Я сошла с ума... От любви к тебе!

Человеческие чувства такие странные - они то горячо жгут, как пламя зажигалки во тьме, то невероятно холодны, как работающая вентиляция прямо за обнаженной спиной. Это идиотское ощущение стыда перед объектом симпатии, эти страдания от безответных чувств, боязнь признаться в них и поведать о всех своих трепетных фантазиях, желание поделиться своими переживаниями. Но нет, ни за что, нет, это подождёт. Сейчас не самое лучшее время для таких откровений. Почти два с половиной месяца на Фобоносе лежит поломанный космический шаттл. Мятый корпус, подбитый нос и разбитое окно; одним словом - заброшенная развалина с людским душком. Но кто бы мог подумать, что в этой груде железа всё ещё могут жить люди? Экипаж живёт в условиях критической опасности, и это ещё до прибытия на планету. Из-за нехватки материалов и оборудования, посадка выдалась не сладкой; спасательный шаттл влетел в землю, плотно застряв носом в куче твёрдой земли, не давая возможности сдвинуться. Отважная группка людей, что на грани смертельного исхода, изо дня в день всячески старается выжить. Капитан Энжель собирала экипаж в спешке, поскольку об опасности сообщили спустя только двадцать секунд, и за оставшиеся сорок она успела спасти только коллег Докинз с Бронко да малость припасов. Сырья изначально мало, и под руку попались совершенно пустые ящики из под материалов, досадно. Семьдесят шестой день, приблизительное время - без десяти пять часов вечера. Ничем неизменная рутинна, что уже так приелась глазу, - Эйприл Энжель, капитан данного экипажа, устроившись в капитанском кресле возле отчётного листа шаттла, проверяет его вот уже не в первый раз в целях точно свериться с записями расходуемых припасов и рассчитать остатки; Член экипажа Бронко, что не может сидеть спокойно, постоянно движущийся в своём трижды протёртом кресле - то посмотреть за плечо капитана пригибается, то в треснувший иллюминатор поглядять выпрямляется, но созерцать там не на что - тихая, страшно тихая пустошь на планете Фобонос, окутанная ядовитым туманом и укрывающая за собой несусветную ересь, которая только может тут быть; и член экипажа Докинз что, в свою очередь, сидящая напротив капитана, уставит свой скучающий взгляд вглубь потрескавшейся кружки, наблюдая за оставшимися каплями кофеина, бултыхающимися на дне. Они беспокойны в кружке, которую крепко сжимают трясущиеся руки, ладони которых сокрыты под светло-голубыми перчатками. В основном, это часть их униформы, напрямую выполняющая функцию одежды и своеооразной "брони", дающей в какой-то мере защиты от опасных веществ, но сама девушка думает лишь о том, что костюм - отличный способ защитить себя самого от непредвиденных мыслей, которые могут возникнуть у неё посреди дня. Очень тревожного, неприятного содержания мысли. Чувство общей симпатии, или даже, будет точнее сказать, уважения, к капитану проявилось у обоих членов экипажа с начала выживания - не просто верность главнокомандующему, и даже не субординация. Капитан старалась принимать правильные решения, основываясь на своем чутье, заботясь об экипаже и его здоровье; уже и на пальцах не сосчитать как часто она делила свою порцию супа при нехватке провизии. Не вспомнить, сколько носков было потрачено на предложения Астро о вечеринке "пригласи себя" во избежание проблем с головой у экипажа; не поддается точному подсчёту ситуаций, в скольких из которых капитан рисковала собой с огромным шансом висеть на волоске от смерти, так, покачиваяаь между мирами живых и мертвых. Особенно вспоминается злосчастный "питательный фрукт" и шприц с неизвестным содержимым. Одно из происшествий, - последнего пункта рутинных событий, - как-то заставили экипаж напугаться до поседения - когда капитан попробовала плод странного растения. Картина отпечаталась перед глазами - те первые несколько секунд после вкушения подозрительной растительности, все было нормально. Но потом, капитан вдруг начала покачиваться, её заносит к металлическим стенам с остатками провианта, словно она только спустилась на поверхность пола, раскрученная в центрифуге, и после слов «мне нехорошо» - уже упала на пол в судорогах, схватившись