Счастье даочжана

Это была моя тринадцатая жизнь. Тринадцатая после привязки к системе, или вхождения в систему. Разницы я не понимал, а может ее и не было. Но именно «тогда» взял за точку отсчёта. В годах считать было бессмысленно, особенно в этой пустоте. Да, началом всего была именно встреча с системой. Что было до начала, я не помнил, я вообще ничего не помнил, будто ничего и не было. Просто в какой-то момент тренькнуло и я осознал себя. Был просто он и светящаяся хрень напротив. А вокруг пустота. Потом появился голос. Голос принадлежал светящейся херне. Голос был странным, не живым, что такое «не живой» я еще не понимал, но ощущение от голоса было именно таким. «Вас приветствует Система Искупления, ваша душа была привязана к этой Системе в качестве расплаты за прегрешения жизни, Небесами Вам предписано перерождаться и обеспечивать счастье определенных душ. После полного искупления грехов, вы будете отпущены в круг перерождения. Есть ли у Вас вопросы?» Вопросы были и вопросов было много. Кто я, где я, что здесь, почему здесь? «Вы — душа, привязанная к этой Системе. Вы находитесь в участке межмирового пространства, выделенном Небесами для Вас и этой Системы.  Здесь происходит инструктаж этой Системой привязанной души, то есть Вас. Вы находитесь здесь в рамках предписанного Вам Небесами наказания за прегрешения прошлой жизни. Есть ли у вас вопросы?» На этом вопросы конечно не закончились. Я спрашивал обо всём, что приходило в голову. Но узнал не так уж много. Во-первых, в прошлой жизни я знатно наследил, нагрешил и вообще был плохой душой. За что мне назначили наказание. Во-вторых, Небеса — это какая-то хрень, которая все решает. В-третьих, Система — та ещё сучка. После удовлетворения любопытства спросил о инструктаже и своем наказании. Узнал, что моя миссия заключается в том, чтобы обеспечить счастье душ, перед которыми я виноват. Понимая по полученным сведениям, что был знатным мудаком, здраво опасался масштаба миссии. Но нет, искуплять я должен был перед невинными душами, коих было немного. И мера искупления напрямую зависела от меры моей вины перед ними. Выполнение задания исчислялось в процентах счастья душ. И только после достижения уровня более 90 процентов задание считалось выполненным. После окончания инструктажа ещё раз закидал Систему вопросами. После получения все тех же ответов и сотого повторения я объявил начало. И Система перенесла его в первый мир. Первый мир был тренировочным. Как и второй и третий. Точнее полутренировочным. Перед душами в этих мирах я тоже был виноват, но не критично. Момент переноса не запомнил, просто очнулся уже в кровати. Система была тут как тут. Появилась, провела ещё один инструктаж о ментальном управлении, невидимости Системы для всех остальных, памяти тела и Судьбе Мира. Судьба Мира была чем-то похожим на Небеса. Тоже решала все, но в рамках определенного мира, а не вселенной. И, как более младшая по уровню, Судьба Мира подчинялась Небесам. Так что для меня она была индифферентна, но не для душ. И именно предписанную им несчастливую судьбу я должен был исправить. После инструктажа Система передала память тела. Точнее даже не память, а заготовленную информацию. Общие сведения, язык, география; знания, которые положено знать; информация о устройстве данного мира, о положении тела, — все, что нужно знать для выполнения миссии в этом мире. Как объяснила Система, данное тело и личность были заготовленны специально. Потому и не имелось никакой личной информации, кроме базовой. Звали меня Сюэ Чэнмэй и я был офисным работником. Душ здесь было четыре. Первая была дочерью начальника, вторая — сыном коллеги, третья — сыном соседа сверху, а