Во всем виноват огурец!

Этот день наконец-то настал! Шан Цинхуа сидел на своей постели, на пике Андин, и серьезно смотрел на предметы перед собой. Он был готов морально, но никак не физически. Его колени дрожали, а в животе ощущалась тяжесть, словно он наелся камней. Плохое предчувствие снедало брата Самолета, и он неуверенно покосился на дверь. Сейчас же никто не должен был его искать? Верно? Цинхуа отдал все распоряжения, да и вообще, кому нужна такая ничтожная трусливая личность, как он? Другие горные лорды, без особой на то причины, не пойдут его искать в столь поздний час. Ведь с недавних пор вид Цинхуа стал им неприятен. — Будто вы мне нравитесь, куча ленивых засранцев. Научились бы сначала свою одежду стирать, а потом бы на других с презрением учились смотреть… Бормоча себе под нос, братец Самолет специально тянул время. Ему никак не хотелось совершать задуманное, но еще меньше ему хотелось быть неподготовленным в нужный момент. Избегать нападок Мобэя становилось все труднее и труднее с каждым днем. Вопрос времени, когда же демон захочет большего, чем просто объятия. — Ладно… Ладно! Я готов! Если этому разборчивому Шэнь Цинцю нравится, то и мне должно… Шан Цинхуа снова посмотрел на заранее подготовленный реквизит и протяжно застонал, потирая занемевшее лицо руками. — Я смогу! Я точно смогу! Мужчина неуверенно потянулся к первому предмету. Им оказался его собственный меч, но сейчас заклинателя волновала только его рукоять. Стоит ли вообще использовать так оружие? Это как-то… неправильно что ли? Ему потом же еще этим мечом пользоваться! Лучше всё-таки не стоит. Отбраковав по тем же причинам еще несколько предметов Самолет посмотрел на единственное, что осталось. — Да вы серьезно издеваетесь?! Перед заклинателем лежал большой и гладкий огурец. Видимо, в прошлой жизни Шан Цинхуа был действительно плохим человеком и явно чем-то провинился перед этим овощем, иначе почему в этой реинкарнации все летит под откос из-за огурцов?! Неуверенно взяв реквизит заклинатель оценил его, хорошенько пощупав. Крепкий и упругий, как… Хорошо, а то было бы крайне неловко, если овощ вдруг сломался. Братец самолет стянул с себя одежду и снова нервно покосился на дверь. Вскочив Цинхуа подбежал и, в который раз, проверил ее. Закрыто. Пора уже начинать. Цинхуа рухнул на кровать и, состроив мученическую гримасу, возвел глаза к выкрашенному в белый цвет потолку. — И зачем я это все делаю?! Взяв огурец, заклинатель вдруг шлепнул себя по лбу ладонью. Думая об орудии, он совершенно забыл про смазку! Как писатель, он интересовался самыми разными вещами и однажды даже посещал несколько форумов, на которых сидели геи. Братец Самолёт тогда много чего узнал… и про то, что нужно растягивать себя, и про золотое правило «трёх пальцев», а главное про презервативы и смазку! Осведомленность — это конечно хорошо, но как обойтись без резинок и лубриканта?! В штанах у Мобэя была не маленькая сосулька: там точно был горный пик! И не меньше! Полубезумные глаза стали бегать по сторонам, выискивая хоть что-то, что могло бы подойти в качестве смазки. Заклинателю уж очень не хотелось познать все сомнительные прелести, как быть порванным. Мужчина был уже на грани истерики и нервно сглотнул. Озарение было подобно вознесению на небеса! Точно! Есть же слюна! Шан Цинхуа неуверенно открыл рот и, с печальным видом, стал облизывать овощ. В сотый раз мужчина подумал бросить все и сбежать в свой мир. Он бы не ставил перед ним такие проблемы и испытания… Да там по крайней мере есть нормальные секс игрушки и смазка! А тут же вялый проклятый огурец и слюна! Помусолив и даже немного покусав ненавистный овощ, заклинатель перевернулся на живот и поднял задницу. Ветерок овеял ягодицы, заставив мужчину зажмурится и прикусить губу. Чего он все еще ждет? Он горный лорд пика Андин, а не какой-то жалкий адепт! Он сможет!.. Сможет ли? Удивительно, но вся эта абсурдная и нелепая ситуация стала уже возбуждать Цинхуа. Он невольно представил красивое и холодное лицо Мобэя и легко погладил свою хризантему. Слюна на кончике огурца стала холодной, и из-за этого по спине братца Самолета пробежались мурашки. Заклинателю было легко вообразить, что так к нему прикасается его Король. Происходящее стало неожиданно приятным и будоражащим. Губы Шан Цинхуа приоткрылись, и с них слетел томный вздох. Он слегка