С Днём рождения, Оши!

Дни рождения — те самые праздники, которые приносят невероятную радость всем детям без исключения. Именно в этот день тебя все с улыбкой поздравляют, все дарят подарки, все слушают и дружелюбно смеются. В этот день ты — главный, ты — король, ты — эпицентр события. Но взрослея, ты понимаешь, что никому, кроме тебя, это не приносит должного удовольствия. Понимаешь, что всем глубоко плевать на твой праздник, они дарят подарки и улыбаются только ради приличия. А друзья все — фальш. Они строят из себя хороших личностей, делают вид, что хотят помочь и поддержать. Вот только они продолжают насмехаться над тобой… Бедный Эррор, как же тебе тяжело живётся с таким мировоззрением.

***

Сегодня был такой день, что хотелось только одного — разрушить какую-нибудь чересчур позитивную вселенную. Жестоко поиздеваться над слишком смелым и весёлым. Устроить нескончаемую пытку. И чтобы чернильная задница не мешалась на пути. Это бы стало самым лучшим подарком, другого не надо. «Утро началось не с кофе, а с падения на пол»*, как говорилось в одной малоизвестной песне. Глючный навернулся с гамака, лицом падая на пол Антипустоты. Залаганное рычание раздалось по всему пространству, наполняя тишину неприятными звуками. В настольном календаре этот день был отмечен чёрным маркером, перечёркнут красным крестом и простым карандашом подписан: «Самый худший день». Верно, Эррор просто терпеть не может этот отвратительный день. Его День рождения. Ура, ты на год ближе к смерти. Сейчас придёт Рипер и с издёвкой перекинет на своих счётах ещё одну единицу. Нет, обычно, он так не делает: боится быть стёртым. В прошлый раз, когда любитель длинных мантий пришёл чистосердечно поздравить с праздником, Создатели около месяца восстанавливали его вселенную, пытаясь вернуть память каждому богу и человеку. Ладно бы Глюк напал на одного Смерть, но чернокостный решил устроить себе пир. С тех пор Рипер старался не показываться разрушителю на глаза. Этот день. В этот день Эррор оказался в Антипустоте. Чёрный, ничего не понимающий скелет, покрытый глюками. В полном одиночестве. Конечно, на тот момент, когда он начал осознавать себя, ему ещё не были доступны сведения хотя бы о приблизительной дате. Только позже, от скуки, подсчитал дни и вычислил день «своего рождения». По иронии судьбы он выпал на четвёртое апреля. 4.04. Верно, это код ошибки. Создатели просто издеваются над ним, даже здесь напоминая о его ничтожестве. Эррор много на них кричал из-за этого, на что одни неумело оправдывались, мол, это не они решили, оно само так вышло, а другие надрывали голоса, на полу валяясь от смеха. Глюк терпеть не может этих тварей. Как бы Ошибкинс не ненавидел этот праздник, но ему срочно нужен подарок. Нет, от альтернативных ошибок ему ничего не надо, он устроит всё сам. Было несколько вариантов. Первый, сделать всё тихо и мирно, просто стыбзить шоколад из ChocoTale или CandyTale и насладиться новыми сериями «Undernovell'ы». Но это не укладывалось с его традицией — разрушением какой-нибудь АУ. Да, даже в свой день он не устраивал себе выходной, наслаждаясь криками умирающих жителей очередной ошибки. Вариант второй, устроить Радужной заднице марафон и напасть сразу на несколько вселенных. Увидеть растерянную и гневную морду, когда тот не справлялся со своими задачами и наблюдал за покодовым разрушением его «сокровищ», было одной из самых приятных вещей, что он когда-либо видел. Но и тут была загвоздка. Как и большинство типичных Сансов, Глюк очень ленив и не хочет лишний раз утруждаться. Тогда стоит сделать всё по старинке: напасть на значимую АУ, вызывая ветвь последовательных разрушений. Как-то ему даже удалось разрушить геноцидную вселенную UnderSwap'а. За ними тогда начала разваливаться Yandere-версия, пострадали SwapFell и FellSwap, где от разломов в некоторых локациях погибали монстры, в SwapLust у многих решительность начала отравлять носителей. Тогда Глючный был доволен собой, а Чернильница в панике старался вернуть всё в норму. Наблюдать за этим было чудесно, псих внутри ликовал. Сегодня вновь можно устроить ВЕЧЕРИНКУ. С нежеланием встав с пола и размяв затёкшие после сна в гамаке косточки, Глючный выбирал, какая вселенная сегодня пострадает. Обязательно стоит выбирать ту, от которой много альтернатив. UnderSwap был, UnderFell тоже не обошёл стороной, даже HorrorTale однажды