четвертая — племянником моего лечащего врача. Как всех осчастливить, я не понимал, точнее не понимал, как вообще надо причинять счастье. Методом проб и ошибок и методом «Окей, Система» узнал, что главнейшие составляющие счастья — это любовь и дело по душе. Но в основном все зависело от подопечных. Что было счастьем для одного, было несчастьем для другого. Так я узнал, что такое индивидуальный подход, и возненавидел эти слова. Но счастье им все же устроил, всем четверым. Справился на 95 и 100 процентов. После смерти подопечных смог покинуть мир и вернуться в Пространство. За прожитое время оценил интернет, телевидение и остальные прелести цивилизации. Потому после возвращения в Пространство, сразу скомандовал переход. И обломался. Вторая жизнь была в мире Древности. Император, гаремы, борьба за власть. Здесь пришлось поработать, хорошо поработать. Душ было трое, но заморочек с ними было… Это была полная опасности и приключений жизнь. Но миссию я выполнил. После второй жизни получил от Системы кармический список. И за первую, и за вторую жизнь. За счёт выполнения задания начислялась зарплата в кармических баллах, имелась премия за благие поступки и штраф за плохие. Несмотря на свой дрянной характер, остался в большом плюсе и получил доступ в Системный Магазин. В Магазине было много всякой непонятной лабуды, но имелись и полезные вещи. Первой покупкой стало Подключение к Межмировому Интернету, а второй — Подсказка. После продолжительного отдыха, отправился в третий мир. Ещё ближе познакомился с птичкой Обломинго. Попал уже не в древность, но в явно доинтернетные времена. Примерно лет на сто. Купленное Подключение работало только в Пространстве, для оффлайна требовалось купить расширение, а оффлайн доступ в Магазин так же следовало купить. Пришлось обходиться имеющимся, вести себя лапочкой и выполнять задание. За третью жизнь, я получил большую зарплату и очень большую премию. Сразу же докупил необходимое. К пятой жизни я был уже матёрым устроителем счастья. И устраивал его играючи, а в свободное время занимался или собственной прокачкой или развлечениями. Конечно получить прокачку, купить необходимые навыки можно было и в Магазине. Но в реальности это было бесплатно и время занимало. А сэкономленные карма-баллы тратил на прокачку системы и устроение удобств. Купил Инвентарь, оплатил расширения и оффлайн-доступ. Оплатил все расширения Магазина, он разделялся на категории. Купил Выбор тела. Закупился записями от таких же привязанных, с информацией о встреченных мирах и заданиях. Жил в свое удовольствие. Пятую жизнь я провел в мире Совершенствования и взял от мира все, что тот мог дать. Учился, как проклятый, работал на износ. Бесплатные навыки на дороге не валяются. После пятой жизни и получения зарплаты, устроил себе отпуск. Засел в интернете и Магазине. Получил от Системы сведения о своем искуплении. Как оказалось, осчастливил почти всех. Остались только сильно обиженные. Только три души. Всего три. Ещё какое-то время ностальгировал в Пространстве, за эти жизни свыкся со Системой и своей участью. И больше не был безымянным. Меня звали Сюэ Ян, ну или Сюэ Чэнмэй. Именно эти имена имели все тела в прожитых мирах. С чувством скорого окончания и близкой свободы я принялся за шестую жизнь. И ошибся. Это был мой первый провал. В шестой жизни я был хакером, Сюэ Яном. А мои цели работали в полиции. Сяо Синчэнь и Сун Лань были полицейскими, а третья душа, А-Цин, училась на судмедэксперта. Как обычно, я потратил купленные заранее Подсказки, узнал составляющие счастья, порадовался и принялся за дело. Дружба и близость между ними тремя, работа во имя справедливости, дом, любовь. Мне даже не надо