надавил и ощутил, как нечто проникает внутрь. Пальцы на его ногах поджались, да и сам мужчина невольно стал сопротивляться вторжению, сжимаясь. Легкое жжение напугало брата Самолета, и он замер, тяжело дыша. — Все хорошо… ты сможешь! Ты не раз терпел, когда тебя имели морально, так что… мгх-х… ха-а-а… ты контролируешь ситуацию! Заклинатель стиснул зубы и надавил еще сильнее. Медленно, но жжение начало проходить, и это позволило Цинхуа расслабиться. Немного осмелев, он стал двигать огурцом сильнее. Приоткрыв глаза братец Самолет заметил свою эрекцию и нервно засмеялся. В этот момент — он задел овощем внутри важную точку. Невероятное удовольствие пронзило его тело, подобно лезвию меча, и заклинатель громко выкрикнул: — Мой Король! На его глазах выступили слезы, и, дрожа от возбуждения, Цинхуа прикоснулся к себе, отчаянно желая привести себя к кульминации. Его рука сжала член и стала интенсивно ласкать. Из-за того что теперь обе руки мужчины были заняты, ему пришлось опираться на грудь, сильнее выгибаясь в пояснице. Сочетание ласк спереди и сзади было потрясающим. Роняя в душе горькие слезы, братец Самолёт решил попрощаться со своей натуральностью. Ему и без того было очень хорошо, так ещё и перед глазами стоял светлый и яркий образ ледяного демона. Краснея и задыхаясь от жара, Цинхуа представил, что в данный момент его Король был тут и видел, чем именно он занимается. Горячая волна прошлась по телу, и братец Самолёт громко застонал. Оргазм должен был вот-вот захлестнуть его с головой, когда позади раздался до боли знакомый безэмоциональный голос: — И зачем же ты звал меня? Заклинатель замер, подобно насмерть перепуганному кролику. Он с широко распахнутыми испуганными глазами уставился в одну точку, ощущая, как бешено заходится его сердце. — А? Цинхуа медленно повернул голову и захотел провалиться сквозь землю. Сзади, сложив руки на груди, стоял ни кто иной, как Его ледяное Высочество Мобей. И все бы ничего, но самым пугающим был тот факт, что демон задумчиво смотрел на заклинателя… точнее, на зад заклинателя… точнее говоря, на огурец в заду заклинателя… — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! В панике, близкой к помешательству, братец Самолет завопил и пополз на четвереньках вперед. Он не рассчитал расстояние и свалился с кровати, больно ударившись головой о пол. Заклинатель и не думал, как его отступление могло выглядеть со стороны, ведь сейчас в приоритете было оказаться, как можно дальше отсюда. В голове Цинхуа раз за разом повторялось только одно слово — бежать. Мужчине было ужасно стыдно, и он поглядывал на свой меч, серьезно задумавшись над тем, что покончить с собой было бы гораздо лучше, чем жить с таким позором. Тем временем, Мобей обошел препятствие, что разделяло их и, приподняв брови, внимательно посмотрел на заклинателя. Тот снова вскочил на четвереньки и уже наполовину заполз под кровать. Не долго думая, демон схватил Цинхуа за щиколотку, не позволяя скрыться полностью.  — Мой Король! Это не то, о чем вы подумали! Я просто хотел есть и… пронес огурец мимо рта! Да! Мрачная тень отразилась на холодном лице Мобея, и он сильнее сжал ногу Цинхуа, выдергивая его из-под кровати. Красный от смущения и стыда мужчина повис вверх тормашками и поспешно закрыл лицо руками. Вот почему все так?! Снова он попал в ужасную ситуацию! Во всем виноваты огурцы, а не он! — По-твоему я идиот? Разве все люди едят не ртом? Ледяной, как зимний ветер, голос ворвался в уши братца Самолета. Плохо дело, Мобей и правда был зол. Заклинатель сжался, готовившись получить трепку от демона. Однако, он избрал другой путь. Мобей поднял руку и тронул пальцем огурец, надавливая. Вид при этом у него был, как у любопытного ребенка. — Мх-х-х-х… не… не трогайте это… прошу пощадите! Я скажу! Скажу-у-у… Это не для еды, а для удовольствия! Отпустите меня! Мой Король, умоляю ва-ас! Мобей, получивший то, чего хотел, тут же перестал давить и легким движением руки кинул Цинхуа на кровать. С тихим «ах» мужчина плюхнулся на спину и тут же поспешил избавиться от огурца. Братец Самолет, как ему казалось, незаметно вытащил из себя этот многострадальный овощ и откинул его подальше. Натянув на обнаженное тело одеяло, заклинатель смог хоть немного перевести дух. Он взглянул на своего короля из-под полуприкрытых век. Неужели подобная картина ни капли его не