Хобби

      — Мне уже стоит начинать потеть и трястись от страха? — язвительно спрашивает Флэтчер, не подступая ни на шаг. Держа безопасную дистанцию — готовый в случае положительного ответа дать деру. — Или ты подашь знак?       Рэй стоит около машины, сложив руки на груди. В ответ он молча пожимает плечами и открывает переднюю дверь.       Поток занятых людей между ними течёт по тротуару в обе стороны. Они не одни, нет. Но они наедине.       Флэтчер смотрит с сомнением, пока Рэй с непроницаемым лицом отступает и обходит машину. Садится за руль, оставляя дверь открытой.       Так бывает: живешь себе поживаешь, и тут — на те. Любой вечер может оказаться незапланированной панихидой, о приглашении на которую узнаешь, лишь став ее непосредственным участником.       — Вся жизнь перед глазами промелькнула. Что теперь? — спрашивает Флэтчер, захлопывая за собой дверь.        В машине стоит дух какого-то дезинфицирующего средства. Предположения о причинах уборки равносильны воспроизведению сюжета какого-нибудь малобюджетного слэшера: бессмысленны и беспощадны. А еще весьма тошнотворны.       — Ужин, — сухо сообщает Рэй, поворачивая ключ и не смотря на него. — Если ты не против.       Тихий баритон мотора, в котором чувствовалась внутренняя мощь, стоимость и статус, разлился по салону.       Флэтчер косится удивленно. Пристегивается. Благочестиво укладывает пальцы на коленях.       — У меня действительно есть выбор? — из вежливости уточняет он.       Рэй бросает на него быстрый взгляд, оставаясь непроницаемым, но в его глазах мелькает подобие улыбки.       — Нет, на самом деле нет.       Флэтчер тонко и сдержанно улыбается. Выдерживает паузу, чтобы ненароком не пересечь черту, и говорит:       — Ладно. Но я бы и не отказался.       — Я знаю.       Флэтчер молча смотрит на Рэя. Разглядывает, любуется — это же по-прежнему вписывается в рамки приличия и все еще сохраняет между ними дистанцию? — ненавязчиво и благодарно, довольствуясь уже одной возможностью находиться рядом.       — Так… как твоя работа? — спрашивает Рэй, чтобы отвлечь Флэтчера от визуального облизывания его лица.       Флэтчер все еще смотрит на него. Теперь — пристально и иронично.       — А твоя?       Рэй тихо смеется. Пару раз кивает и ведет головой. Говоря этим: «бывало и хуже». С постепенно сходящей улыбкой он кивает еще один раз, последний — резко и как-то слишком обстоятельно:       — Понял, не спрашиваю.       Флэтчер ему больше не улыбается. Напрягает лоб.       — Нет, серьезно, у тебя усталый вид, — говорит он нарочно тихо и скомканно: зная, что бредет не в те дали. Все-таки пересекает черту.       — Мне некогда отдыхать.       Флэтчер мысленно матерится, понимая, что что-то задел. Что-то такое, о чем не отшутишься.       — Я просто дразню тебя. Не ведись, Рэймондо. Мне даже не по себе, когда ты так быстро сдаешься.       — Нет, нет, я знаю, сам смотрел в зеркало и ужаснулся, — с повседневным тоном закивал Рэй, следя за дорогой. — И я слишком хорошо знаю тебя, Флэтчер, чтобы понимать, когда ты дразнишься.       — Не неси чепухи. Когда ты успел стать таким ранимым?       — Ты сам сказал, что я выгляжу уставшим, а будешь отрицать — сойдешь прямо здесь. На ходу.       — Не в том смысле. Ты выглядишь устало, но это заводит, — утешительно заверяет Флэтчер. — И мы оба знаем, что ты этого не сделаешь.       Рэй едва заметно поджимает губы и чуть сильнее сжимает руль. Его лицо остается непроницаемым, но автомобиль начинает ехать чуть быстрее: водитель поддал газку.       Флэтчер бесшумно, но глубоко вдыхает, поворачиваясь к окну. Глядя на проносящиеся мимо улицы. На счастливых людей за стеклом. Глядя на них и отчего-то завидуя их заботам.       — Не думал, что у тебя когда-нибудь появится офис, — спустя два поворота и светофор заговорил Рэй.       — Это чтобы меня можно было найти, — живо ответил ему благодарный за новый виток разговора Флэтчер.       — Разве это не та причина, по которой ты не хотел заводить офис?       — Тогда у меня не было причин хотеть, чтобы меня нашли.       Рэй качает головой и со смягченной улыбкой фыркает:       — Я бы нашел тебя, где угодно.       — Может, я устал тебя ждать и отчаялся, — обманчиво игриво протянул Флэтчер. — Начал сомневаться в твоих способностях.       Молчание висело унылой дугой, пока он ждал реакции Рэя. Нагло и откровенно показывая, что ждет ответа — пытливым взглядом и нетерпеливым перебором пальцев.       — Поэтому попытался привлечь мое внимание? — наконец уточнил тот.       — И у меня получилось, — не без гордости заметил Флэтчер.       — Да, у тебя получилось, — вздохнул Рэй, заворачивая на парковку.       Он выбрал небольшой ресторан, потому что Флэтчер не любил дорогие заведения: слишком много неприятно знакомых лиц.       Пока Рэй присматривал подходящее место, он вспоминал все: Флэтчеру не нравились окна на проезжую часть, был очень важен цвет скатерти — только не белоснежные! — если таковые имелись, и свет, потому что у него быстро уставали глаза.       Он вспомнил даже, как Флэтчер однажды споткнулся об ковер, поэтому выбрал место, где ковров не было.       — Со стороны, должно быть, выглядит так, будто ты очень бережешь своего дядюшку, — умиленно замечает Флэтчер после того, как Рэй отодвинул для него стул. Краем глаза наблюдая, как он обходит столик и занимает место напротив.       — Плевать, как выглядит со стороны, — буркнул Рэй, старательно имитируя деланную невинность.       — Черт, мне всегда это нравилось в тебе, — на тон ниже говорит Флэтчер, интимно подаваясь вперед. — Будь осторожней, Рэймонд. Не провоцируй меня.       — Твои уязвимые места меняют свое расположение слишком часто для того, чтобы я за ними следил, так что просто держи себя в руках, — Рэй уткнулся в меню.       — Ты знаешь все мои места, — отмахнулся Флэтчер. — И у тебя был ланч здесь меньше недели назад, успел позабыть все пункты?       Рэй угрожающе выглянул из-за тяжелой кожаной обложки. Пытаясь понять: Флэтчер придуривается или правда не знает, почему он всю неделю тратил время на обследование новых мест?..       — Нет, просто коротаю время, пока ты не закажешь свой луковый суп. Или я не прав?       Флэтчер стушевался и отодвинул второй, так и нераскрытый, экземпляр меню подальше от себя.       — Сегодня я доверю ублажение своих вкусовых рецепторов тебе. Не впервой.        Флэтчер не знал, что Рэй заранее распланировал ужин — просто так было раньше: Рэю нравилось пробовать что-то новое, а он хотел это с ним разделить. Только супы Рэй, в отличие от Флэтчера, не потреблял, поэтому они всегда заказывались в единственном экземпляре.       В тот вечер было людно, но это даже на руку: за лязганьем вилок и гулом чужих голосов куда легче прятаться друг от друга. К тому же, при таком количестве свидетелей каждый был уверен в том, что до насилия, в случае чего, дело не дойдет, как и до иного не вписывающегося в рамки приличия поведения.       Подали аперитив. Они смотрели друг на друга через гнутое стекло винных бокалов, на донышках которых дрожало алое, как кровь, вино.       Глаза Флэтчера за красноватыми стеклами очков уже начинали лукаво поблескивать, он заиграл ножкой бокала в своей откинутой наотмашь руке.       Рэй наблюдал за этим пристально. Возможно, слишком долго. Сквозь паутинку свежих морщинок на чужом лице он разглядывал черты — знакомые, когда-то обожаемые и заученные наизусть. Воспоминания о том, как Флэтчер смотрел на него когда-то, сидя напротив точно так же, как сейчас, вдруг сами собой выудили откуда-то воспоминания о том, каковы губы, что теперь касались стекла бокала, были на вкус.       Рэй с громким стуком лихо отставил свой бокал в сторону и чуть подхрипшим голосом проговорил:       — Ты не рассказал о работе.       — Тебе не о чем волноваться, дорогой, — сально улыбнулся Флэтчер и невзначай добавил: — пока что.       — И на том спасибо, — кивнул Рэй, подхватывая бокал за обод, и опрокинул в себя оставшееся вино одним махом, старательно пряча глаза от собеседника.       Смакующий каждый глоток Флэтчер облизнулся.       — Совсем забыл… почему вы меня отпустили? — спросил он, уже распиливая ростбиф в своей тарелке.       — Микки решил, что убирать тебя неэтично по отношению ко мне, — открыто и без прикрас сообщил Рэй, думая о том, что мясо могло бы быть приготовлено и получше.       Флэтчер перестал жевать и удивленно посмотрел на него.       — Твой Микки знает?       Рэй взглянул на него, чуть помедлил и снова опустил взгляд в свою тарелку.       — Да, знает. Он меня понял.              

— Я тебя услышал, Рэй. Услышал и готов сделать одолжение, но понять даже не проси.       — Если быть честным, я и сам себя не понимаю, босс.       — Я имею в виду… он же… он… — Майкл неопределенно повел рукой с выражением отвращения на лице.       — Я знаю. Он мой изъян, сэр, — нарочито уважительно сообщил Рэй, когда-то давно обещавший самому себе, что больше никогда и ни к кому так не обратится. Если только не заговорит с настоящим сэром, разумеется.       Но чего только не сделаешь ради этого надоедливого ублюдка.       — Единственный, к счастью. Я тебя услышал. Поступай с ним, как знаешь.

             Флэтчер быстро поднял свою отвисшую челюсть и улыбнулся.       — Очень волнительные новости. Такое чувство, будто ты знакомишь меня со своими родителями.       Рэй даже не поднял на него взгляда.       — Твоя домашняя стряпня мне нравится больше, — доверительно сообщил разогретый и боле не намеревающийся думать о соблюдении границ Флэтчер, когда с едой было покончено. — Но это не повод разделывать повара на стейки.       Рэй не ответил. Он смотрел в пустой стол, придерживая сложенную салфетку одной рукой и старательно приглаживая линию сгиба другой.       Флэтчер на пару мгновений замер, внутри него что-то завибрировало натянутой струной. Казалось, не только он, но и все вокруг вдруг замерло на пару тактов сердца: тук-тук.       Смотря на салфетку в чужих руках с выражением отстраненной нежности, он аккуратно провел носком ботинка по штанине Рэя под столом, от чего тот вздрогнул и отложил салфетку в сторону.       — О чем думаешь, Рэймонд? — тихо спросил Флэтчер, продолжая оглаживать своей ногой его.       Рэй посмотрел на него. Смотрел долго и пристально, пока мелкие волоски на его теле поднимались дыбом.       Они боялись прикоснуться друг к другу на протяжении всего вечера — какого черта теперь Флэтчер делает это так легко?       — О том, что если ты не перестанешь домогаться моей ноги, нас выгонят из этого заведения.       — Никто не смотрит.       — Им будет, на что посмотреть, если ты продолжишь.       Флэтчер держался молодцом: только чуть покачнулся на месте, спокойно усмехнулся и не сразу убрал ногу, чтобы не показать своих истинных чувств по поводу услышанного. Рэй и без того знал — разумеется, знал, — что сказал ему, но это еще не давало повода на открытую демонстрацию поражения. И, разумеется, это было поражение, но Флэтчер уже давно напрашивался на то, чтобы его уложили на лопатки.       — Я бы продолжил с плодами твоего кулинарного искусства, — невзначай бросил он, когда принесли счет.       И это был еще не самый откровенный вариант напроситься из тех, на какие он был способен.       — Неужели ты еще не сыт? — спросил Рэй риторически, даже играючи — словно читал написанную строчку с бумажки. Совсем не осуждая Флэтчера за то, что тот озвучил очевидное.       — Ты знаешь мои аппетиты, — пожал плечами Флэтчер, с голодом в глазах глядя на него.       Рэй смотрел в ответ молча и долго, мучительно долго.       — Думаю, лучше тебе удовлетворить их самостоятельно. Приготовишь что-нибудь своими руками.       — Тебе ли не знать, — в тон ответил Флэтчер, вместе с ним вставая из-за стола, — как я устал готовить самостоятельно.       — Тебя подвезти? — Рэй с лукавой улыбкой смотрел на явно огорченного Флэтчера, нанося решающий удар и предельно ясно сообщая, что ему ничего не светит.       — Нет, я, пожалуй, зайду куда-нибудь, — раздраженно отвечал Флэтчер, явно огорченный тем, что Рэй так просто его одурачил. — Надо же мне чем-то удовлетворять свои аппетиты.       — За порножурналом и салфетками? — зная, что ему не ответят, Рэй ехидно добавил: — увидимся, Флэтчер.       — Не уверен, — буркнул тот ему в ответ, явно огорченный даже больше, чем Рэй мог ожидать.       — Город маленький. Как-нибудь пересечемся, — ответил он и ушел к машине.       На первом же перекрестке Флэтчера нагнал знакомый автомобиль.       — Неужели ты думал, что я правда оставлю тебя?       — Только не притворяйся, что пару минут назад не приложил к этому все усилия! — нахмурился униженный уже дважды за вечер Флэтчер, снова забираясь на место пассажира.       Рэй же светился от довольства в своей сдержанной манере. Попав в зону действия этого свечения Флэтчер просто не смог продолжать злиться.       — Ты был прав: мы оба знаем, что я этого не сделаю, — сказал Рэй, впервые взглянув ему в глаза с добротой.       Флэтчер смотрел на него и пытался — честно пытался! — не думать о том, что так настойчиво лезло в голову. Не вспоминать и не мечтать. Он смотрел на Рэя и пытался отвести взгляд, чтобы поскорее забыть его тепло и даже не надеяться на то, что чувствует это не в последний раз.       Флэтчер правда пытался.       — Так когда ты успел стать таким взрослым, Рэймонд? — спросил он с неожиданной даже для самого себя нежностью.       — Мне пришлось, — неожиданно открыто и просто ответил Рэй.       — Но теперь я вижу, что ты еще можешь улыбаться. Когда дуришь стариков.       — Я и не думал, что это так приятно.       — Но ты ведь хотел уехать, так?       Рэй молча кладет ладонь на его бедро. Флэтчер накрывает ее своей рукой и переплетает их пальцы.              — Что вы делаете? — спросил Рэй, когда без стука ломанулся в кабинет врача, увидев, что дверь открыта.       — Ищу историю болезни председателя городского совета, чтобы предоставить газете актуальные сведения, — неразборчиво ответил мужчина, явно не являющийся врачом, но сжимающий в зубах папку с медицинскими бумагами и увлеченно перебирающий другие. Очевидно, отсутствие белого халата ему ничуть не мешало. — Ты знал, что у него подозрение на шизофрению?       — Да ну?       Рэй, всего секунду назад глядевший на незнакомца с недоверием, быстро подошел к нему и начал перебирать папки с другого конца.       Флэтчер бросил на него заинтересованный взгляд.       — Как тебя зовут? — спросил он, уже не так сильно интересуясь медицинскими бумагами.       — Рэй.       — Рэй. Рэймонд. Рэймондо, — протянул Флэтчер, пробуя имя на вкус.       Рэй смущенно засмеялся в ответ. Флэтчер понял, что хочет слышать этот смех снова и снова.       Он нашел нужную папку слишком быстро. Спросил, с колебанием взглянув на своего помощника:       — Когда придет твой врач?       — Он уже должен быть здесь, — увлеченный поисками парень не увидел, как раздосадовано Флэтчер поджал губы.       — То, что нужно, — потряс тот папкой в своих руках так, будто нашел ее только что: время не позволяло юлить, времени попросту не было.       Но когда Рэй поднял голову и посмотрел на искомую папку, в его глазах тоже мелькнула досада.       Флэтчер смотрел на парня, кусая губы, и искал повод — хоть что-то, самую незначительную мелочь, — для того, чтобы задержаться рядом с ним.       Рэй смотрел на него и ждал, что эта мелочь найдется.       Вдруг дверь открылась. Флэтчер быстро бросил папку на стол и завел руки за спину, подчеркивая свою непричастность, но Рэй среагировал быстрее и почти налету подхватил папку, пряча под свою футболку.       — Что вы тут делаете? — подозрительно взглянул на них вошедший врач.       — Вас ждём, — ответил ему Рэй.       — А это кто?       — Я дядя Рэя, — быстро втянулся Флэтчер.       — У вашего племянника ОКР, а не сотрясение мозга, ему ни к чему сопровождающие, — нахмурился врач, тем не менее проходя к своему столу.       Рэй взглянул на Флэтчера с интересом. Старался поймать реакцию на известие о его болезни.       — Я за компанию, чтобы ему не скучно было, — как ни в чем не бывало ответил тот.       Врач взглянул все так же неодобрительно, но смиренно.       — Что ж, мистер…       — Смит, — подсказал ему Флэтчер совершенно серьёзно.       — Да, конечно, — доктор кивнул, заменив этим рукопожатие, и взглянул на Рэя. — Мистер Смит, присядьте.       На протяжении всего приема Рэй то и дело поворачивался к Флэтчеру с интересом и задорной ухмылкой, встречая его взгляд и наигранно-серьезное лицо. Каждый раз убеждение в том, что его новый знакомый все еще здесь, отчего-то заставляло парня улыбаться во все тридцать два — так, что даже психиатр стал посматривать на него, как на сумасшедшего.       Они вышли из кабинета молча, но вместе. Уже на улице Рэй достал из-под футболки папку и протянул Флэтчеру.       — Ты классный парень, Рэй. Не растерялся.       — Ты тоже. Я могу ещё чем-нибудь тебе помочь?       — Надеюсь, что можешь. Ручка у тебя есть?       — Ага.       