было появляться в их жизни. Я мог устроить все через компьютер. Сначала я пошаманил с их назначением. Они попали в один участок и в один отдел. Сдружились они уже без моего участия. А позже в их участок на практику пришла молодая студентка А-Цин. Я давал им наводки, сдал коррумпированных коллег, защищал. В-общем, устроил нехилую работу за реальную справедливость, ради добра и тому подобной фигни. Устроил им жилье недалеко друг от друга, нашел спутников жизни и решил, что все пойдет хорошо. Как бы не так. Если Сун Лань и А-Цин послушно держали больше 90 процентов, то Сяо Синчэнь оказался большой капризой. Ему все чего-то не хватало. У него было всё о чем он мечтал, всё. Но выше восьмидесяти показатель так и не поднялся. Любимая работа, лучшие друзья, дом, жена, пара спиногрызов — восемьдесят процентов. Я потратил оставшиеся Подсказки на ответ, что ему недостает любви. Любви. Недостает. Я искал решения и не находил, сталкивал его с разными людьми. Счастья не прибавилось и шестую жизнь я провалил. За провал получил от Системы громадный штраф, который вывез только за счёт счастливых мужлана и девчонки. В седьмую жизнь я шел с боевым настроем, который впрочем не оправдался. Ни в седьмой, ни в девятой не менялось ничего кроме антуража. Я пытался искать ему эту гребанную любовь, даже с друзьями сводил, только пара процентов прибавилась. Счастливые друзья и несчастливый он. Портит статистику, сука! К одиннадцатой жизни я решил проверить все на месте. Система приготовила тело и я перешёл в мир. В этой жизни я был учеником, а он моим учителем, мужлан был полицейским, а девчонка ученицей. Отношения у нас сложились не то чтобы. Мужлан меня недолюбливал, с девчонкой я соперничал, а каприза был непонятным. Но странно, что уровень его счастья не смотря на одиночество был удивительно высок. Я принялся причинять им счастье. Причинил и успешно, а личную жизнь капризы оставил на десерт. Сблизился с целью, подружился, несмотря на такую разницу в возрасте. Хотя той же А-Цин разница не мешала. Поудивлялся аномально высоким восьмидесяти. А потом попытался напоить даочжана, — сам не знаю, почему такое прозвище, — зельем истинной любви. Система не оценила и меня мгновенно удалили из мира. Полученный штраф уничтожил мою карму под ноль. Также лишился пары привилегий, как, например, Выбор тела. Долгое время торчал в Пространстве, ожидая перерождения целей. Это была первая жизнь, когда я умер раньше целей. Развлекался форумом и инструкциями «как найти истинную любовь». В двенадцатую жизнь я шел с твердым намерением причинить даочжану счастье и любовь. Уже в двенадцатом мире, получив память тела, я понял, какая же Система стерва. В этой жизни я был наложником. Наложником в гареме Благородного Господина Сяо Синчэня. Не дворянином, не слугой, наложником. Волшебно просто. Хорошо хоть, что шевелиться и осчастливливать Сун Ланя и А-Цин не надо. Весы перевесили и их души теперь больше склонны к счастью. Совместному счастью. Даже без вмешательства они сходились и плодились, как кролики. Только вредный даочжан никак не хотел быть счастливым. Разведал обстановку в округе. Как оказалось, Благородный Господин не обращал внимания на своих наложников. Ну и Слава Небесам, — возрадовался я и снова активировал методы пассивного допроса. Рано радовался, вечером мне принесли указание пройти в спальню Господина. Какого черта здесь творится! *** Синчэнь всегда жил с ощущением, что чего-то не хватает, чего-то жизненно важного. Дорогого и близкого. И без этого чего-то было плохо, больно до слез, до дрожи болезненно. Он искал и не находил, пытался заткнуть эту пустоту, заклеить пластырем и не мог. Ничего не помогало. Ни друзья, ни