заинтересовала? Мужчина же показал себя во всей красе! Братец Самолёт уже много раз ловил на себе странные взгляды Владыки. Казалось, он хотел сожрать заклинателя целиком, и от этого Цинхуа было, откровенно говоря, не по себе. Братец Самолёт не был писанным красавцем, но и уродом его назвать было нельзя. Его внешности больше подходило описание симпатичный или миловидный, поэтому ему было не понятно, откуда взялось это желание со стороны Мобэя. Сам-то он ещё с первой встречи никак не мог отвести глаз от этого точёного, полного аристократического благородства, лица… ну и того, что ниже… Правда тогда это было только эстетическое наслаждение от созерцания прекрасного, наподобие наблюдения за красивыми рыбками или же звездным небом. Захватывает дух, но о ночи любви не возникает и мысли. Взгляд заклинателя медленно заскользил по божественному телу демона. Братец Самолет в очередной раз похвалил себя за прекрасный вкус. Мобэй походил на мечту любого человека. Что уж говорить — если он и сам, будучи убежденным натуралом, не смог устоять перед ледяной красотой своего творения и сменил цвет команды? — Ради удовольствия? Что ты имеешь в виду и как… подобное может быть приятным кому-то? Мобэй не скупился на вопросы, прекрасно понимая, что заклинатель ответит на каждый. Цинхуа просто хотелось выть от отчаяния. И как этому отмороженному красавцу объяснить, ради чего Великий Самолет засовывал в себя овощи?! Уж точно не для того чтобы сделать им салат! Стиснув руками одеяло Цинхуа стал нести какой-то бред: — Как оказалось, что может. Я просто хотел попробовать сначала сам, а потом с… ха-ха, моего Короля не должны интересовать подобные пустяки… ха-ха… Куда важнее, что Вы пришли сегодня, а я Вас совсем не ждал, так почему бы Вам снова не уйти отсюда… ха-ха… Смех человека был нервным. Он уже начинал обильно потеть, выкручиваясь из сложившейся ситуации, как только мог. Стоило голосу заклинателя затихнуть, как в уютной комнате Цинхуа моментально стало холодно. Горному лорду на мгновение даже показалось, что Мобэй перенес их в мир демонов. — Э-э-э… м-мой Король? От холода Цинхуа стал сильнее кутаться в одеяло. Его зубы уже начали выбивать какой-то странный ритм, а нос покраснел. Мобэй же выглядел так: словно кто-то нагло украл у него жену и использовал ее по назначению прямо на глазах демона. Такого взбешенного и одновременно обиженного выражения лица братец Самолёт еще не видел. — М-мой король? С-с Вами в-все х-хорошо? Демон в два шага подошел к заклинателю и схватил его за горло. Голубые, словно зимнее небо, глаза сверкали от едва сдерживаемой ярости, но это было ещё полбеды. Мобэй оскалился, показывая и без того насмерть перепуганному Цинхуа крупные клыки. Один укус такими и мужчина бы точно погиб… не от боли, так значит от кровопотери. — С каких пор ты стал таким дерзким, чтобы указывать мне, когда уходить? Ты ждешь кого-то? Он должен прийти и помочь тебе вот с этим вот, да? Мобэй указал пальцем на ни в чем не повинный огурец, который уже начал покрываться тонким слоем инея. — Н-н-нет… Демон встряхнул Шан Цинхуа, словно тряпичную куклу, и приблизил к своему лицу. Одеяло, по-видимому, испугавшись злого демона, упало с тела мужчины, оставляя его обнаженного противостоять натиску холода и льда. Обидевшись на эту трусливую тряпку, заклинатель принял тот факт, что вот пришел его час! Братец Самолёт с тоской подумал о том, что и сейчас еще не поздно вернуться домой: в тепло и цивилизацию. Перед глазами появилось, ставшее уже родным, окно системы. Как обычно, мужчина отклонил запрос о запуске приложения, предпочитая все же умереть от переохлаждения. — Ты еще смеешь мне врать? Мобэй зарычал и впился зубами в плечо Цинхуа. Братец Самолет никогда не был храбрецом или героем. Он не страдал от переизбытка собственного достоинства и не воображал о себе невесть что. По факту, он являлся всего лишь скромным писателем, который хотел спокойно дожить свой век в уюте и достатке. Он не привык к боли и не умел ее терпеть и именно поэтому, когда клыки разорвали его кожу, мужчина, дернувшись, громко закричал. Слезы выступили на его глазах и Шан Цинхуа затрясся. Не зная, как поступить, Самолет вжался в тело демона и тихо заскулил, надеясь на его снисходительность: — Я правда не вру. Я… никого не ждал и сделал это, потому что решил, что мой Король заинтересован во мне больше, чем