Флэтчер взял его за руку и начал выводить на ней цифры. Рэй даже не был против — только его лицо чуть дергалось от щекотки, когда кончик ручки бежал по нежной коже на ладони.       — Звони в любое время.       — Флэтчер? — прочитал парень записанное на его ладони.       Флэтчеру понравилось, как это прозвучало.       — Обязательно позвони мне, — еле заметно улыбаясь проговорил он.       Когда Рэй ушел, Флэтчер прислонил папку к лицу и вдохнул: как он и ожидал, запах чужого тела на ней сохранился. Он сразу решил не говорить парню, что выносить ее было совсем не обязательно.       Никто из персонала престижной лондонской больницы не знал, как история болезни перекочевала из кабинета лечащего врача на один из стульев в холле. Её путешествие осталось тайной, покрытой мраком, для всех.               В тишине, под недоверительную усмешку Флэтчера, Рэй наполнял бокалы все тем же виски. В тишине же они пили, сидя напротив и смотря друг на друга, ласково соприкасаясь взглядами и улыбками. Тишина эта почему-то была уместной и даже уютной, как будто все вдруг встало на свои места.       Вдруг Флэтчер посмотрел на Рэя пристально и заговорил тихим, заговорщическим тоном:       — Помнишь, когда у меня было много работы, а ты постоянно лез под руку и отвлекал? Был бы это не ты — убил бы, но так ни разу и не отказал. А сейчас все наоборот. Мы поменялись местами. Ироничный поворот сюжета.       Рэй с тихим ужасом осознал, что Флэтчер уже в подходящем для ноток светлой памяти в голосе возрасте. В том возрасте, когда можно смело оглядываться назад и перебирать воспоминания.       От этого понимания ему стало не по себе и скверно. Печально.       — Я помню, как писал по ночам и включал телевизор, чтобы шёл фоном, — продолжал Флэтчер, глядя на Рэя из-за не скрывающих теплоты его взгляда очков. — А ты лежал на диване и до последнего пытался не уснуть. Спрашивал у меня что-то и носил кофе, но в какой-то момент я оборачивался, а ты уже спишь. Иногда мне не хватает твоего кофе, Рэймонд.       Рэй тоже помнил.       Он просыпался каждый раз, как Флэтчер вставал и на цыпочках крался к нему, чтобы укрыть чем-нибудь и поудобнее уложить руки, но ни разу не подавал виду. Он помнил, как после этого Флэтчер почти бесшумно нажимал на клавиши своей печатной машинки, чтобы не разбудить его, хоть скорость письма от этого уменьшалась вдвое.       Рэй спрашивает:       — А что еще ты помнишь? Динозавров?       — Чёрт, Рэймонд, тогда даже ты был моложе, — тихо засмеялся Флэтчер.       — Моложе и наивнее на десять лет, — кивнул Рэй, поднимаясь на ноги и начиная бродить по комнате: лишь бы не сидеть напротив и не чувствовать то, что теперь начинало ныть при одном только взгляде на Флэтчера — время. У него внутри начинало ныть время.       — Пятнадцать, — тихо поправил тот его. — И что ты имеешь в виду?       — Ты считаешь от начала, а я от конца, — отстраненно заговорил Рэй, чувствуя, как закипает злоба. Начиная смутно ненавидеть то, что случилось между ними давно. — На некоторые вещи начинаешь обращать внимание только в зрелом возрасте. Опыт учит смотреть на людей иначе.       — Я не использовал тебя, — твердо сказал Флэтчер. — Ты не был маленьким мальчиком, которого можно поманить леденцом и делать все, что угодно.       — Твой леденец был аномально долговечным. Но если бы наши пути впервые пересеклись сейчас, ничем хорошим это не кончилось бы. Ничем хорошим для тебя. — Теперь Рэй осознавал свое положение. Это осознание окатило его внезапно, и это было по-настоящему больно. — Черт, если бы я только знал…       — «Если» — удобное слово, но оно не имеет ничего общего с истинным положением вещей, — назидательно погрозил пальцем Флэтчер, никак не показывая, что его задели слова Рэя.       Тот посмотрел на него серьезно и устало. Да, Флэтчер хорохорился, но годы брали свое — в этом Рэй лишний раз убедился, проведя с ним вечер. И именно это убеждение резало неожиданно глубоко.       — Ты уже не в том возрасте, чтобы так рисковать, — заговорил он неожиданно пылко даже для самого себя. — Да, Микки пошёл мне навстречу, и это была чистой воды случайность. Настоящее чудо это было, вот что. И ты на это рассчитывал — даже не говори, что не рассчитывал, я тебя знаю. Рассчитывал на чудо, поставив на кон все, включая свою жизнь, и продал свою жалкую душу дьяволу в обмен на удачу — другого объяснения я не вижу. Но в следующий раз?.. А о русских ты не подумал? Уверен, что сможешь выйти сухим из воды? Или ты думаешь, что я возьму тебя под защиту? С какой стати, Флэтчер?       Под конец своей гневной реплики Рэй перешел на яростный шепот, приблизившись к Флэтчеру и глядя на него с явным желанием придушить. Сам же Флэтчер насупился и отвернулся, упорно игнорируя усилия по пробуждению в нем осознанности.       Рэй пару мгновений смотрел на его затылок, потом вздохнул и упер руки в бока.       — Сколько тебе надо? — тихо спросил он.       — Не знал, что ты долларовый миллиардер, — с тенью обиды в голосе прошипел Флэтчер.       — Я и не миллиардер. Но знаю, где можно достать чертового носорога, если он понадобится.       — Так достань себе чертового носорога и контролируй его жизнь, а мою оставь в покое. Это унизительно, — высокомерно поморщился Флэтчер.       — Так значит, это твоё чувство достоинства требует твоей же смерти? Подохнуть, как пес — это дело честное? От рук отморозков, что и в глаза тебе не взглянут? А перед этим еще помучиться, как последняя тварь — такого ты хочешь? — наигранно закивал Рэй, не скрывая раздражения. — Сколько тебе надо для того, чтобы уйти на покой?       — Уйти на покой! — воскликнул Флетчер с оттенком явной болезненности. — Легко сказать. Что я буду делать на покое?       — Не знаю. Рыбачить, вязать, читать газеты и собирать сплетни о соседях — чем там обычно занимаются люди твоего возраста?       Флэтчер чуть вздрогнул. Замер с поднятыми бровями и приоткрытым ртом, затем опустил взгляд и чуть дернул головой, поджав губы. Рэй даже не заметил, как человек, всегда державший себя в руках, потерялся: он просто вдруг стал выглядеть жалко и несчастно. Никаких вспышек, ярких реплик или движений.       — Прости. Я не хочу, чтобы ты попал в могилу раньше срока. Я волнуюсь за тебя, — признался Рэй: откровенность казалась не такой страшной в сравнении с внезапной переменой, которую он засвидетельствовал.       — Когда могила — единственное, что тебя ждет, трудно не искать с ней встречи, — ответил Флэтчер с печальной улыбкой, и Рэю стало по-настоящему страшно: пробудить у него подобный настрой всегда казалось чем-то недостижимым.       — Не говори так, — широко распахнутыми глазами уставившись на Флэтчера попросил Рэй, действительно перепугавшись не на шутку.       — Не я начал этот разговор, — как ни в чем не бывало пожал плечами Флэтчер, казалось бы, снова возвращаясь к своему привычному состоянию.       Рэй подошел и склонился к нему, опираясь рукой на спинку дивана совсем рядом с чужой головой — желая убедить хотя бы самого себя в том, что Флэтчер в порядке.       — Ты позвал меня для того, чтобы отчитать за провинность или предаться ностальгии? — спросил тот, не поднимая головы.       — Ни для того, ни для другого, — ответил Рэй.       Флэтчер обернулся к его руке и коснулся её. Ненавязчиво поглаживая. Разглядывая проступающие вены. Рэй уже не был мальчишкой, которого легко раззадорить: он был самым настоящим львом, который при неверном движении вполне мог бы отхватить руку по локоть.       — Эта кожа… — боязливо обвел Флетчер костяшки кончиком пальца, поднимая взгляд на владельца руки. — Так бы и съел тебя.       — Тебе лишь бы пожрать, — с оттенком констатации холодного факта согласился Рэй, не видя в таких заявлениях абсолютно никакой романтики.       Флэтчер легко усмехнулся и закрыл глаза. Чужая рука выскользнула из-под его пальцев.       — Улыбнись для меня еще раз, Рэймонд, — он говорил, не открывая глаз. — Хочу знать, что ты улыбаешься.       И вдруг Флэтчер ощутил прикосновение к своему лицу.       Рэй аккуратно и невесомо провел пальцем по полосе седоватых волос у его рта.        Флэтчер замер. Глубоко дыша и трепетно ощущая каждый миллиметр пройденного чужим пальцем пути всем своим существом. Не решаясь шелохнуться, чтобы не дай бог спугнуть осторожную руку со своего лица — не дай бог нарушить волшебное ощущение долгожданной близости и неравнодушия.       Но Рэй и не думал самостоятельно прерывать их контакт. Глядя на лицо Флэтчера сверху вниз, он ласково и трепетно, со странным почти-почтением и едва-не-лаской гладил его по краю челюсти, легко почесывая бородку. Он убрал руку лишь перед тем, как поцеловать — немного неловко, будто сомневаясь, что его губы ещё помнят их поцелуи — будто могли они обжечься или встретить сопротивление. Флэтчер выдохнул с облегчением, жадно втягиваясь в долгожданное тепло чужого рта, и запустил руки в волосы Рэя, чтобы не дать отстраниться раньше времени.       Сперва они действовали плавно и нежно, наслаждаясь одним только чувством соприкосновения друг с другом, перекатывая между губ воспоминания и разговаривая глубже, чем возможно говорить словами. Но случайное столкновение зубами стало точкой, после которой говорить им стало не о чем: на место коммуникации пришло безмолвное и страстное сотрудничество в желании впихнуть друг в друга языки поглубже. Остановиться ни один, ни другой не мог, потому счет времени был потерян и никто в целом мире не смог бы сказать, сколько они провели в таком положении, крепко держась друг за друга.       Если бы Рэй заявил, что это произошло спонтанно, он бы солгал. Благо, признаваться под присягой в том, как давно он хотел запустить язык в рот Флэтчера и ощупать им каждый чертов зуб, ему не требовалось.       — Проверяешь, пользовался ли я зубной нитью? — смято проговорил Флэтчер, отстраняясь лишь наполовину и говоря в его рот.       — Я знаю, что ты ей не пользовался, — ответил Рэй, еще раз мягко и коротко прислоняясь к его губам, прежде чем оставить несколько поцелуев на щеке.       — Миленько! — Флэтчер широко улыбнулся, но почти сразу посерьезнел, с придыханием и замиранием сердца спрашивая: — хочешь, чтобы я остался?       — В спальню, — не раздумывая подтвердил Рэй шепотом, который Флэтчер хорошо знал: от одного этого шепота он был готов сползти на пол и скулить, как щенок. Но его сладостное торжество длилось не долго — как только до него дошел не только тон сказанного, но и его посыл, смятение по поводу смены дислокации затмило все прочие ощущения.       — Ты же не серьёзно… У меня аж кожа на лице натянулась, так все в штанах вздыбилось.       Рэй бросил быстрый взгляд на его промежность и непреклонно повторил:       — В спальню. Живо.       — Я отсюда не сдвинусь, — выдвинул слабый, полный отчаяния ультиматум Флэтчер.       Рэй прислонился к его лбу своим, закрыл глаза и прошептал:       — Второй этаж.       — Сердца у тебя нет, — зажмурившийся вслед за ним Флетчер подался вперед, легонько бодая Рэя.       — Зато ты есть, — Рэй снова поцеловал его и протянул руку к паху, от чего Флэтчер застонал.       — Ладно, ладно, второй этаж, — скулит он.       