Терапия

      – Разверни ладони друг к другу. Так ты не сможешь использовать причуду.       – Пошёл ты, двумордый! – Бакуго цыкнул и отвернулся в сторону, тем не менее, протягивая руки в почти молитвенном жесте.       Тодороки аккуратно и сосредоточено, как делал и всё остальное, обмотал запястья белой лентой. Учителей, пожалуй, хватил бы удар, узнай они, как лучшие ученики 1-А класса используют инвентарь для захвата.       Они тогда многое перебрали, но Шото настаивал именно на этой ленте – достаточно прочной и безопасной, а главное – все ученики привыкли к ней, безоговорочно смиряясь даже в разгар самых жарких поединков, стоило только обмотать ею. Идеально! Бакуго вначале фыркал и настаивал на брутальных наручниках, но, во-первых, их ещё где-то надо было найти, а во-вторых, и по безопасности, и по надёжности они уступали ленте.       – Хорошо, – Шото проверил обмотку и внезапно прижал связанные ладони к постели одной рукой. – Мидория, а теперь держи крепко.       – Ну, ты! – Бакуго привычно рявкнул, но послушно замер в навязанной позе. – Можно подумать, долбанный Дэку меня удержит.       – Ну, в этом же и весь смысл, – Тодороки невозмутимо передал связанные руки на попечение Мидории.       – Кац-чан, я буду стараться, – заверил Дэку, наклоняясь к Бакуго и заглядывая в глаза. Но тот в ответ только раздражённо цыкнул.       К собственному удивлению, Бакуго чувствовал себя не так уж и неловко, будучи абсолютно голым и связанным в довольно развратной позе – задницей в зенит и разведёнными ногами. И даже идея таким образом «поработать над самоконтролем» не казалась бредовой. Хотя должна бы, должна…       – Если это не поможет, то я убью нахрен вас обоих! – неубедительно пообещал он двум придуркам. – И того, кто подал вам идею – тоже.       – Достаточно, – Тодороки обошёл кровать, остановился позади Бакуго и положил ладонь на обнажённую ягодицу.       Вот хоть бы на миг заволновался или смутился. Но куда там! Это ж Тодороки Шото, у которого всего два выражения лица: «когда рядом Старатель» и «когда рядом нет Старателя». Вот и сейчас лапает чужую задницу, словно онигири с тарелки взял. А у Бакуго мурашки не только по жопе, но и по плечам от тепла ладони. А ведь с тех пор, как он научился самостоятельно подтираться, его жопу только медсестра трогала и то – проспиртованной ваткой перед прививкой. А тут… большая, твёрдая и тёплая ладонь, да сразу на ползадницы.       – Ну? Чего застыл, двумордый? – Бакуго покосился назад. – Так и знал, что идея отстой!       – Тихо, – одновременно с раздражающе спокойным голосом задницу обожгло шлепком.       Обычным таким, без причуды. Но смущающе громким и довольно чувствительным.       – Кац-чан? – ну конечно же тупой Дэку не мог промолчать! Нихрена с детства не изменился, спаситель хренов!       Бакуго одарил придурка взглядом на миллион и промолчал. Кажется, хотя бы один из них знал, что делал. И чёрта с два Бакуго уступит двумордому! Даже в этой идиотской «терапии».       А Тодороки внимательно смотрел на острые лопатки, прислушиваясь к собственным ощущениям. Сильная, но расслабленная мышца, гладкая и тёплая кожа, покрывающаяся мурашками при каждом движении. Приятно. Тодороки положил вторую ладонь на ягодицу и мягко погладил. Лопатки на миг напряглись и снова опали. Бакуго оказался даже слишком отзывчивым. Ещё один шлепок – не сильный, но весомый, так, чтобы кожа лишь слегка порозовела, а мурашки пробежались через всю спину.       – И как это, блин, поможет? – Бакуго не сдержался.       – Тихо, – новый шлепок явно не обошёлся без причуды. Кожу обожгло совсем по-другому. – Ты должен терпеть, иначе и в самом деле не поможет.       Сразу два шлепка подряд. По обеим ягодицам да с причудой. Бакуго почувствовал, как покраснела не только отбитая задница, но и почему-то шея. А ещё тупой Дэку вздрагивал каждый раз так, словно шлёпают его. Нелепый дурень. Бакуго отвернулся, чтобы не видеть этот полный сочувствия щенячий взгляд.       Ещё и двумордый сзади перестал шлёпать и снова гладит задницу, как какого-то котёнка. И руки у него сильные, горячие после шлепков, но удивительно чуткие. И вот эти самые руки внезапно сжали жопу и начали разминать, как тесто. Ухватисто, жарко, полными горстями, то поочерёдно, то сразу обе, разводя в стороны и упираясь большими пальцами прямо рядом с… в общем, очень так метко упираясь большими пальцами. От этого Бакуго невольно поджимался и напрягал бёдра.       – Расслабься, – всё так же спокойно раздалось сзади, а потом новая череда шлепков с примесью огненной причуды.       – Сам, блин, нахрен попробуй расслабиться! – огрызнулся Бакуго. Он бы обязательно пнул даже привязанной ногой прямо в симпатичный голубой глаз, если бы двумордый приказывал, а не советовал.       За это задницу, по ощущениям, отполировали чистым пламенем. На миг даже показалось, что запахло палёными волосками. Но грёбанный двумордый хорошо владел причудой. Задница горела от шлепков, а между лопатками собирался пот. Волна жара прокатилась от задницы по всему телу в обе стороны – до пяток и до ушей. И Бакуго сжал зубы, чтобы не застонать, – ощущение оказалось на удивление приятным.       Тодороки на миг отвёл взгляд от покрытых испариной лопаток на раскрасневшиеся до малинового оттенка ягодицы. Мягко сжал их в ладонях и снова развёл в стороны. Осторожно прикоснулся указательным пальцем прямо к анусу и обвёл по кругу.       – Убью! – Бакуго дёрнулся, но Мидория крепко прижал руки к постели.       Связанные друг к другу ладони не позволяли воспользоваться причудой, а когда-то слабый и бесполезный Дэку умудрился нарастить впечатляющие мышцы.       – Так надо, Кац-чан! – Мидория смотрел умоляюще и упрямо одновременно. Бакуго, похоже, везло на противоречивых и двусоставных людей в окружении. – Это для твоего же блага!       – Неужели? Да я щас...       Бакуго задохнулся на полуслове, когда его задница, судя по ощущениям, покрылась двухсантиметровым слоем льда. Он хватал воздух враз пересохшим ртом.       – Продолжим? – двумордая сволочь нагло и небрежно водила ладонями по заднице. То лаская теплом, то покалывая холодом.       – Выебу! – искренне пообещал Бакуго.       – Хорошо, – согласно кивнул Тодороки, – но не раньше, чем сдашь уже Айзаве-сенсею это задание на самоконтроль.       Лопатки, словно маленькие крылышки, поднялись вверх почти вертикально и замерли. Затем Бакуго очень медленно оглянулся, насколько позволяла поза, и уставился на Тодороки. Губы разошлись в хищной ухмылке, обнажая крепкие зубы. Тодороки спокойно выдержал многообещающий взгляд, и Бакуго резко расслабился всем телом.       – Ладно, грёбанный тупица, продолжай.       – Кац-чан? – Дэку подозрительно уставился в лицо друга.       – И тебя выебу, – довольно пообещал Бакуго.       Сзади почти неслышно хмыкнул Тодороки и снова обвёл пальцем самое уязвимое место.       – Думаю, нам понадобится несколько сеансов, – мягко сообщил он. – И ещё кое-какие вещи. Например, массажное масло.       Мидория растерянно моргнул, глядя на довольную улыбку явно одобрившего это предложение Бакуго.       – Кац-чан?