за ноги и сильно содрогаясь. Через минут двадцать, примерно, капитан очнулась самостоятельно, и вела себя так, словно совсем не помнила только произошедшие события, так, будто того никогда и не было. Показалось, что это то же самое, что было и в предыдущие разы, но этот ужасный опыт пробы, похоже, оставил глубокий осадок у капитана. С того дня - и экипаж, и Астро, - заметили изменение в поведении капитана: меньшее проявление какой-либо эмоциональности по будням; к вечеру её начинает трясти, прямо как в тот раз, при падении на пол; также не осталось незамеченным снижение потребности во сне, и часто, при ночном походе в туал.. ну, то есть, шлюз, вы обязательно замечаете Эйприл, сидящую в главной кабине, что сидит и чинит оборудование вручную, в кромешной темноте шаттла. Иногда, Докинз думала о том, чтобы зайти одной ночью к лидеру, дабы составить компанию - в конце концов, ей бы не помешало развеяться разговором о наболевшем, да и просто для души пообщаться с экипажем, но это смущение и робость сильно шли наперекор этому желанию! Пелену воспоминаний прервал любопытный коллега Бронко, пытаясь обратить на себя внимание капитана, прокашлянув. Он неловко почесал руки, ерзая на кресле. - Кеп, - Эйприл отреагировала на позывное, посмотрев на парнишу через плечо, - вы..это самое, извините...- Малыш сильно замялся, заметив на себе усталый взгляд капитана, ему стало ужасно неловко, -...эээ. - Что тебя беспокоит? - перебив Малыша. -Ты и Докинз никогда меня не отвлекаете, всё в порядке. Я всегда готова вас выслушать. Продолжай, пожалуйста - уставившись в бортовой журнал сказала брюнетка. - Кеп, я хотел спросить, - его шепот становился тише - а сколько нам осталось? Капитан заметно вздрогнула, ожидая вопрос по поводу припасов, пайка или экспедиций. Но вопрос о жизни её неплохо ударил ниже пояса. - Я не могу ответить на этот вопрос точно, - быстро сказала она, стараясь не падать сейчас в панику из-за вопросов - ну, примерно месяца 4-5, а там как пойдет с припасами... Малыш на некоторое время затих, но через минут 10 снова раздался его тихий голосок. - Кеп, а если у нас... Ну, недостаточно ресурсов, чтоб прожить эти 4-5 месяца? Диди видела, что Бронко поставил капитана в положение, когда она молчит, импровизируя занятость. Было видно, что Капитан не хочет отвечать на этот вопрос. Ведь она не знает, как объяснить взрослому ребенку то, что они скоро сыграют в ящик? Диди с опечаленным взглядом смотрела то на капитана, то в кружку кофе. Она чувствовала ту тревогу, которую ощущала капитан. Она видит как ей тяжело. Видит, как она выдирает последние нити своих сил, чтобы прожить максимальное количество дней. Отсутствие медикаментов, оружия и экипировки. Просто замечательно! Через время, вопрос повторился: - Капитан, - Раздался тихий голос - Что насчёт моего вопроса? Темнокожая повернулась к Малышу. Снова манёвр ухода от вопросов. - Что говоришь? Прости, я тебя не услышала. Давай я сначала разберусь с протоколом, а позже отвечу на твои вопросы. Хорошо? Бронко кивнул, ровно садясь за своё место, стараясь держать свои вопросы до того, как прийдёт время спросить. Уже полночь. Экипаж спал беспокойными снами, кроме заваленного в глубокие раздумья капитана. ИИ пыталась уговорить её пойти спать, но та отказывалась, говоря, что ей нужно "отдышаться" от главной кабины. Диди проснулась по чутью. Она ощущала беспокойство... И бессонницу. Накинув штаны и обувь, девушка пошла к главной кабине. На кресле сидела капитан, уставившись в одну точку. Она о чём-то разговаривала с Астро. Было видно, как трясутся её руки. Видно как она отводит вниз глаза. В её голосе отчётливо слышно уныние и тоска... Она была сейчас не такой, какой коллеги видят её днём. Ночью капитан становится совершенно другой личностью. Энжель с отчаянием спрашивала Астро - Астро, сколько нам осталось?, - спросила она, уставив свой взор в ночные пейзажи планеты. ИИ отвечала, что им оставалось не более двух месяцев. Это плохо, очень. Неужели у них взаправду нет шансов выжить? И в ночной тишине, сквозь гудение процессоров и шума вентиляции, можно было услышать панические всхлипывания от слёз безысходности...