В спальне Рэй обнял его и прижал к себе так, как будто ждал этого всю жизнь. Он поцеловал Флэтчера снова. Тот мурчит и интенсивно отвечает, трется о его бороду и заставляет задрать голову, покрывает поцелуями шею и на пару мгновений замирает лицом под подбородком, дыша надрывно и тяжело, прежде чем с наслаждением прихватить губами нежную кожу. Рэй придерживает его за затылок бережно, пока Флетчер снимает с него очки и заставляет опустить лицо, беспорядочно целуя щеки, лоб и закрытые веки. Рэй, громко дыша, подставляется и тянется за его поцелуями, судорожно цепляясь за чужую одежду. Когда его пальцы пробираются под брюки и пытаются стянуть их, не расстегивая, Флетчер обхватывает его за шею обеими руками и подтягивается навстречу, но в ту же секунду отстраняется и рычаще шепчет:       — А теперь сделай одолжение и сядь, Рэймонд.       Флетчер опускается перед покорно севшим на кровать Рэем и пытается расстегнуть его ширинку, но слишком нервничает, поэтому Рэй отводит его руки в сторону. Флетчер смотрит на него снизу-вверх и гладит по щекам, пока Рэй расстегивается и приспускает брюки.       — Ну здравствуй, старый добрый друг!       — Продолжай в том же духе, если хочешь, чтобы он упал и не поднимался больше никогда.       — Если такое случится, я буду носить траур, как вдовец.       Рэй уже позабыл, каким Флетчер может быть серьезным и сосредоточенным. Наблюдая, как старательно и бесстыдно облизывал он его член, чувства Рэй испытывал такие, будто видел все это в первый раз.       Он откинулся назад, обтирая рукой вспотевшее лицо и мыча в кулак от удовольствия.       Когда Флетчер взял полностью, Рэй схватил его за хрустящие от лака волосы на затылке и посмотрел в глаза, читая в них согласие и готовность. Он толкался глубоко в его рот, согнув ногу и уперевшись ей в край кровати для удобства. Следя за тем, чтобы Флетчер мог дышать, не сбиваясь с ритма и выходя достаточно для того, чтобы освободить его горло для вдоха. Когда тот все-таки сбился и закашлялся, Рэй мгновенно отпустил его, позволяя отстраниться и ласкать его рукой.       Прислонившись щекой к его бедру и глядя в глаза с вниманием и довольной улыбкой, Флетчер считывал его ощущения и наслаждался ими, игнорируя болезненную, тяжелую пульсацию в своем паху. Лицо Рэя дернулось от удовольствия, он приподнялся и, опираясь на локоть, взглянул на партнера из-под полуприкрытых в истоме век.       — Да, я знаю, — тянет Флетчер, глядя в его глаза.       Рэй наконец стянул с него очки и отложил их в сторону. Флетчер позволил ему это сделать, с вызовом смотря обнаженными глазами — больше не боясь признать то, что Рэй может в них увидеть.       И Рэй действительно видел. Видел все то же, что и пятнадцать лет назад, и это стало последней каплей, выжавшей из него громкий, хриплый стон и оргазм.       — Неужели за столько лет ты так и не научил никого делать это так, как тебе нравится? — Флетчер выкроил момент на то, чтобы самодовольно улыбнуться.       Рэй собрался с отступившими было силами и втянул его к себе на кровать, все еще пытаясь отдышаться, гладя, хватая, сжимая бедра и ведя ладони к ягодицам.       — У меня не было на это времени, — ответил Рэй, затыкая его горячим поцелуем и наконец-то стягивая штаны.       Флетчер от него не отставал, уже расстегнув все пуговицы на рубашке и пытаясь выпутать из нее руки Рэя, что было не так-то просто, потому что Рэй не переставал лезть ими в укромные места Флетчера, что сбивало последнего и вообще делало задуманное им предприятие почти невыполнимым.       — Рэймонд, либо ты снимешь эту хуйню прямо сейчас, либо я закричу, — теряя терпение проговорил Флетчер.       Рэй приподнялся и легким движением скинул с себя рубашку, глядя на него так, будто делает великое одолжение.       Они рассматривали тела друг друга, отмечая произошедшие за годы перемены.       — А ты все такой же мальчишка, Рэймонд… — напряженно смеялся Флетчер, пытаясь восстановить дыхание.       — Ты тоже не изменился. Все такой же чувствительный, — улыбался Рэй в ответ, прикасаясь к нему и слыша подтверждающие его слова стоны.       — Пожалуйста… скажи, что ты уже готов, потому что если ты не трахнешь меня прямо сейчас, у меня случится инфаркт, и ты будешь очень долго объяснять своим друзьям, которые будут выносить мое тело, почему я лежал в твоей кровати в таком виде…       — Твою ж мать, — тихо выругался Рэй, все же забираясь на него и на всякий случай уточняя: — это чтоб ты наконец заткнулся.       — Спасибо, дорогой, — улыбнулся Флетчер, обнимая его ногами.       Когда Рэй в него входит, Флетчер поджимает губы и протяжно выдыхает. Старается держать себя в руках и не давать волю эмоциям, что накрывали с головой. Рэй прислоняется к его лбу своим и медленно перекатывает от одного виска к другому, дыша глубоко и ровно, слушая тело под собой — чувствуя, как грузно и тяжко оно пульсирует. Медля, растягивая удовольствие. Подаваясь вперед лицом и касаясь приоткрытого рта. Флетчер проходится руками по его ребрам, гладит плечи, доходит до затылка и сжимает волосы на нем. Короткой очередью несколько раз чмокает в подставленные губы. Рэй плавно подался назад, выходя почти полностью, а затем вбиваясь до упора.       Флетчер громко и жалостливо застонал.       — Вот так тебе нравится, да? Нравится, я помню, — шепчет Рэй, склонившись к уху Флетчера, и от этих слов тот всхлипывает и тает даже сильнее, чем от члена внутри себя.       Рэй еще пару раз повторил нехитрые, но очень действенные движения. .       — Ты тоже все помнишь, — сбивчиво и тяжело прошептал Флетчер, когда Рэй замер, в очередной раз выбив из него стон.       — Да, помню. Сначала мурашки, а за ними волна тепла по телу… — натужно проговорил Рэй, глядя на него из-за упавших на лицо прядей волос. Флетчер усмехнулся, потому что он так и описывал ему ощущения когда-то — когда он хотел об этом знать.       — И идеальный момент для поцелуя, — комментирует Флетчер их бездействие, подаваясь вперед.       — Тебе нужно писать сценарии для порнофильмов, — отвечает Рэй, уже отстраняясь и оттягивая его нижнюю губу зубами.       — Только для наших с тобой приватных перфомансов, — Флетчер облизывается, жадно собирая вкус чужого рта.       — А теперь… — Рэй смотрит на него, чуть сощурившись и приподнимается, принимая более удобное положение, откидывает взмокшие волосы.       — Выеби меня, Рэймонд, — с придыханием просит Флетчер, цепляясь руками за его плечи. — Выеби.       И Рэй не может ему отказать — берет его быстро, резко и с неравными промежутками. Но Флетчеру это дается неожиданно нелегко, и он это чувствует. С одной стороны, это было даже хорошо, потому что у Флетчера больше не было сил на разговоры, но почему-то даже настолько явное преимущество Рэя не обрадовало. Он склонился к нему и поцеловал, двигаясь мягче и медленней — давая ему передышку.       Совсем недавние открытия касательно возраста Флетчера совсем не помешали Рэю вспомнить былые, куда более ранние, времена, завалив его на своей постели, но заставили смотреть на любовника иначе: не как на равного. Как на существо куда более хрупкое, требующее к себе бережного отношения.       — Моя ты старая мразь, — он обхватил член Флетчера рукой, — развалюха несчастная…       — Черт возьми, Рэймонд, ну ты-то подтянешь мне все винтики, — прошептал тот, и Рэю впервые за очень большой срок принесло облегчение звучание его голоса.       — Смотри, чтобы резьбу на радостях не сорвало, — усмехнулся он.       Рэй двигался медленно и любовно, понимая, почему не делал этого раньше — слишком откровенно получалось, слишком откровенно и чувственно. Каждым движением он сообщал Флетчеру то, чего никогда не сказал бы вслух, и Флетчер — Флетчер, знавший его уже чересчур давно и хорошо, — не мог этого не уловить. И каждый ласковый поцелуй, которым он благодарил Рэя, говорил о том, что он все понимает.       — Никогда больше не говори так. Даже не думай. Я тебе запрещаю о таком думать, — еле слышно, почти одними губами, шептал Рэй на ухо Флетчера. Тот знал, о чем он говорил, и закрывал глаза. Крепко обнимая и дыша запахом его волос.       Флетчер кончал долго и сладко, и Рэй продлевал его оргазм смачными, неторопливыми толчками, изливаясь следом за ним — они практиковались слишком долго для того, чтобы процесс не был доведен до автоматизма, и спустя годы все еще продолжал работать исправно.       — У меня аж перед глазами потемнело, — выдохнул Флетчер, разминая закрытые веки пальцами.       — В ушах не звенит? — с оттенком самодовольства спросил Рэй.       Флетчер молча придвинулся к нему и лег на грудь, потираясь о нее щекой.       — О-о-о, я скучал по этому, — он поднял взгляд на Рэя. — И по тебе тоже. Почему мы вообще расстались?       — Это была твоя вина, — спокойно напомнил тот.       — Ты хотел сказать, что это была не моя вина?       — Нет, я хотел сказать, что проблема была не во мне, а в тебе.       — Я был слишком хорош?       — Ты не все мне рассказывал.       — Ты просто не смог простить мне то, что я вошёл в круги беззаконников без твоего ведома.       — Я просто понял, что не могу тебе доверять, вот и все, — Рэй говорил отстраненно, медленно гладя Флетчера по спине. — Это хуже, чем обида. Сам посуди: если бы ты не знал обо мне все…       — Не знал бы? Тогда я нашел бы способ узнать, — нетерпеливо перебил его Флетчер.       — А я не хочу искать способ, я хочу, чтобы ты держал меня в курсе, — Рэй открыл глаза и посмотрел на него строго.       Флетчер на мгновенье остолбенел.       — Хочешь? До сих пор?       — Оговорился.       — Но ты позвал меня на ужин. Неужели заискрило, как раньше?       Как раньше.       Раньше они играли в парках, как дети, часто обнимались, говорили обо всем на свете, вместе учились в университете Рэя, хоть сам Флетчер выпустился лет за десять до этого, завтракали вместе каждый день, даже когда у одного из них был выходной, а у другого — нет, носили общую одежду, уже не помня, что кому принадлежало изначально, знали тела друг друга, как свои собственные, слали глупые сообщения, постоянно гуляли по городу и заворачивали в каждую подворотню, чтобы обменяться парой ласковых поцелуев. Никто ни разу не заговаривал об этом, но каждый был твердо уверен в том, что они вместе навсегда.       Вдруг Рэй осознал, что Флетчер тогда был примерно того же возраста, что и он теперь. Но Рэй не мог представить себя настолько увлеченным кем-то — он не смог бы разделить чужую жизнь так же самозабвенно и раствориться в ней, жертвуя своими интересами. А каково было Флетчеру? Сидеть за скучными и непонятными учебниками, терпеть подростковые закидоны и ужасную популярную в то время музыку, понимая при этом гораздо больше, чем он сам? Как он умудрялся потакать романтическим прихотям мальчишки? Рэй вдруг некстати осознал, что по ночам Флетчер работал потому, что проводил все дневное время с ним.       Флетчер всегда любил фотографировать его: если бы их путь от друзей к возлюбленным нужно было прочертить одной чёткой линией, можно было бы взять ряд из нескольких фотографий: на первой Рэй запечатлён на набережной в лучах солнца, издалека и не глядя в камеру. Тогда он вообще не знал, что его фотографируют. В качестве второй ступени следовало взять одну из тех, где он немного испуганно пялился в камеру, потому что ещё не привык к постоянно наведенному на него объективу. Потом — одну из тех смазанных, где он со смехом пытается отбиться от фотографа, выставляя вперёд ладонь. Четвёртой непременно последует неуклюжая фотография их обоих, где лица взяты слишком крупно и полностью не влезают в кадр. Затем — тёмное фото, на котором нет ничего, кроме глаз Рэя, доверчиво смотрящих в объектив. А увенчалась бы цепочка фотографией, похожей на самую первую: издалека, с не знающим, что его снимают, парнем, но не на улице, а дома — заспанным и в домашней одежде.       — Почему я? Почему тогда ты интересовался мной?       Флетчер посмотрел на него так, что Рэю стало ясно: правды он не услышит, да и сам вопрос был глупым. Глупым, но отчего-то важным.       — Потому что с тобой было та-а-ак много сложностей! — влюбленно протянул он. — И ты мог вмазать мне. И до сих пор можешь. Это горячо. А тебе все ещё нужно хобби.       — Только хобби мне не хватало.       — Я твоё хобби.       — Ты паразит на теле моей жизни, — совершенно серьезно ответил Рэй.       Да, Флетчер был паразитом: скользким и абсолютно бесполезным типом, в упор не видевшим ничего святого. Но этот паразит его, похоже, действительно любил, пускай и в своеобразной манере, которую было не так просто распознать невооруженным глазом — вроде того, как сложно бывает уследить за жизнедеятельностью вредоносной бактерии под микроскопом.       Флетчер улыбнулся и уткнулся лицом в его плечо.       — Отвезешь или я на такси?       — Отвезу. Ты торопишься?       — Нет, не тороплюсь.       — Останешься на чай?       — Сделаешь мне кофе?       — Сделаю.       — В ванную я первый.              Флетчер сфотографировал его издалека — прежде, чем Рэй его заметил.       — Пойдём возьмём кофе, — сказал он, незаметно подкравшись к парню со спины, от чего тот вздрогнул и засмеялся.       — Так что мы будем делать сегодня?       — Сегодня у нас с тобой есть важная задача: промотать часть гонорара за добытую информацию. А ещё я буду тебя фотографировать, — предупредил Флетчер.       — Зачем?       — Для портфолио, — пожал плечами Флетчер так, как будто говорил о естественном. — Если у тебя есть фотоаппарат, ты всегда должен что-то фотографировать.       — Не знаю, у меня нет фотоаппарата.       — Поэтому ты — тот, кого я буду фотографировать. Видишь? Все сходится.       Рэй поджал губы и взглянул на него с прищуром — спрашивая, намекая, а Флетчер притворился, что не заметил этого, и спрятал свою довольную улыбку.       В кафе Флетчер смотрел на то, как Рэй уже в третий раз заглаживал уголок салфетки.       — Да-а… — неловко протянул парень, поймав его взгляд. — Ты слышал, доктор называет это особенностью, а не болезнью. Но это не особенность.       — Ты правда особенный, Рэй.       — Что делает меня особенным?       — То, что ты с самого начала не стал задавать лишних вопросов. А теперь замри!       Парень послушно замер с немного смущенным видом, а Флетчер сделал еще одно фото.              Когда Рэй моет чашки после кофе, Флетчер говорит ему в спину:       — Ты изменился. Стал жёстче. Может, это хорошо для тебя. Так легче. Но сейчас я смотрю на тебя и жалею о том, что не был рядом все эти годы. Ты не должен был проходить через эти перемены в одиночку.       Рэй останавливается. Вода продолжает литься, но он, кажется, и не замечает этого.       — Собирайся, отвезу тебя, пока не очень поздно. Мне завтра на работу, — бормочет он, выключая воду и оставляя чашки в раковине.       Флетчер медленно кивает, опуская глаза.       Рэй думает о том, что старческая сентиментальность — худшее, что может произойти с человеческим существом, но почему-то чувствует себя гадко. Должно быть, попал под чужое влияние.              Рэй неплотно закрыл дверь за собой, оставив полосу света. Флетчер ничего не сказал ему по этому поводу: только порадовался, что начал с фотографий «по работе», а не с тех, что наснимал во время их очередной встречи.       — Почему у тебя нет девушки? — спросил он, глядя на фото, что уже обсохло достаточно для того, чтобы свет его не испортил. Фотография была хорошей: с нее парень смотрел выжидающе и живо — за одно мгновенье до того, как сдвинется с места.       — Тебя это удивляет? — Рэй сдвинул банки с химикатами и влез на стол.       — Конечно. Ты хорош собой, — ответил Флетчер Рэю на фотографии.       — Тогда почему у тебя нет девушки?       — Потому что ты не девушка, Рэймонд.       Рэй спустился со стола и медленно подошел к нему. Флетчер взглянул на него.       — Стой… Сделай шаг назад, — прошептал он, и Рэй послушно отступил.       Дрожащими от волнения пальцами Флетчер взял его за подбородок и повернул к полосе света из приоткрытой двери. Он взял фотоаппарат и вставил в него свежую пленку.       Раздался тихий щелчок затвора, прежде чем Флетчер самостоятельно преодолел оставшееся расстояние между ними и поцеловал Рэя.              Когда автомобиль остановился у дома Флетчера, тот не торопился выходить.       — Забыл у меня что-нибудь? — Не глядя спросил Рэй.       — О, да, точно, — Флетчер снял со своего мизинца кольцо и бросил на заднее сиденье.       Рэй одобрительно кивнул.       — Береги себя, — неловко бросил он, когда Флетчер захлопнул за собой дверь.       Тот заглянул в открытое окно.       — Хочешь знать, почему я интересовался тобой? Когда я впервые увидел тебя, у меня сердце в пятки ушло. С первого взгляда, Рэймонд, — проговорил он, глядя в его глаза.       Вдруг Рэй смущенно улыбнулся.       Флетчер изменился в лице. Он снова видел перед собой того самого юношу, при взгляде на которого у него когда-то ушло в пятки сердце, а не большого и опасного мужчину.       Неужели Рэй, сам того не ведая, одурачил его в третий раз за вечер?       — До встречи, — не глядя на него сказал тот, уже отъезжая.       — До встречи, — ответил Флетчер, зная, что его не услышат, и нервно потер мизинец, на котором еще совсем недавно носил кольцо.