My Little Cat

— Хватит губы дуть. Сонхва, ей Богу, тебе ведь не 16 лет, чтобы после каждой ссоры ходить убитым. Успокоится он и вы помиритесь. Ёсан быстро отходит. Хонджун сидел напротив меня и вертел бокал с виски, который никак не мог выпить, потому что сидел и распинался о том, что во всех отношения бывают ссоры и в этом не ничего страшного, а вот моё состояние очень даже плохо. — Ты понимаешь, что это уже третья ссора за последнюю неделю? Я так не могу. Он начинает меня контролировать хуже, чем моя мать. Разве я не имею право выпить? Я ведь не заливаюсь, как настоящий алкаш! — Вот именно. Мы пьём в меру и по выходным, а сегодня какой день? Правильно, среда. — состроив умное выражение лица, он наконец-то опустошил бокал и стал двигаться к новому. — Тебя послушать, так у нас выходные каждый день. Последовав примеру друга, я так же залпом осушил жидкость и облокотился о спинку дивана. Мы находимся в баре уже по меньшей мере часа два и это дало о себе знать в первые минут сорок, когда я отправился в туалет и не вписался в проём, врезавшись плечом об косяк. Сейчас, забыв полностью о каких-то проблемах и времени, я просто сидел и вслушивался в слова какой-то песни, пока Ким что-то мне рассказывал. Взяв очередной бокал, мы выпили коньяк не чокаясь, после чего в глазах стало конкретно мутнеть. Джун продолжал что-то мне втирать и громко смеяться, но я ни на что больше не обращал внимания. Кое-как всматриваясь по сторонам, я заметил, как Хонджун заказал ещё выпивки. Потом стал трясти бежевым маленьким пакетиком в руке и говорить что-то по типу «Поверь, будет очень весело» и маленькая часть содержимого быстро оказалась в моём бокале. Совершенно перестав соображать, я быстро выпил алкоголь и вернулся обратно к дивану. — Знаешь, я не буду ждать, когда он успокоится. Я сейчас пойду и поговорю с ним. Мне такие ссоры ни к чему, я ведь способен сам принимать решения. — Да, так и сделай. Главное не наговори лишнего. Удачи. — показав мне «файтинг», Ким так же перестал пить и стал одарять своим вниманием парня, что сидел неподалёку. Поднявшись с насиженного места, я стал на ватных ногах двигаться в сторону выхода, но в один момент перед глазами всё потемнело и я упал. Сколько я провёл без сознания — неизвестно, но вокруг меня собрался весь бар и во главе находился обеспокоенный Хонджун. — Эй, Сонхва, ты как? — Всё… В порядке. Блин, сильно же я приложился, теперь голова болит. — потерев ушибленное место, я начал упираться руками об пол и пытаться встать. — Всё же нельзя было так много пить, но зато сейчас чувствую себя даже лучше. — Может тебя в больницу отвести? — Не надо, я домой. Пока. — Может провести? — Хон-и, успокойся, всё хорошо. — махнув другу рукой, я вышел из помещения и словив первое такси, поехал прямиком на квартиру. На улице была глубокая ночь. В доме практически не горел свет и лишь в нескольких окнах он был. В моём тоже. Поднявшись на нужный мне этаж, осторожно ввёл код и зашёл внутрь квартиры. Свет автоматически включился и передо мной стоял с растрепанными волосами Ёсан. Скрестив руки на груди, он внимательно смотрел на меня и не издавал ни звука. — - Малыш~ как я рад тебя видеть. — Стой где стоишь. Молча раздеваешься и идёшь в гостиную. Сегодня ты спишь там. — Ёсан-и… — я попытался сделать шаг в его сторону, но он резко выдвинул руку вперёд. — Я всё сказал. Ты уже в край офигел, Сонхва. Его отношение ко мне уже сидело в печёнках. Серьёзным взглядом проследив за тем, как он пошёл в сторону спальни, я быстро скинул с себя обувь и идя следом, стянул со штанов ремень. Свет горел только в гостиной, а спальня освещалась лишь фонарём с улицы. Подойдя к Кану со спину, я резко толкнул его на кровать и сел сверху. Заведя руки за спину, стал связывать их ремнём, а он лишь старался вырваться. — Сонхва, мать твою, что ты делаешь?! Отпусти меня немедленно! — Ну уж нет. Я терплю от тебя каждодневный вынос мозга, а ты сейчас потерпишь меня. Это будет тебе наказанием. — Ты что нес… Не дав ему договорить, я засунул ему в рот какой-то платок, что валялся недалеко от кровати, после чего стал внимательно осматривать его тело. Его упругая задница вертелась прямо подо