Legacies

— Шанс бол!  — Хороший прием, Такеру! Скрип кроссовок, тяжелое дыхание, пот, скатывающийся по лицу. Крики с трибун, напряженная атмосфера. Это нормально, что такие вещи заставляют его чувствовать себя счастливым? Мяч оказывается у него над головой, а за спиной уже слышится, как разбегается Дайки. Секунда, и мяч с громким стуком оказывается по ту сторону сетки. Звучит свисток, оповестив об окончании игры, а в следующее мгновение его утягивают в коллективные объятья.  — Эй, Савада, в следующий раз мы не проиграем.  — Мы тоже, — усмехнулся светловолосый, пожав руку капитана команды противников. — Спасибо за игру.  — И вам! У скамейки запасных команду ждали тренер и их менеджер. Последняя сразу же кинулась к ним, повиснув на шее Савады.  — Вы такие молодцы! — Хидеки уже давно научился не морщиться от звонкого голоса подруги. И привык к тому, что она все время лезет обниматься или повиснуть. — Такими темпами на национальных вам равных не будет. Накаджима Сацуки — менеджер мужской волейбольной команды средней Намимори, и подруга детства самого Хидеки. Прекрасный цветок, что только-только начал распускаться, но уже завораживал всех вокруг. Если бы они только знали, что этот цветок уже сейчас ядовитый, вряд ли бы так восхищались его красотой. Хидеки хмыкнул себе под нос, с мягкой улыбкой смотря, как рыжая суетливо носится туда-сюда, заботливо предлагая воду и полотенце. Когда очередь дошла до него, он подставил лицо под ласковые руки, которые осторожно вытерли пот с его лица.  — Хорошо поработали, — тренер хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание. — Рэй, тебе все еще нужно поработать над подачами. — Брюнет, растянувшись на скамейке, лениво кивнул, прикрыв лицо полотенцем. — На сегодня все, можете идти по домам. Не забудьте только… Савада поморщился из-за легкого тычка в ребра. Он хотел было сказать пару ласковых, но наткнулся на горячий взгляд карих глаз. Их либеро — Такеру — жалобно уставился на него, выпятив губу. Под негромкие смешки Сацуки, он обвел взглядом всю команду, получив в ответ нетерпеливые улыбки и ярко сияющие глаза.  — Ох. — Хидеки тяжело откинулся назад, отложив в сторону пустую бутылку с водой. — Тренер!  — Да?  — Мы можем еще сыграть? — спросил кареглазый у мужчины, пока все остальные столпились у него за спиной. — Если вы торопитесь, Сацуки проследит, чтобы мы не переутомились. Да и сыграем мы всего один сет. Хорошо, может два.  — Ну что ж с вами-то делать, — усмехнулся мужчина под радостные крики мальчишек. Он достал из кармана связку ключей и кинул их Хидеки. — Не забудьте закрыть за собой. Накаджима, проследи за ними.  — Хорошо.  — Будет сделано, тренер!

***

Они хотели растянуть два сета на четыре, но Сацуки дала им по ушам и отправила домой. И сейчас они основным составом направились к дому Савады, чтобы отметить победу и подготовиться к тесту по математике. Шагая по родным улицам, слыша звонкие голоса друзей, Хидеки чувствовал себя также счастливо, как на площадке. Он играет в волейбол сколько себя помнит. Дайки — друг детства — делил с ним его увлечение, а Сацуки наблюдала за ними, с радостью помогая, в чем могла. А потом они пошли в младшую школу и встретили всех остальных. Хидеки волейбол любил. Несколько безумной любовью, как отмечали другие. Он четко решил, что это то, чем он будет заниматься всю свою жизнь. Игра разгоняла кровь в его жилах, заставляла сердце в груди трепетать, а дыхание все время перехватывало от восторга. Еще сильнее он любил играть в волейбол с друзьями. Он рад, что встретил их и они вместе поступили в среднюю Намимори. Их компашка известна всей школе. Они расстаются только во время уроков, так как учатся в разных классах. И у них всегда какая-то странная идиллия. Нет, разумеется, бывают и ссоры, но виновники сразу же мирится. Потому и их дружба длится уже семь лет. Савада не заметил, как они дошли до его дома.  — Ма, я дома! Ребята со мной! — крикнул он, сразу зайдя в дом. Друзья толпились сзади, но он о них не волновался, — они здесь, как родные. — Мы выиграли, кстати! Не получив ответа, он снял обувь и, нахмурившись, двинулся в кухню, где обычно была его мать. Сацу молча проскользнула за ним.  — … а как дела у Юкио-куна? Да-да, Широ-сан заходил вчера, сказал, что он готовится к экзамену. Ох, он такой старательный! Мама и вправду была на кухне. Она сидела у стола, прижимая к уху мобильник. Ее щеки украсил нежный румянец, а глаза мягко сияли. Улыбка не покидала ее лицо ни на секунду. Вокруг женщины буквально витала аура счастья. «Тсуна, — мгновенно промелькнуло в голове. — Она разговаривает с ним». Раньше в груди кольнуло бы от обиды. Раньше он бы сморщил нос и бросил бы что-то обидное в сторону брата. Раньше он бы сделал какую-то глупость, чтобы перетянуть на себя внимание матери. Но это раньше. Сацуки мягко взяла его за руку. Светловолосый коротко улыбнулся, столкнувшись с тревожным взглядом карих глаз, и осторожно освободил ладонь. Рыжая недовольно поджала губы, когда кареглазый кивком указал вверх, намекая, чтобы она поднялась в комнату, но послушалась.  — Ох, Деки-кун, ты вернулся! — мама наконец заметила его и мягко улыбнулась. Блондин почувствовал, как в груди приятно потеплело.  — Это брат?  — Да, — женщина удивленно моргнула от неожиданного вопроса. Хидеки может ее понять. Братом он интересовался… что ж, никогда.  — Передашь трубку?  — Д-да, конечно. Мама теряется на секунду, в ее взгляде мелькает изумление. Савада чувствует легкий укол в груди. А еще ему стыдно. За то, что своим поведением заставил мать подумать, будто ему плевать на родного брата. Хотя может когда-то так и было. Тсуны в его жизни было слишком мало, чтобы он испытывал к нему сильную привязанность. Разумеется, он навещал их на каникулах, но этого все равно мало. Скорее братские чувства у него к Дайки, с которым он рос, ввязался в первую драку, в первый раз взял в руки волейбольный мяч. И если тогда ему было плевать на младшего брата, который был черт знает где, то сейчас ему немного стыдно за это.  — Йо.  — Д-Деки? Савада вздрагивает от незнакомо-знакомого голоса. Кажется, мало что осталось от звонкого перелива колокольчиков, что остался в памяти. Он сменился на мягкий бархат, который вызывал легкие мурашки и желание в наслаждении прикрыть глаза. У него самого голос был грубоватым и немного хриплым от частых криков.  — Давно не слышались, брат, — с легким смешком протянул блондин, облокотившись спиной о стол. Мама сидела рядом, сдержав дыхание. Хидеки показалось, он увидел слезы в ее глазах. — Как ты?  — Н-нормально, — на том конце трубки слышится какие-то звуки, а после шипение брата. — Как… Как у тебя дела? Мама говорила, что у тебя игра сегодня.  — У меня все хорошо, — блондин мягко усмехнулся матери и, прижав телефон к уху, двинулся к холодильнику. — Мы выиграли, разумеется. Тсуна тепло его поздравляет, в его голосе отчетливо слышится улыбка. Сперва немного неловко, они оба не знают о чем говорить, но брат все берет в свои руки, и через несколько секунд Хидеки уже рассказывает про свои будни. Хидеки часто вспоминал детство. Особенно по ночам, когда он уже устало ложился в кровать, в голове невольно появлялись картинки из детства. Еще когда брата домой привел этот святой отец. О странностях его младшего брата говорили все люди, которые знали их семью. Он и сам видел, точнее чувствовал, что Тсуна чем-то отличался от него, да и от всех остальных детей. Видел и косые взгляды отца, и печальный взгляд матери. И в глубине души винил брата за это. Когда они заканчивают разговор, он возвращает телефон счастливой матери и, целуя ее в щеку, направляется в свою комнату. Мама о чем-то радостно щебечет, и Савада не может сдержать легкой