в других. По-видимому я… ошибался. Пожалуйста, о-отпустите меня, мне холодно и больно… Цинхуа уронил голову на плечо Мобэя и тихо вздохнул. Из-за ужасной боли, что пульсировала в плече, он уже не чувствовал ни рук, ни ног. Слезы на ресницах стали кристаллами… острыми и холодными, как и сердце того демона, что сейчас что-то бормотал себе под нос. Неужели, все это время, что Цинхуа провел рядом с Мобэем, он обманывал себя? Значит нет никаких чувств? А как же те взгляды и их редкие, но странно теплые объятия? Заклинатель все это напридумывал? Мужчина, кляня свою недалекость, вяло покачал головой и сипло рассмеялся. — Нужно было уходить, когда собирался… Перед глазами все поплыло. Странно, почему Цинхуа уже не чувствовал холода? В поле зрения появилось хмурое лицо демона. Его брови сошлись на переносице, отчего вид у мужчины стал каким-то обеспокоенным. — Нужно было уходить, когда я тебя отпускал. Теперь ты лишен этого права, ты слышишь? Братец Самолет кивнул и улыбнулся посиневшими и окоченевшими губами. Сейчас он выглядел действительно жалко. Мобэй слизнул со своих губ кровь и закутал мужчину в одеяло, оставляя снаружи только лицо. Эта трусливая тряпка ещё не успела остыть после побега, поэтому заклинатель решил не злиться на нее, окунаясь в приятное тепло. Цинхуа с трудом мог пошевелиться, но не потому что превратился в кусок свежемороженного мяса, а потому что демон решил сделать из него мумию. Заклинатель не мог даже повернуть голову, поэтому ему пришлось безумно вращать глазами, выискивая знакомую высокую фигуру. Мобэй куда-то испарился, и Самолет ощутил, как от странной смеси облегчения и страха на него накатывает истерика. Он вдруг громко рассмеялся, да так, что слезы брызнули из глаз. Цинхуа жив! Жив и даже не сломал ни одной кости! Заклинатель редко видел вспышки гнева Мобэя, но всегда, когда он был в этот момент рядом, то попадал под горячую руку. Братец Самолёт и сам не мог точно сказать сколько костей в его теле было сломано. В глубине души горный лорд знал, что когда-нибудь владыка забьет его до смерти, как собаку. Вот только Цинхуа самому было не понятно, почему он оставался по прежнему рядом… Стоило Мобэю появится в поле зрения, как хохот буквально сотряс всего заклинателя. — Что смешного? Король был нагружен подобно вьючной лошади. Подмышками располагались два огромных свёрнутых в рулон одеяла, шкура какого-то демона была перекинута через плечо, а в руках дымилась большая чаша с ароматно пахнущим травами. Сейчас Мобэй походил не на чистокровного демона во втором поколении, а на какого-то беженца, что всеми силами хочет спасти свои немногочисленные пожитки. Это было действительно комично. — Н-ничего… Естественно, он не стал делиться своими мыслями с Владыкой. Цинхуа же ещё хотел жить. После этой вспышки смеха заклинатель начал громко икать, сотрясаясь всем телом при каждом сокращении диафрагмы. Это было не очень удобно, и горный лорд Андин хотел было вытащить руки и сесть, но кокон, в который его замотал демон, был неприступен. Его словно замотали в смирительную рубашку или детскую пеленку. Не замечая телодвижений человека, Мобэй укрыл братца Самолета всем, чем смог, а затем сел рядом. Приподняв его торс король начал поить мужчину горячим вином. Яркие краски вернулись на бледное лицо заклинателя, и он пьяно заулыбался. — Вы такой заботливый… мой Король… Демон насупился и снова подтолкнул чашу к губам Цинхуа, заставляя выпить еще. Тем не менее, каким бы безразличным Мобэй не выглядел, легкий румянец легко коснулся его бледных скул. — Молчи. Заклинатель залюбовался этой милой реакцией и послушно допил вино. Его глаза влажно заблестели от тепла, что стало медленно распространяться от желудка по всему телу. Все-таки алкоголь — это великая вещь! Стоило выпить большую чашу, как страх, озноб и боль попросту исчезли, сменяясь щекочущим чувством веселья. Вскоре мужчине стало очень жарко, и он начал ворочиться, стараясь выползти из-под груды одеял. У этого демона привычка впадать в крайности? Сначала он практически до смерти заморозил горного лорда Андин, а теперь пытается зажарить до румяной корочки… Точно! Мобэй хочет его съесть! Как он мог забыть про это?! Пьяный и обиженный Цинхуа, надувшись, посмотрел в сторону уже притихшего демона. — Мой Король! Вы ужасный и бесчеловечный… Все это время я думал, что Вы хотели