мной, а злой взгляд всё равно виднелся. Ухмыльнувшись и облизав губу, наклонился к Кану и провёл языком по уху. Тело начало подрагивать, а руки стали дёргаться в попытке освободиться. Немного съехав вниз, я хорошенько приложил ладонью по ягодице, от чего тот слегка выгнулся и издал непонятный звук. По моему телу бегали мурашки от возбуждения, а руки так и норовили разорвать на нём одежду. Проникнув рукой под спальную рубашку, стал вести пальцами по напряжённой спине до лопаток, после чего повёл вниз до сосков. Действия были неудобны, но они того стоили, когда последовала неразборчивая реакция от Есана. Он не то злился, не то получал удовольствие, но я знал точно, что явно хочу вставить в эту аппетитную попку и вдалбливать его тело по самые гланды, пока он не начнёт задыхаться от нахлынувшего оргазма. Подцепив пальцами резинку спальных штанов, я стал их стягивать вниз. — Вау, без трусов? Какой ты проказник, Ёсан-и. — проведя рукой по упругой половинке, сжал как можно сильнее, после чего оставил шлепок. — Ммм! — Хочешь ещё? Как же я тебя понимаю. Вновь сжав ягодицу, я стал переминать её пальцами, после чего новый шлепок. Кан недовольно мычал, а я лишь чувствовал, как внизу начинало всё пульсировать и просить внимания. Уперевшись двумя руками по обе стороны от парня, прислонился своим стояком к половинкам младшего и стал неспеша водить вверх-вниз. Тысячи нейронов разом пронеслись от члена к мозгу и стали кричать о том, что это опасная близость и пора бежать, но моя серая масса отказалась слушать этот бред и продолжила то, что делала. По прежнему находясь в штанах, я чувствовал, как ткань сдавливала моё состояние и неприятно тёрла, но при этом я хотел продолжать чувствовать эту тесноту. Ощущение узости, трения и болевых движений, из-за того, что член продолжал пульсировать и наполняться кровью. Не выдерживая такого уровня возбуждения, я поднялся на ноги и стянул с себя надоедливую ткань, после чего вернулся к любимым упругостям. Вновь проведя по ягодице, пару раз ударил и остановил свой взгляд на красном пятне. — Ммм… На глазах Ёсана уже выступили слёзы и по одной капельке стали скатываться на кровать, а во мне словно что-то перемкнуло. Смочив один палец, я резко вставил и начал крутить им внутри, а в ответ слышал всё то же мычание и попытки отползти. Сжав его бедро до белеющих костяшек, стал сгибать палец внутри и царапать стенки, пока не добавил второй. Совершенно сухой и так же на всю длину, я работал ими как ножницами, но решил остановиться на этом.  Приподняв бёдра младшего, схватил его за волосы и ткнул лицом в простынь, а сам приставил член к проходу и вошёл до середины. Его колечки мышц сразу стали сужаться и обхватывать мой орган, а я, чувствовал, как внутри меня взрывается вулкан. Такой горячий, что можно обжечься, но и прекрасный одновременно. Отпустив волосы, схватил бёдра уже двумя руками и стал входить на всю длину, а малыш всё продолжал мычать и сжиматься. Столь узкое пространство просто сносило крышу, которая и так висела на ниточке, а горячие стенки обжигали. Начиная двигаться, я выходил во всю длину и вновь сразу входил, а спина Кана выгибалась по возможности, но грудь по прежнему лежала на кровати. Толчки были медленными и резкими, но с каждым новым скорость становилась быстрее. Я чувствовал, как кожа тёрлась до раскаленных участков, а перекрытый голосок младшего только распалял моё желание втрахивать его как можно сильнее. Вытащив изо рта платок, я стал двигаться быстрее и рванее, а на ягодицах продолжал оставлять красные следы моих рук. Голос Ёсана срывался чуть ли не на крик, а по щекам с бешеной скоростью стекали слёзы. — Сон… Сон… Хва… Хватит! — перехватывая воздух, он говорил отчаянно, но не настолько, чтобы я перестал. Малыш должен выучить урок. — Прошу.! Хватит! Такой жалкий, нуждающийся в защите и через чур развратный. Вот он, тот Кан Ёсан, которого я хочу видеть под собой. Теперь моя очередь выбивать из него извинения. Входя до самого основания, я чувствовал, как мои яйца с силой бились об его кожу, а уши продолжали слушать прекрасные звуки из вскриков, слёз, всхлипов и просьб. Такой беспомощный, что это до невозможности