...и летела святая голубка

      Что такое счастье?       Миллионы ответят: исполнение мечты, достигнутые цели, стабильность, семья, дети… Для каждого свое, счастье для всех разное.       Некоторые считают, что счастье в деньгах, в возможностях, в значимости и значительности.       Для Дайчи счастье было в пепельных волосах, в заливистом смехе и огоньках на дне карих глаз.       Сугавара был таким эфермерным, тонким, почти прозрачным с этими его музыкально длинными пальцами и мелодичным голосом, который хотелось слушать вечность и ещё немного. За его плечами престижное музыкальное училище и он вот-вот должен поступить в консерваторию за границей, но Суга забивает на свое будущее и медленно перебирает пальцами клавиши на расстроенном хозяйском пианино в съёмной квартире Дайчи. Лучи рассветного солнца целуют его бледную кожу, и Дайчи в восхищении. Такой идеальный. Такой только его.       И даже если что-то случится, Дайчи его не отпустит, нет, никогда. Пусть Суга и достоин гораздо большего, нежели свидания у реки Мегуро, где каждую весну расцветает сакура.       Суга достоин всего этого мира.       Даже знакомство с ним было чем-то нереальным и все ещё заставляет Дайчи временами сомневаться: а так ли все было?

***

      Тот вечер был необыкновенно ясным и тёплым для конца февраля. Савамура шёл со своей первой в жизни работы и просто не мог не улыбаться, строя в голове грандиозные планы на несчастные двадцать три тысячи иен. Наконец-то он сможет хотя бы немного уменьшить траты родителей на него, а после и откладывать начнёт, чтобы купить маме ту самую стиральную машинку.       Тогда казалось, что впереди его ждёт только прекрасное и безоблачное будущее.       Поворачивая за угол он почти сталкивается с ним.       Сугавара шёл с вечерней репетиции в компании своего друга и весело смеялся, пока в него чуть не врезались.       Дайчи говорит дежурное «извините» и поднимает взгляд, мгновенно замирая.       И в тот момент казалось, что не существует ничего, кроме лица напротив, нет ничего прекраснее глаз, в которых отражается желтоватый свет от фонарей, а в груди что-то звонко щёлкнуло, как будто бы наконец встало на место. Кажется, это называют любовью с первого взгляда.       Акааши — тот самый друг — несколько раз зовёт Сугу, но тот не реагирует, продолжая смотреть на парня перед собой. Дайчи слышит и мысленно проговаривает имя несколько раз.       Дайчи все же отрывается от созерцания парня и начинает рыться в рюкзаке в поисках ручки и бумажки.       — Меня зовут Дайчи, — произносит он немного хрипло и протягивает бумажку, — это мой номер, позвони мне, пожалуйста.       Суга заторможенно кивает и принимает бумажку, кладя её в карман красного пальто.       Дайчи уходит, а после весь вечер ждёт звонка, не выпуская телефон из рук ни на секунду, пока на другом конце города Сугарава дрожащими пальцами набирает и стирает номер, не решаясь позвонить. Через неделю, когда Дайчи уже не ждёт, Суга все же звонит.

***

      Их первое свидание можно смело вносить в список самых худших свиданий, где оно займёт почётное второе место (первое место по праву принадлежит свиданию Дайчи в средней школе). Они гуляли вдоль реки, неловко молчали и изредка случайно касались рук друг друга, тут же смущаясь и краснея.       Дайчи проводил его до дома после двух часов прогулки и сотни неуклюжих попыток начать разговор о погоде, о новом сериале, который никто из них не смотрел, о политике… Дайчи казалось, никогда не было так стыдно, и когда, смотря в спину Суги, он уже разочаровался и решил, что это было их первое и последнее свидание, Сугавара удивляет.       Он резко отпускает подъездную дверь и быстрыми шагами возвращается к Савамуре, беря его щеки в свои руки, и осторожно, неумело и так по-детски целует.       Дайчи никогда не забудет, какими сладкими были губы Суги и каким мягким наощупь было его красное пальто.

***

      Через два месяца Сугавара ссорится с отцом, бросает музыкальное училище и переезжает к Дайчи.       Савамура застает его у своего порога, когда возвращается со смены в супермаркете и долго не может понять, почему он здесь.       На Суге то самое пальто, драные джинсы и какая-то вязаная кофта, выженные краской пепельные волосы в непривычном беспорядке, а в глазах вселенская печаль с надеждой вперемешку.       Конечно, Дайчи его выпускает. И в тот вечер Суга впервые отдаётся ему полностью, с привкусом горечи и страхом перед будущим. Теперь он его не только душой.

***

      На год их отношений Дайчи успевает сменить работу в супермаркете через три квартала на администратора в кафе и прилично подзаработать, а потому покупает билеты в Париж, где когда-то жил и играл любымый Сугой Шопен.       Радости Сугавары нет предела и он ещё три дня до вылета сияет, не переставая продумывать каждую мелочь. Составляет карту их маршрута и постоянно спрашивает у Дайчи мнения.       За пару часов до вылета приходит Акааши, который любезно согласился присмотреть за их хомячком и поливать цветы, которые стоят буквально на каждой горизонтальной поверхности их квартирки. Он желает им счастливого пути и обнимает Сугу на прощание слишком крепко, будто бы в последний раз. Суга почему-то плачет, отвернувшись к окну, когда они едут в такси.