меня… меня! А на самом деле просто захотелось человечинки, да! Могли бы найти другого! Я же… я же… Заклинатель вдруг громко всхлипнул и завыл. Пьяные слезы градом катились по щекам, немало напугав Мобэя. Он даже отсел подальше от этого водопада, опасаясь быть забрызганным. — Что ты ревешь?! Прекращай! Мне это не нравится! Неведомо как, но Цинхуа все же удалось выбраться из своего одеялкового кокона, и мужчина стал ожесточенно тереть лицо, скрывая коварную улыбку. Осознав свое превосходство перед противником, он собирался отомстить… и завыл ещё громче, словно собака, которой наступили на лапу. — А мне не нравится, как вы жесто-о-о-о-ки-и-и-и. Я так старался ради Вас, а Вы! Вы съесть меня захотели! Мой Король такой несправедливый! Он даже не может утешить и обнять этого недостойного-о-о! Шокированный такой откровенной наглостью Мобэй сначала хотел просто придушить заклинателя, но понимая, что этим он только усугубит проблему, несколько неловко обнял Цинхуа, крепко прижимая к себе. Видимо, он плохо рассчитал силу, и этот ненормальный снова завопил: — Больно! Вот опять Вы делаете мне больно, а я терплю! Мне ничего другого и не остаётся, ведь Вы сильнее меня и можете делать со мной все, что пожелаете! От криков и плача у демона разболелась голова. Он уже в сотый раз пожалел, что сорвался и позволил себе лишнюю жестокость. — Чего ты хочешь добиться? Ощутив готовность противника капитулировать, пьяный заклинатель пошел на штурм. Он нагло сел верхом на колени Мобэя, откидывая большую часть одеял, и обнял его за шею. Цинхуа честно пытался состроить печальное лицо, но дикое веселье и смех вырывались сквозь маску. — Чего я хочу? Мужчина в задумчивости тронул пальцем нижнюю губу и постучал по ней. Этот жест не был намеком на поцелуй или чем-то подобным, он просто выглядел игриво, но отчего-то при взгляде на демона Цинхуа резко перехотелось так делать. Мобэй пристально смотрел на губы горного лорда, словно они были намазаны медом. Ещё чуть-чуть и этот коварный демон точно начнет облизываться. Владыка снова планирует его съесть? У братца Самолёта с новой силой заболело укушенное плечо. Ну ничего, посмотрим, кто кого сегодня слопает! Скалился волк, да в живот овечки попал. — Я хочу, чтобы мой Король сидел смирно и позволил мне делать с ним то, что захочется! Лицо Мобэя дернулось и напряглось. Он медленно поднял потемневшие из-за холодной ярости глаза от губ заклинателя и неохотно кивнул. Цинхуа потерял дар речи. Для такого недоверчивого параноика, как Мобэй, довериться кому-то было действительно редким явлением. Если бы сегодня солнце не взошло, мужчина бы не удивился. Порядок вещей во вселенной был нарушен согласием Владыки! Цинхуа не собирался тратить время попусту. План его мести был слишком коварен и жесток. Первым делом, пышущий пьяным энтузиазмом заклинатель, стянул со своего хозяина одежду, оставляя бедного демона в одних штанах. От переживаемого унижения Мобэй прикрыл глаза и застыл, подобно ледяной скульптуре. Его лицо было настолько отрешенным, словно ничего мирское его не касалось. Это немного раздосадовало братца Самолёта, и он, гаденько хихикая, стал примеряться к плечу Мобэя. Открыв рот, он укусил демона. У заклинателя не было выдающихся клыков: его зубы были человеческими и тупыми, но ему удалось оставить след на коже демона. Мобэй странно отреагировал на укус. Его грудь стала тяжело вздыматься, а скулы залило нежно-розовым румянцем. Цинхуа ткнул пальцем в щеку своего короля, подумав о том, что эта картина была похоже на то, как первые красноватые лучи восходящего солнца играют на снегу, становясь при этом бледно-розовыми. — Красиво… Мобэй открыл глаза и странно посмотрел на вальяжно развалившегося на его коленях заклинателя. Чуть сиплым голосом демон спросил: — Что именно красиво? Цинхуа глупо рассмеялся, отчего одеяло съехало с его тела, обнажая тонкую ключицу и плечо со следом укуса. — Ты. Одно это слово поразило демона, и он отвел взгляд. На этот раз Владыка молчал дольше, чем обычно, а когда заговорил, то заставил пьяного Цинхуа нервно рассмеяться. — Ты… действительно никого сегодня не ждал? Заклинатель, снова вспомнив о пережитом, нахмурился и, ущипнув румяные щёчки, стал тянуть их в стороны, ворча: — Конечно же не ждал. Я занимался тут такими вещами, надеясь потом повторить со своим Королем! Я подумал, что лучше попробовать