работа, ни семья. Друзья обеспокоенно расспрашивали и пытались помочь. А он жил. Умирал, забывал и рождался вновь. И так из жизни в жизнь. Он не помнил, как в одной из жизней, попал к гадалке. Не помнил пронзительные серые глаза и шепот о второй половине души. Она шептала о боли и ненависти до любви, о его смерти из-за него и запоздавшем раскаянии его жестокого возлюбленного. Она смеялась и говорила про наказание, про расплату. «Тебе плата последней, жди, немного осталось. Доберешься до него, а там, схвати и не отпускай. Ни за что не отпускай. Сможешь, никогда больше пустоты не почувствуешь. Потерпи, недолго осталось». Слова он забыл потом, но кое-что осталось с ним, понимание, что его ожидание не напрасно. Если бы он помнил больше этого чувства, было бы легче гораздо. Но он не помнил и мучился от пустоты и боли. В темных снах, так похожих на кошмары, слышал голос, зовущий даочжана, зовущий его. А потом просыпался и тёр грудь, пытаясь успокоить дрожащее сердце. А однажды он встретил его. Он сам не понял поначалу, просто увидел и сам не заметил, что в сердце не так пусто стало. А потом услышал такое знакомое «даочжан» и узнал голос из кошмаров. Пытался держать дистанцию, успокоиться. Не получалось. Сюэ Ян не обращал внимания на заслоны, улыбался нахально и влезал прямо в душу. Синчэня перестал мучить голос в темноте, теперь его мучила нахальная улыбка и постыдные сны с участием ученика. Лучший друг, Сун Лань, качал головой. Но молчал. Любимая ученица А-Цин издевалась и подстраивала свидания. На одном из таких недосвиданий Сюэ Ян напился в хлам и пытался напоить Синчэня. Синчэнь отбивался и вслушивался в горячий шепот ученика. Тот спрашивал даочжана, что ему не хватает для счастья, что ему нужно, обещался доставить, добыть даочжану нужное. Только попроси, только назови и я сразу. Синчэнь изо всех сил сдерживал себя, чтобы не ответить «Тебя!», улыбался и успокаивал ученика. Потом уложил спать, забрал так настойчиво впихиваемую бутылку и уехал домой. А через неделю он был на похоронах Сюэ Яна, роковое стечение обстоятельств и водитель, несправившийся с управлением. Он положил цветы на могилу и ему казалось, что его самого похоронили вместе с Сюэ Яном. Он и был то ни жив, ни мертв. Сун Лань и А-Цин пытались вытащить, а он пил из той самой бутылки и выл от боли. Потому что с каждым глотком он будто вспоминал, вспоминал того озлобленного мальчишку, ненависть до любви, темноту и одиночество, и голос, зовущий даочжана. Вспоминал одиночество, гадалку, жизни пустые и безопасные без Сюэ Яна. Если б он знал, он бы привязал его к себе и не отпускал бы. Никогда. Жизнь прошла, а тот зарок остался. На грани инстинктов, въевшись под кожу, осознаваемый едва ли на половину. Не отпускать, если найдешь. Кого найдешь? Пустота в груди изнывала, ждала, просила заполнения. Только бы найти. А потом, прогуливаясь по саду, он вдруг увидел. Юношу со странно знакомой ухмылкой. Услышал голос, что слышал в каждом своем сне. — Кто это? — Это ваш наложник — Сюэ Ян, Господин. — Приведите его сегодня в мои покои. — Как прикажете, Господин. Только бы дождаться ночи. *** Утром следующего дня у меня был только один вопрос: «Какого хера?». Причем относилось это как к отметке в девяносто на шкале даочжана, так и к моей пострадавшей хризантеме. Нет, я конечно был знаком с радостями жизни отрезанных рукавов. Но от даочжана я такого не ожидал. Совсем не ожидал. Проведя нехитрую дедукцию и связав проценты со своей тушкой, понял, что Системе надо объясниться. — Система? — Да, хозяин. — Почему на шкале стоит 90%? — Потому что, уровень счастья цели составляет девяносто процентов. — Почему так много? Почему он так