***

      Париж встречает их пасмурным небом и сильным ветром, из-за чего они смогли совершить посадку на час позже запланированного.       К счастью, хорошее настроение Суги с каждой минутой все лучше и даже тучи расступаются перед ним, являя городу яркое закатное солнце.       Они стоят на балконе номера отеля, смотрят на медленно уплывающее солнце и пьют ароматное вино. Утихомирившийся ветер легонько треплет чуть влажные после душа волосы Суги, пока последние лучи солнца потухают в его тёплых глазах.       Дайчи не может им налюбоваться и оставляет бокал на перилах, нежно целуя вишнёвого цвета губы и медленно стягивая халат, чтобы дать солнцу возможность коснуться на прощание белоснежной кожи. Сугавара очаровательно смущается и тянет Дайчи в сторону номера, чтобы осторожно опуститься вместе с ним на кровать и плавиться от нежных и трепетных поцелуев по всему телу.       Чтобы растворяться в этой невероятной любви, шептать имя и цепляться пальцами за чужие запястья в попытке не взлететь. Вот бы остаться так навсегда.

***

      Утро второго дня наполнено ленивыми поцелуями, тихим смехом и запахом настоящих круассанов и терпкого кофе.       Из открытого балкона доносятся гул и шум улицы, но в их мире только для них двоих настолько уютно, что они не замечают ничего, кроме пятнышка шоколадной начинки в уголках губ.       Наверное, это можно назвать счастьем.       Такое вот оно, тихое и маленькое: просто так его не найдёшь. А Дайчи нашёл.       Они целый день гуляют по городу, Суга постоянно что-то щебечет, и пару раз люди даже останавливались, чтобы послушать его, думая, что он экскурсовод, на что он только ослепительно улыбается.       У Эйфелевой башни Дайчи дарит ему кольцо. Простое серебрянное кольцо, которое невообразимо красиво смотрится на тонком безымянном пальце. Он ещё несколько минут сцеловывает солёные капли с уголков чужих глаз и трепетно прижимает к себе парня.       — Как же сильно я тебя люблю… бесконечно люблю… больше всего на этом свете, Господи, как же сильно люблю, — шепчет он, уткнувшись носом в крепкое плечо.       Вечером они возвращаются в отель, после вкуснейшего ужина в неприметном кафе и Дайчи не может оторвать глаз от счастливой улыбки Сугавары, ещё не зная, что видит её в последний раз.       Решив срезать путь через слабо освещенный переулок, они слышат тихие просьбы о помощи. Девушка надрывно шепчет сорванным голосом, пока к ней прижимается какой-то парень, одно рукой разрывая её юбку и оголяя бедро.       Дайчи не успевает среагировать. Только видит, как разко подрывается Суга.       — У него нож! — кричит из последних сил девушка, но уже поздно.       Сугавара медленно оседает на холодную брусчатку, и смотрит потерянным взглядом сначала на вытекающую толчками кровь, а после на Дайчи.       Его голова едва не успевает коснуться камня, как подлетевший Дайчи ловит его, кричит на ломанном английском девушке срочно звонить в скорую и пытается успокоить Сугу.       — Всё хорошо, — с мягкой улыбкой говорит он, стараясь держаться, — я рядом, все будет хорошо, не бойся, сейчас приедет скорая, — он осторожно берет его ладонь в свою, крепко сжимая. — Всё будет хорошо, ты только не закрывай глаза, только не засыпай, прошу тебя.       — Спасибо, — шепчет Суга, с трудом держа глаза открытыми. Боль уже отступила, а весь его мир так и остался в обеспокоенных сейчас глазах Дайчи и в его тёплой руке. — Спасибо тебе за все…если бы не ты… — он кашляет и в уголке синеющих губ появляется капелька крови. — Я люблю тебя…люблю, — он слабо улыбается, а Дайчи не слышит ничего, кроме его хриплого голоса, что заглушает даже звуки сирены скорой помощи.       — Я тоже тебя люблю, больше жизни люблю, прошу, не закрывай глаза, — быстро шепчет Дайчи, замечая тускнеющие глаза, прямо как вчера, когда заходило солнце. — Не засыпай, ради Бога, не закрывай глаза, — слезы обжигают щеки и капают на ослабешую ладонь Суги и опустившуюся на выдохе грудь.       Через пару секунд его окружают врачи, но уже поздно. Суги больше нет. В Токио Дайчи возвращается уже один.

***

      Акааши встречает его в аэропорту и долго обнимает, топя слезы в плече Дайчи, на котором несколько дней назад Суга шептал о любви и плакал от счастья.       Уже дома Акааши сообщит, что хомяк куда-то убежал, а любимый Сугой лимон просто завял. Он оставляет Савамуру одного, говоря, что заглянет на днях.       Дайчи всю ночь сидит в гостиной, что служила им ещё и спальней, смотрит на открытую крышку пианино, клавиши которого наверняка помнят ту печальную мелодию, сыгранную Сугой прямо перед отъездом.       Взгляд цепляется за зеркало на дверце шифоньера. Суга часто смотрелся в него, подбирая одежду под настроение.       Забытый в суматохе на диване телефон Суги сигнализирует о низком уровне заряда, а Дайчи чувствует, будто это он умер и сейчас находится в своём личном аду, без солнца и какой-либо надежды.       Через пару дней, как и обещал, приходит Акааши и в ужасе вызывает скорую, чуть не упав из-за попавшей под ноги пустой бутылки.       Дайчи тогда откачали, а Акааши переехал к нему, чтобы не дать ему загубить себя. Девушка Акааши с пониманием отнеслась к этому и звонила каждый день и по возможности заходила, чтобы отвлечь Дайчи разговорами.       Через месяц он начинает отходить, но взять в руки вещи Суги и смотреть на его фотографии он все ещё не может.       Он восстанавливается на работе и вроде как жизнь должна пойти своим чередом, но над рекой Мегуро снова цветёт сакура. Если Дайчи спросят: что такое счастье? — он промолчит. А потом, возможно, скажет, что счастья больше не существует, и уйдёт в свою новую съемную квартиру, где нет никакого пианино, а в шкафу не висит ярко красное пальто.