая в горле, несвежее мясо, обезумевшая лошадь, сердце, лопнувшее от чрезмерных постельных утех и так далее. А мне бы этого очень не хотелось, друг мой – с искренней печалью в голосе закончил евнух – Доброй ночи.       Варис отступил назад и растворился в ночной тьме так же легко, как и появился, а Даарио остался стоять, где стоял, и со стороны и правда можно было вообразить, будто он любуется луной.