первый раз самому, а потом уже с этим ледяным бессердечным демоном, а он заморозил и искусал меня всего! Стыдно, тебе должно быть стыдно, молодой человек! Для Мобэя это было моментом откровения. Он, широко распахнув глаза, с некоторым недоверием смотрел на Цинхуа, стоически снося все издевательства этого недоразумения. — То есть после того, как попробуешь сам, ты хотел прийти ко мне с этим огурцом и… использовать его… н-на мне?! Цинхуа на миг представил, как сделал бы что-то подобное, и его прорвало на истеричный хохот. Почему-то писателю было легко вообразить взаимодействие овоща и Мобэя. Какая любовь! Может стоит подарить несчастный овощ этому глупому демону? Братец Самолёт, рыдая от смеха, под раздраженным взглядом демона начал сползать на пол, пока не плюхнулся на задницу. Ойкнув, заклинатель положил голову на колено Мобэя и потерся об него щекой. Одеяло, почуяв неладное, попыталось снова ретироваться, оставляя торс горного лорда обнаженным. — Нет, ух… Я хотел, чтобы пик Мобэя побывал во мне вместо огурца. И если я этого хотел, то получу… Цинхуа поднял руку и погладил бедро своего Короля, наблюдая за напряжённым лицом. Насколько знал братец Самолёт, Мобэй, не способный никому довериться, был девственником — отчего-то этот факт добавил владыке пару сотен балов привлекательности. — Я понял. Ты сошел с ума. Но все же… продолжай. Заклинатель согласно кивнул на реплику Мобэя и потянул его штаны вниз, собираясь уже приоткрыть занавесу тайны и увидеть то, что до Цинхуа никто кроме хозяина не видел. Как оказалось, он был не готов к тому, что его ждало. Мужчина ощутил, как от страха его затылок онемел. — Вот уж действительно горный пик… Даже в расслабленном состоянии ОН внушал страх и благоговейный трепет. Похоже, Самолёт слишком сильно одарил Мобэя, и он теперь поплатится за это. Под потрясенным взглядом эта гора пришла в движение и стала увеличиваться в размерах. Тень упала на лицо Цинхуа, и мужчина нервно хихикнул. Теперь уж точно он точно труп… Напряжённый голос Мобэя вернул его к реальности. — Ты решил просто поглазеть на меня? Заклинатель, не оправившись от потрясения, вскинул голову. — А? Владыка демонов приподнял брови и кивком головы указал на свой член. — А-а-а-а… Вы про это… Эм… Я не уверен, что смогу… Я не думал, что Мой Король настолько выдающийся во всем… Под пристальным недовольным взглядом Цинхуа понял, что теперь ему точно не отвертеться. Придется подняться на эту гору, даже не смотря на ее крутость! Неуверенно, даже робко, братец Самолёт дотронулся пальцами до члена Мобэя. Тот тут же дернулся в тёплых руках и стал ещё больше. Владыка тихо вдохнул и сжал руками простыни на постели. Его глаза стали цвета аквамарина, а зрачки расширились. Цинхуа отдернул руку и решил, что оно того не стоит. Лучше потерять лицо и сбежать, чем ходить потом враскоря. Однако, сбежать ему не дали. Голос Мобэя был подобен гулу со дна колодца: — Ты сам этого хотел. Так что продолжай. Со слезами на глазах заклинатель взял член демона руками и поразился, насколько же он был холодным. Братец Самолёт не имел большого опыта в интимном вопросе, поэтому он решил повторить то, что делал ранее с огурцом. Зажмурившись, горный лорд Андин высунул язык и лизнул головку. Мобэй дернулся и ахнул. Этот звук был настолько несвойственным для владыки, что Цинхуа даже открыл глаза и внимательно посмотрел на демона. — Мой Король, Вам нравится? Чтобы проверить свою теорию захмелевший мужчина снова медленно провел языком по головке, слизывая мутную капельку семени, а потом и вовсе взял ее в рот. Даже это незначительное действие было болезненным для челюсти человека: размер у демона был действительно королевский. Мобэй поднял руку и прикрыл глаза ладонью. Его губы приоткрылись, выпуская облачко холодного пара. — Заткнись. Цинхуа попытался взять в рот эту гору, но едва ли он добрался до середины, когда головка упёрлась в горло, лишая заклинателя кислорода. Он тут же подался назад, закашлявшись. Однако, он добился чего хотел: весь массивный член был покрыт его слюной, которая медленно стекала вниз. Невольно Шан Цинхуа облизнулся, чем вызвал стон у демона. Азарт проснулся в братце Самолёте, и, обхватив рукой основание члена, мужчина погладил головкой свои губы. — Если Мой Король признает, что ему хорошо, то этот недостойный продолжит свои ласки, а если… Однако, Мобэй не дал