счастлив? — Согласно постановлению, вынесенному Небесами привязанной душе, данная Система не может рассказывать о том, какие отношения связывали Хозяина с целями. — Ладно-ладно. Я не спрашиваю о наших связях. Я спрашиваю, причина текущего уровня счастья во мне? — Да, согласно наблюдениям Системы, причина заключается в Вас. Так, включаем Шерлока. Синчэню не хватало любви, а все остальное я ему устраивал. Стоило мне появиться в его окружении, стали меняться показатели. Сегодняшняя ночь и цифры на шкале ясно показывают, что таинственной любовью Сяо Синчэня являюсь я. Но теперь у меня вопросы к прошлому себе. Чтобы Небеса назначили Искупление, я должен был причинить жестокое зло по отношению к невинной душе. А теперь выясняется, что среди этих душ был тот, кто любил меня. Любил ли я его? И если любил, то почему так поступил? Чёртовы Небеса. Как бы я хотел помнить. Но ведь в четвертой жизни один из подопечных также любил определенную душу, Подсказка тогда показала и образ и имя того человека. Когда я использовал подсказку на Синчэне ничего подобного не было. Почему Небеса скрыли эту информацию. От меня… Они скрыли ее от меня. Что же я сделал, что они предпочли спрятать эту информацию. И не только эту. Среди приговоренных к Искуплению есть и помнящие. Им никто память не стирал. Ее вообще редко стирают. Что же я натворил? Что??? Моя двенадцатая жизнь проходила неожиданно спокойно. Много времени я проводил с Синчэнем. Мы прогуливались по саду, меня задаривали подарками, заваливали цветами, мы вместе трапезничали, — в-общем даочжан проводил основательную осаду. Настоящий конфетно-букетный период. И это не считая совместных ночей, весьма и весьма приятных. Честно, мне было хорошо с Синчэнем. Очень хорошо. Даже вездесущие мужлан с девчонкой не вызывали раздражения. Но в то же время я ощущал какую-то странность, чего-то не хватало, чего-то важного. И я знал, что этого не хватало не мне одному. Даочжан… иногда он замирал, глядя мне в глаза, будто хотел что-то в них найти. И печально улыбался, не находя. А я чувствовал себя последним человеком на земле. У него были счастливые девяносто. А я хотел сотню для него. Не ради работы, не ради спортивного интереса и не от скуки, как в первых пяти жизнях. Я просто хотел, чтобы он был счастлив. И я знал, что ему было нужно. Но не мог ему это дать. — Система, какие блоки стоят на мне? — Согласно… — Я читал правила, душа имеет право знать о ограничениях и блоках, что на ней стоят. Это постановление 56 из Небесного закона «О душах, привязанных к Трансмиграционным Системам». — На Хозяине стоят: блок на память прошлой жизни и блок на чувства. — Какие чувства? — Любовь и ненависть. — Что он делает? — Блок не позволяет Хозяину испытывать данные чувства и чувства, связанные с ними. Такие, как ревность, например. — Ты можешь его снять? — Данная Система не имеет таких полномочий. — Но ведь я имею право его снять. — Да, Хозяин может попытаться. И я пытался, но двенадцатый мир был абсолютно обычным. Здесь не было совершенствующихся, небесных докторов, сверхъестественных существ и волшебных артефактов. Абсолютно обычный мир. Как я жалел, о своем потерянном оффлайн подключении. И о потерянном оффлайн доступе в магазин. Я знал, что мне нужно уйти, что в Пространстве я быстро найду средство для снятия блока. И я знал, что могу уйти, ведь задание было выполнено. Чем быстрее уйду, тем быстрее вернусь. Я скомандовал Системе и мое тело в этом мире начало угасать. Моя двенадцатая жизнь заканчивалась. И мне было жаль оставлять Синчэня, но он был достоин любви. Как никто другой, достоин. *** Видно верно говорят, что чтобы сделать человека несчастным, боги дают ему все, чего он желал, а