улыбки. Взгляд упал на рамки, висящие на стене, и Хидеки невольно остановился. Тсуна всегда был тихим и спокойным ребенком, мало разговаривал. У него были совершенно не детские глаза, и он говорил странные вещи. Ребенок, в котором нет ничего детского — так говорили о его брате почти все. И он согласен, потому что да, Тсуна такой. У него совершенно не было друзей, он не радовался приездам отца, даже избегал его временами. Но все же, Хидеки помнит кое-что еще. Его брат умел невероятно улыбаться. Его улыбка была одна-единственная. Широкая и теплая, она часто вызывала приятное тепло в груди, заставляя улыбнуться в ответ. В такие моменты он казался таким близким и родным. На этой фотографии он улыбается точно так же. Тсуна сидит на плечах отца, который одной рукой держит его за ногу, а другой прижимает к себе маленького Хидеки. Шатен пальцами вцепился в короткие волосы мужчины, шапка на его голове чуть съехала набок, а щеки покраснели от холода. Его лицо украшала широкая и совершенно детская улыбка. Блондин мягко провел пальцем по стеклу, не сдержав мягкой улыбки. Пусть он не чувствует к нему такой же привязанности, как к Дайки, да и вряд ли когда-либо почувствует, но Тсуна все еще его младший брат. Глупо вычеркивать его из жизни только потому, что в детстве что-то пошло не так. Да и он не знает какой брат теперь. Каким человеком он вырос? Чем увлекается? Как проводил все эти годы вдали от них? Он не знает. Но надеется, что брат позволит узнать. Сверху слышатся крики, а после звонкий смех. Хидеки трет переносицу и поднимается в комнату. А то эти идиоты могут так все разнести.

***

Тсуна немигающе смотрит на телефон. Он не может понять, что только что произошло, но судя по счастливому голосу матери, разговор с Хидеки ему не почудился. Недоумение все еще крепко заседало внутри, но вместе с ним в груди поднялась тихая радость. Он этого не ожидал. Хотя Деки больше не четыре, он уже повзрослел и наверное сам понял, что игнорировать существование друг друга не очень хорошо. Тсуна не думает, что они когда-либо смогут быть по-настоящему близки, но этого ведь и не требуется, да? Звук открывающейся двери выдернул парня из мыслей, и он перевел рассеянный взгляд на Юкио.  — В чем дело? — заметив кислое выражение лица, спросил Савада, попутно убирая телефон в карман.  — Фель нас зовет.  — Заче-е-е-ем? — обреченно протянул шатен под понимающий вздох брата.  — У нас миссия. Юкио положил на стол тетрадь, которая показалась шатену смутно знакомой. Приглядевшись, он узнал свои конспекты, которые одолжил брату неделю назад. На вопрос зачем они ему, Юки просто пожал плечами, мол, мало ли, вдруг пригодятся. Савада не возражал, ему они были не нужны.  — Кстати, как подготовка к экзамену?  — Хорошо, — качнул головой Юкио, запирая за собой дверь. — Сдам и наконец отдохну.  — После миссии нужно наведаться домой, — сказал Тсуна и закинул руки за голову. — Мне не нравится, что Рин один. — Со стороны брюнета полыхнуло беспокойством и раздражением, из-за чего Савада нахмурился. — В чем дело, Юки?  — Он все время попадает в драки, — устало ответил голубоглазый. — Нормально не учится, пытается устроится на работу, но не задерживается нигде и на два дня!  — Юки, я знаю, — мягко ответил Тсуна, касаясь рукой напряженного плеча. — Но не дави на него сильно. Ты сам знаешь, как сильно Рин старается. Во всем. Да, не все всегда получается, но для этого у него и есть мы. Чтобы поддерживать. Юкио ничего не сказал, так как они дошли до кабинета ректора, но заметно расслабился. У них часто бывали недопонимания, которые грозились перерасти в ссоры, когда дело касалось Рина. Юкио думал, что Тсуна слишком мягко к нему относится. Тсуне же не нравилось, что Юкио злился на Рина из-за любой мелочи. Но шатен всегда сворачивал разговор, чтобы не разругаться с братом.  — Войдите-е! — прозвучало из кабинета, когда Юкио постучался в дверь. Савада поморщился, заранее готовя себя к моральным пыткам, и открыл дверь.  — Наконец-то! А то я вас заждался!  — Вы нас вызывали, — вежливо напомнил Юкио, надеясь, что здесь они надолго не останутся.  — Да-да, — Мефисто махнул рукой, не убирая с лица яркой улыбки, и через секунду в руках Юки оказалась бумага с их заданием. — Вы отправитесь в Аокигахару.  — Чего? — недоуменно спросил Тсунаеши. — Что там не так? Аокигахара — лес к северо-западу от подножья горы Фудзи. Он также является популярным местом самоубийств среди жителей Токио. Отсюда и название — «Лес самоубийств». В прошлом году было найдено больше ста тел, из-за чего среди жителей поднялась настоящая паника. Тогда же и зашевелился и Орден, отправив туда экзорцистов. Как оказалось не зря. Выяснилось, что там поселился кубирэ-они, в лапы которого и попались все эти люди. Но, насколько известно Тсуне, с этим лесом уже все покончено.  — Узнаете, когда откроете, — насмешливо протянул ректор и расхохотался, словив два раздраженных взгляда. — Все-все, задание вы получили. Хорошенько постарайтесь. Теперь, Окумура-кун, не мог бы ты оставить нас с Тсунаеши-куном?  — Зачем? — настороженно спросил брюнет, но отдернул себя, наткнувшись на обманчиво-мягкую улыбку. — Простите. Буду ждать тебя в комнате, — сказал он уже Саваде и направился прочь.  — Ну и что тебе надо? — сказал Тсуна, когда за братом закрылась дверь.  — Садись. — Шатен раздраженно дернул уголком губ, но молча сел на стул, внутренне чувствуя, что сейчас произойдет что-то важное. — Думаю, настало время для твоих вопросов. Ты ведь уже прочел дневник, да? Тсуна замер. Он все так же лениво сидел на стуле, подперев рукой подбородок, но взгляд его похолодел, медленно наливаясь янтарем. На дне темных зрачков нетерпеливо полыхнули оранжевые искры. Фель усмехнулся. У мальчишки был воистину завораживающий взгляд.  — Тщательнее выбери вопрос который хочешь задать, Тсунаеши-кун, — непривычно мягким тоном сказал ректор, наклоняясь вперед. — Только на один твой вопрос я дам ответ, который тебе поможет. Тсуна задумчиво посмотрел на него, прижимая к губам цепочку, на которой висел крест, подаренный Широ. Дневник он и вправду прочел. От корки до котки, внимательно вчитываясь, жадно ловя все слова и отмечая, как внутри что-то болезненно на них реагирует. Потрепанная тетрадка, некогда подаренная жутким демоном, который действовал слишком человечно, дала имена тому, что он объяснить был не в силах, но в тоже время вызвала больше вопросов.  — Кто владелец и как он со мной связан, ты, разумеется, не скажешь, — констатировал факт Савада и получил в ответ довольную усмешку. — Как мне получить ответы?  — После этой миссии, — начал Мефисто, скаля зубы, — ты должен вернуться домой.  — Что? Савада растерянно моргнул. Ректор откинулся на спинку своего кресла, прищурив глаза. Тсуна не к месту отметил, что он слишком часто улыбается. Его облако, душа, Тсуна, душа, возбужденно клубилось у него за спиной, ослепляя своим ярким светом и буквально полыхало предвкушением. Тсуна на секунду зажмурился, попутно пытаясь отмахнуться от чужих эмоций. На мгновенье его захлестнуло чужой насмешкой.  — Если ты вернешься домой, Тсунаеши-кун, то получишь ответы на свои вопросы, — ответил Мефисто. — Но и проблем у тебя может прибавиться. Разумеется, миссии ты получать не перестанешь.  — Просто вернуться домой?  — Просто вернуться домой, — кивнул Фель, и его глаза снова засияли синим пламенем.  — Домой, так домой, — с тяжелым вздохом Савада поднялся с места и пошел к двери. — Я пошел, Юки меня ждет.  — Конечно-конечно, — закивал головой демон, пусть парень это и не увидел. — И будьте осторожны! Савада махнул рукой, не поворачиваясь. Когда за ним закрылась дверь, Мефисто откинулся назад, сверкая сумасшедшей улыбкой.  — Как же интересно!