ему договорить. Запустив руку в волосы заклинателя, он надавил на его голову, вынуждая прекратить болтать и принять член, как можно глубже. Цинхуа протестующие замычал и попытался отстраниться, но добился только того, что орган проник только глубже в горло. Заклинатель сжал руками бедра демона и задрожал, ощущая странный прилив желания. Из его глаз стали катиться ручейки слез, а заполненное горло сжалось. Он хотел застонать, но не мог, хотел сглотнуть, но не выходило. Братцу Самолёту оставалось только медленно двигать головой, покоряясь воле более сильного. Рука в его волосах стала массировать затылок, и эта неожиданная ласка вызвала целый табун мурашек, который пробежался по телу человека. Сжалившись Мобэй убрал руку с головы Цинхуа, и тот сразу же выпрямился. Он стыдливо прикрыл бедра, ощущая, как смущённо алеют его щеки. Это действие заинтересовало демона, и он, схватив заклинателя за предплечье, затянул его на свои колени. Одеяло упало, открывая возбуждённую плоть Цинхуа, которая заметно проигрывала в сравнении с горой Мобэя. — Такой маленький. Владыка пальцем тронул головку, которая так и сочилась смазкой, а затем мягко сжал член Цинхуа. Мужчина тут же издал хриплый стон и стал ёрзать на коленях Мобэя. В какой-то момент, заклинатель просто повис на своем господине. Грудь к груди, сердце к сердцу. Однако, как бы романтично это не звучало, но зубы Цинхуа стали громко стучать. У него было ощущение, что он только что выбежал из дома голышом и прыгнул в сугроб. — Не такой уж он и маленький! Невнятно парировал Цинхуа и потянулся за одеялом. Естественно, ему не позволили укрыться. Холодные руки демона сжали его ягодицы и приподняли зад заклинателя. Миг, и в хризантему толкнулось что-то крупное и холодное. Братец Самолёт нервно сглотнул и стиснул плечи Мобэя. — Мой Король, м-может не н-нужно… Я могу и ртом… Демон свирепо сверкнул глазами и холодно прорычал: — То есть я хуже огурца? Может мне оставить вас наедине? Закрой рот, твоя болтовня уже раздражает. Цинхуа уже в сотый раз обливался в душе горькими слезами. Уж лучше бы он сегодня ночью просто лег спать. Давление усиливалось, и член Мобея стал медленно проникать глубже. Это ощущение сильно отличалось от того, что Цинхуа чувствовал раньше. Из-за холода он не ощущал боли, а только вторжение, что заставляло его задыхаться и хватать ртом воздух. Мобэй и сам хрипло дышал. Руки до боли стиснули ягодицы человека, и Цинхуа вскрикнул. Мобэй с рыком сильнее толкнулся вперёд, и заклинатель всхлипнул. Демон вошёл только на половину, но братец Самолёт уже ощущал его чертовски глубоко. Невольно он стал ёрзать, пытаясь отстраниться, но это только сильнее раздражало Мобэя. Владыка встал на ноги и прижал спину заклинателя к стене. Так этот маленький проныра точно не сможет сбежать. Испуганный горный лорд обхватил шею демона и захныкал: — Я больше не могу… так глубоко… мой Король, пожалейте меня… Не в настроении слушать этот скулеж, Мобэй решил заткнуть Цинхуа первым попавшимся способом, а именно поцелуем. Стоило их губам соприкоснуться, как владыка одним толчком полностью вошёл в узкий зад заклинателя. Сочетание поцелуя и давления снизу было критическим для одного маленького писателя. Шан Цинхуа дернулся всем телом, томно простонал в губы своего повелителя и, к своему стыду, кончил прямо на грудь и живот Мобэя. Красный и испуганный заклинатель спрятал своё лицо в ладонях и прохныкал: — Я не специально… И вообще, это твоя вина, глупый холодильник! Не нужно было меня целовать! Я не скорострел! Не скорострел!!! Мобей не обратил внимание ни на ругань, ни на горячую белесую жидкость, что стекала по его торсу, он лишь зачарованно смотрел на губы Цинхуа. Демону неожиданно понравилось касаться их. Одновременно упругие и мягкие, их так и хотелось прикусить. Владыка склонил голову и облизал нижнюю губу человека, одновременно начиная двигаться. Член демона вышел практически полностью, но внутри оставалась только крупная, налитая холодной кровью, головка. Цинхуа почувствовал облегчение и невольно выдохнул, но длилась его радость всего миг. Владыка одним толчком полностью вошёл в человека. Громкий шлепок плоть о плоть разнёсся по комнате. Мобей, не отвлекаясь, ласкал языком губы Цинхуа, то покусывая, то сминая их, в одному ему понятном танце. Заклинатель решил не уступать, а заодно показать этому демону, что