прекрасно. Темп был просто бешеный, сердце прыгало в грудной клетке и намеревалось вырваться, а дыхание сбилось. Голос Ёсана стал доноситься до меня тихими отголосками, которые даже на слова не были похожи, а тело переставало отпираться. Смирился видимо. Чувствуя скорую разрядку, вставил ещё несколько раз, после чего излился в худое тело. Медленно выйдя из малыша, довольно улыбнулся и отпустил его бёдра, которые упали на кровать. Подойдя к своей одежде, быстро натянул штаны и с облегчением выдохнул. — Ну что, Ёсан, надеюсь теперь ты выучил урок? Не надо мне промывать мозги практически каждый Божий день. — я повернул голову в сторону Кана, но в ответ услышал только тишину. — Ёсан? Подойдя к неподвижному телу, осмотрел его и увидел, как из заднего прохода стекала тонкой струйкой кровь. Испугавшись, быстро развязал руки и перевернул его на спину, но его глаза были пустыми. Без огонька. Без злобы. Без жизни. Щёки всё ещё красные от слёз и по прежнему малиновые губы. — Ёсан! Слегка хлопая его всё по тем же щекам, быстро присел рядом и стал делать непрямой массаж сердца. Один… Два… Три раза, но всё безрезультатно. Мой малыш, мой ласковый котёнок мёртв. Его хрупкое тельце просто лежало на кровати и не двигалось, а хрустально серые глаза смотрели куда-то сквозь меня. Я убил его. Изнасиловал и убил. Это моя вина. Закрыв его глазки и натянув обратно штаны, отошёл в сторону и вновь посмотрел на него. По щекам скатились слёзы, губы начали дрожать, а сердце сжалось от ужасной боли. Меня накрыла волна истерики, а мольба не прекращала литься с моего рта. Именно в этот момент Бог был нужен мне, как никогда. Мой малыш… Мой ласковый котёнок… Теперь уже не мой… Подняв с пола телефон, я набрал номер друга и дрожащей рукой поднёс к уху. — Хонджун, мне нужна помощь. — Что с твоим голос? Звучит так, словно ты кого-то убил. — и звонкий пьяный смех, на который я лишь промолчал продолжая смотреть на Ёсана. Слёзы не прекращали стекать, а дыхание участилось. — Да ну, серьёзно? Я сейчас буду. Облокотившись спиной о стенку, съехал по ней вниз и поджал ноги под себя утыкаясь лицом в колени. В моей голове проносился голос малыша и его просьбы, чтобы я прекратил, но почему я его не послушал? Почему продолжал эти пытки? Почему я такой кретин? В коридоре послышался хлопок двери и через секунду в спальне стоял запыхавшийся Ким. Его глаза вмиг расширились от увиденного, после чего он посмотрел на меня. — Вставай. Вставай я сказал! — его голос так же начал дрожать. — Сонхва, придурок, что ты наделал? Схватив меня за ворот рубашки, потянул наверх заставляя встать, после чего стал трясти и кричать. А мне уже было всё равно на его слова. Я умер внутри, а слёзы так и продолжали стекать. Спустя пару минут тряски и криков, перед глазами начало всё мутнеть и темнеть, а потом… Яркий свет. Настолько яркий, что попросту ослеплял. Прищурившись, я смог рассмотреть белый потолок, стены в нежных тонах, открытое окно, из которого дул весенний ветерок и капельницу. — Доктор, он очнулся. Нежный, бархатный, ласковый голосок словно разрядом тока врезался в моё ухо отдавая эхом, а с глаз вновь стекла одинокая слеза. — Хён… Эй, ты чего? Около меня показалась светлая макушка, а мою руку взяли две немного поменьше. Слегка опустив взгляд, я столкнулся с обеспокоенным Ёсаном, который, сидел около меня на стуле. — Ё… Сан… — Это я. — на его лице появилась нежная улыбка, от которой стало очень больно. — Прости меня. — слёзы новой волной начали стекать по щекам, а он удивлённо смотрел и не знал что делать. — Сонхва, ты чего? Эй, ну же, перестань. — вытирая солёные дорожки большим пальцем, он нежно проводил им по щекам, от чего я вновь почувствовал, что он живой. — Прошу, прости меня. Я был таким кретином. Прости, что не слушал тебя и делал всё по своему. Я не хочу вновь пережить твою смерть. — Вновь? Глупый, я живой и умру не раньше тебя. — вновь тёплая улыбка растянулась на его лице, а мне стало страшно, что это всё воплотиться в жизнь. — Я брошу пить. Правда брошу. — Хорошо. — наклонившись, он оставил лёгкий поцелуй на моих губах. — Ну ты, конечно, напугал нас. Проспал целых четыре дня. Пак Сонхва, ты и правда нечто.