потом забирают обратно. Ещё три месяца назад Сяо Синчэнь был счастлив. Его любимая сестрёнка А-Цин и его лучший друг Сун Лань ждали ребенка. Его народ был счастлив и спокоен. А ещё у него был Сюэ Ян. И Синчэнь безумно его любил. Он старался, следовал советам близких. Дарил подарки и был едва ли не счастливее самого Сюэ Яна, когда попадал. Радовался, когда возлюбленный с удовольствием ел сладости, когда восхищался подарками. Да, он был счастлив в своей любви. Ему не хватало лишь ответных чувств от Сюэ Яна. Ночами ему снились горячие признания в любви. А просыпаясь он видел равнодушные глаза. Вернуть бы все назад. Пусть и равнодушие, зато А-Ян был здоров. Не лежал бледный на постели и не умирал. И Сяо Синчэнь не приглашал лучших лекарей, не искал чудодейственных, но совсем не работающих, лекарств. Не наблюдал за угасанием возлюбленного. — Не оставляй меня, А-Ян. Прошу тебя. — Это нужно, я вернусь, в следующей жизни вернусь. Ты веришь мне, даочжан. Синчэнь отвечал утвердительно и ласково гладил возлюбленного по голове. — Ты достоин любви, даочжан, — шептал А-Ян, проваливаясь в бред, а Синчэнь прижимал его руку к губам. — Взаимной любви… Синчэнь смотрел в гаснущие глаза А-Яна и целовал его в последний раз. Жизнь теряла свой смысл, уходила под землю вместе с возлюбленным. Быть может он умер тогда с Сюэ Яном? *** Никогда ещё ему не было так трудно умирать. Ни в одну из жизней. Он оттягивал момент, оттягивал, причиняя боль и себе и Синчэню. Вернувшись в Пространство он вечность тупо смотрел в никуда. А после стал искать средство. Просмотрел весь форум и магазин. И нашел. Таблетка свободного духа. По названию обычное и не особо полезное средство оказалось бесценным. Она снимала все ограничения на душе, запреты и откаты. И стоила прилично. Покупка этой таблетки снова свела под ноль всю его карму. Но ему было плевать. Он торопился принять лекарство. Про то, что можно снять и блок на памяти, он и забыл. Думал, что раз Небеса запечатали, то бесполезно и пытаться. Чтож таблетка оправдала свою цену. К нему возвращались память и чувства. И он не знал, что ему делать. Несколько вечностей он пересматривал свои воспоминания. Смотрел на людей, встреченных им. В каких-то узнавал своих подопечных, в каких-то — коллег по приговору. Он вспоминал ненависть. Столь сильную и злобную, иссушающую до костей. И любовь. Поразительное чувство, родившееся из его ненависти. Безумную ревность. И одиночество, вечное одиночество. Сначала над могилой даочжана, а потом в пустоте. Он вспомнил, что было до Системы, и другим взглядом посмотрел на то, что было после. Любил ли он Сяо Синчэня? Безусловно да. Почему он так поступил? Потому что он не умел любить, он умел только ненавидеть. А ведь даочжан достоин любви. Как никто другой, достоин… В тринадцатой жизни он был молодым актером и играл только роли злодеев. Какая ирония, Система. А Сяо Синчэнь был врачом, прекрасным специалистом. Сун Лань был солдатом, а А-Цин — молодой медсестрой. Устроить встречу было легко. Достаточно пожаловаться своему агенту или сыграть плохое самочувствие. Но ему было страшно. Смешно, он с детства ничего не боялся, с пальцем страх потерял. А теперь откладывал встречу уже полгода после вселения и откладывал бы дальше. Если б реально плохо не стало. В больнице, когда они действительно встретились, было уже поздно бежать и прятаться. А когда Синчэнь улыбнулся и представился, уже и не хотелось. «Я никуда не уйду, пока он не выгонит меня,» — решил Сюэ Ян и ответил на улыбку. Сяо Синчэнь и не думал выгонять. В тот же день сразу после осмотра к шоку персонала больницы он пригласил Сюэ Яна на свидание. К шоку своего агента Сюэ Ян согласился. Первое