такое настоящий горячий поцелуй. Братец Самолёт притянул Мобея ближе и, открыв рот, впустил холодный язык. Он встретил его своим горячим и принялся ласкать, одновременно принимая всю пылкую страсть этого девственника. Толчки становились все мощнее, отчего Цинхуа пару раз чуть не прикусил себе язык, но ему было так невообразимо хорошо, что перспектива остаться без языка его вовсе не волновала. Мужчина полностью растворился в удовольствии, позволяя себе все, что ему могло прийти в голову. Он нагло царапал и кусал ледяное тело, что прижимало его к стене. Он оставлял темно-бордовые засосы на видных местах и совершенно бесстыже ещё дважды кончил на грудь этого жеребца. Мобэй был неутомим во всех смыслах этого слова. Их раунд длился больше часа, и зад заклинателя уже болел от сильных толчков. Что происходило с хризантемой мужчины, уж лучше вообще не думать. Мобэй, видимо, оказался фанатом поцелуев, поэтому редко отпускал губы Шан Цинхуа больше, чем на пару мгновений, и то только для того, чтобы быстро глотнуть воздуха и оставить на теле заклинателя ещё пару засосов. Измотанный в край мужчина уже просто висел на Мобэе, не чувствуя ничего. Он пару раз, кажется, терял сознание, но приходил в себя, ощущая, как ледяные губы ласкают его шею. — Мой Король… Стон сорвался с губ Цинхуа, и владыка отвлекся от его груди, где уделял особое внимание двум сладким вершинкам. — Что, поцеловать тебя? Мобэй тут же поспешил выполнить предположительно желание любовника, но получил не нежный ответ, а укус. Демон дернулся и облизнул укушенную губу, удивлённо взирая на хмурого Цинхуа. — Я устал, и если ты, неутомимый жеребец, не хочешь меня убить, то заканчивай! Агр-р-р… знал бы я, что ты такой, так приписал бы тебе тогда гарем… Цинхуа стукнулся головой о плечо Мобэя и глухо выругался. У него не оставалось сил на то, чтобы даже просто держать голову поднятой. Однако, Мобея заинтересовало не состояние мужчины, а его слова. Демон с любопытством спросил: — Что такое гарем? Закрыв глаза Цинхуа, не особенно задумываясь, начал объяснять: — Это куча девиц, которых ты можешь… В голове заклинателя зазвенел тревожный звоночек, и он резко вскинул голову. Тыкая пальцем в широкую, заляпаную его же семенем, грудь, Цинхуа злобно прорычал: — Нет, стоп! Забудь! Только попробуй подумать о гареме, и я лично откушу твой член и… Подожди, ты что, только что кончил? В меня?! Ярость вскипела в обычно тихом и спокойном человеке. Оскалившись, он поймал Мобэя за удлиненное ушко и дёрнул. — Я тебе что, одна из этих? Как их там? Девушек по вызову?! С чего ты решил, что кончить в меня будет хорошей идеей? Думаешь, если я не могу забеременеть, то тебе можно, мать твою, начинять эту сладкую булочку своим кремом?! Да? Мобэй, с широко распахнутыми глазами, смотрел на человека, ощущая, как его лицо заливает румянец. Он никогда не чувствовал такого тепла в душе, и это новое для него чувство было подобно исследованию неизвестной территории или же победе в затяжной войне. — Ты… ревнуешь меня? Цинхуа вскинул руки и взмолил небеса, чтобы они сниспослали на голову этого тупицы все кары, какие только можно. На данный момент из его задницы медленно вытекала холодная сперма, и это не то чувство, которое хотел бы испытать на себе любой мужчина. — Да, ревную, доволен? Ты мне нравишься. Я сказал это, а теперь скажи… Подожди… Заклинатель замолчал и в ужасе посмотрел на Мобэя, который все сильнее краснел. Член демона, что всё ещё был внутри него, медленно опадая, снова начал твердеть. — М-мой король… нет… Однако, Мобэй уже склонялся к его губам. Лишь с трудом человеку удалось увернуться. Вот только Владыка не сдавался, раз за разом пытаясь поймать губы горного лорда и пленить их в долгом поцелуе. — Давай ещё раз. Скажи, что любишь меня… Демон, со скулящим и вырывающимся мужчиной на руках, пошел к кровати, планируя провести всю ночь занимаясь, как оказалось, очень приятными вещами. — Нет! Я тебя не люблю! Ты вообще меня не слушаешь! Я сказал: «ТЫ МНЕ НЕ НРАВИШЬСЯ»! Это совершенно разные вещи! Отстань, я спать хочу! Ты меня слушаешь?!!! Мобэй как раз добрался до постели и упал прямо на заклинателя, прижимая его к постели своим не маленьким телом. — Заткнись, я сказал ДА! Демон поймал рукой подбородок Шан Цинхуа и впился в его губы, лишая возможности спорить. — М-м-м… мгх… Ах… Хорошо, только лишь один раз…