свидание было в парке, странно похожем на дворцовый сад из двенадцатой жизни. Сяо Синчэнь пришел с гостинцем. Это был пакет из кондитерской. Они вместе съели его, глядя на лотосы в пруду. И был поцелуй на прощание. И ещё одно приглашение на свидание. Спустя пять свиданий они стали встречаться. Синчэнь познакомил его со своими друзьями, Сюэ Яну с кем было его знакомить. Но с Сун Ланем и А-Цин в этой жизни отношения были хорошими. Они готовы были любить его, потому что он делал Синчэня счастливым. Если б ещё ему было дело до их любви. Вскоре они съехались. Продали свои квартиры и купили двухэтажный коттедж. Совершенно пустой. Только построенный. Они сами его обустроили, вместе покупали каждую вещь. Друзья сетовали на поспешность, но что раздумывать. Ни Сюэ Ян, ни Сяо Синчэнь не думали расходиться. А коробочки с кольцами и билеты в Америку это только подтверждали. Они были счастливы, конечно появлялись и неурядицы. Так через пять лет прогремел скандал с ориентацией Сюэ Яна. Журналисты полоскали его на каждом углу, бесстыдно перевирая факты. Сюэ Ян, бывший к тому времени уже довольно знаменитым, плевать на это хотел. Он созвал пресс-конференцию. Где сухо подтвердил слухи о своей ориентации, объявил, что уже пару лет как он находится в счастливом браке, и заявил, что он может и уйти из индустрии, если так желают люди. Ему было плевать на карьеру. С его навыками хакера он и так бы прокормил семью. Люди не хотели, кроме разве что пары гомофобно-настроенных человек. И Сюэ Ян продолжил сниматься, радуя зрителей своими злодейскими образами. Да, это была счастливая жизнь. Абсолютно счастливая. И они прожили ее вместе. Не расставались никогда. Ссорились, все-таки они были слишком разными, и мирились. Трогательно заботились друг о друге и забавно ревновали. Даже умерли почти в один день. После возвращения в Пространство Сюэ Ян долго не мог прийти в себя. Он даже не слушал, что так настойчиво пыталась ему втолковать Система. А как вслушался, так потерял остатки покоя. Его вызывали на Небесный Суд. И он пошел. Шел, как на казнь. Вернее, он бы шел так, если б Система не перенесла его сразу на место. Это была каменная площадка, но не это было важно. Небо… было невероятно близко, казалось что звёзд можно коснуться рукой. Так они были близки. И нельзя, они чувствовались живыми. Только небо было вокруг, а Сюэ Ян чувствовал тысячи взглядов. Все они смотрели на него, в него. И он ожидал чего угодно, — обвинения в нарушении какого-нибудь запрета, указания о уничтожении его души, наказания, — но не поздравления с Искуплением его вины. Небеса говорили ему, что он молодец, что он справился с Искуплением. Искупил свою вину и исправился сам. «Ты научился ценить жизнь. Ты научился любить. Что ты хочешь в награду, маленькая душа.» Сюэ Ян знал, что чего бы он не попросил, все будет исполнено. Все. «Пусть даочжан будет счастлив, пусть Небеса благоволят к нему.» «Это уже сделано, маленькая душа. Небеса благоволят твоему возлюбленному. А пока мы сами определим награду.» На его запястье появилась красная нить, ведущая куда-то вдаль, ведущая к даочжану. «Иди, маленькая душа. Он уже ждёт тебя в кругу перерождений. Так вы не потеряете друг друга среди множеств миров. Ты не вспомнишь ни этих тринадцати жизней, ни той злосчастной первой. Круг перерождений перемелет твою память и ты забудешь свой страх. Иди, маленькая душа.» И он пошел туда, куда вела его нить. Терял воспоминания, ненависть и страх камнями спадали с него. И он становился легче. И он терял, пока не осталась только любовь. Совсем лёгкий он летел за красной нитью. Пока нить не привела его к такой же душе. «Даочжан». «А-Ян». И отголоском общее «Люблю».