пострадал. Ох, сколько тогда было криков от Хоррора. Но кто сказал, что его нельзя так же благополучно стереть? Ещё месяц тогда помалкивал, обходил стороной, на что Эррор ухмылялся. Верно, пусть боятся, он шутки не шутит. Какую же вселенную выбрать? Можно взять крупные, которые стремительно расширяются. Они тоже поколеблят баланс Мультивселенной. В идеале стоило бы разрушить UnderLust, но однажды они были чересчур смелыми. Похоже, защитники их уведомили о разрушителе, и им пришлось придумывать план действий. Тогда, когда гетерохромный собирался стереть одну из самых главных ошибок Создателей, они были в полной боевой готовности. Глючный опешил, но от цели отступать не стал. Уже распустил свои нити, как из самого разного оружия в него начали стрелять. Стрелы, пули были отравлены. Ну, для самих жителей извращённой вселенной в настойке решимости не было чего-то сверхъестественного, но Эррор с испуганными глазами уворачивался как мог. Такая наглость привела его в ярость. Он не щадил никого. И вот, одна стрела попала в плечо. Лучник торжествующе воскликнул: «Попал! Попал!». А Эррор перестал слышать что-либо. В голове звенело, стало слишком жарко. Появлялись странные, совершенно не свойственные Глюку мысли. Например, как скелеты размножаются? Может ли быть потомство у монстров разной расы? А у монстра или человека? А почему бы не… узнать? На личном опыте. Пока рассудок окончательно не ушёл, а глаза ещё способны были видеть, Эррор поспешил покинуть вселенную. С шумными вздохами и покачивания и из стороны в сторону, он открыл портал и ввалился в свою Антипустоту. Жители UnderLust'а ликовали, а хорошего лучника наградили. Чем именно, лучше не говорить. А Эррор мучался на полу своего дома, болезненно изгибаясь в спине, чувствуя всем телом, как Антипустота стирала инородный объект. Это длилось долго. Невыносимо долго. В итоге, в его голову не пришло ничего лучше, чем самому устроить себе разрядку. Тогда-то Ошибка понял, что в ту вселенную без должной подготовки он больше не сунется. Но что же выбрать теперь? Интересных вселенных, в которых с удовольствием можно провести время, а главное, с пользой для Мультивселенной, не так уж и много. Наверно, было бы неплохо стереть ту вселенную, где все слабаки, где никто не имеет желания сражаться. Например… ScienceTale! Верно, очень даже хорошая альтернатива. Если стереть их мир, то изобретения жителей должны исчезнуть вместе со своими создателями. Интересно, как будут жить другие монстры, пользующиеся их помощью? Да даже Инк или Дрим часто к ним заглядывают за помощью, а тут их не станет! Отличный выбор! Чернокостный определился, пора приступать к делу. Для начала, проверка своего оружия. Гастер-бластеры работают, кости тоже, телепортация в норме, нити крепкие. Посмеявшись самому себе, Глючный открыл портал в UnderFell, забрал из-под носа местного Санса шоколад и ступил уже на новую территорию. ScienceTale. Подземелье было промышленно развито. Повсюду провода, навороченные дома, лаборатории и монстры в халатах и очках. Эррор спрятался за одним из домов, открывая свою плитку. Сейчас он находился в Сноудине. Ему следует лучше разобраться, с какой стороны лучше всего нападать и как. Ясно, что в открытую действовать не стоит: учёные притащат свои странные штуки и будут неумело сражаться. Стоит уничтожить их склады и основную лабораторию. Они, если Глюк не ошибается, расположены в Хотленде. Что ж, с этим проблем возникнуть не должно. Телепортация всегда спасает, поэтому в одну секунду чернокостный оказался возле ЛАБа. Его никто не заметил, и он наконец смог пустить свои нити. Они вмиг обвили стены здания. Довольная улыбка, предвкушающая много крови и праха, скользнула на лицо. Эррор резко дёрнул. И тут же стены начали разваливаться, бетон ломался, падая на головы всех, кто находился внутри. Душераздирающие вопли слышались из будущих развалин. Эррор усмехнулся. Посмеялся. Во всё горло глючил и хохотал над своей проделкой. Да! Да! Больше! Больше разрухи и смертей! Псих внутри взял контроль. С широкой улыбкой и злобным взглядом Ошибка бросил нити в другие здания, провода, мимо проходящих испуганных монстров. И всё это кануло в небытие. Эррор чувствовал каждый сломанный код, каждую смерть, каждого, кто находился в радиусе ста метров. Они не успевали среагировать, как от них оставался лишь прах. Код вселенной стремительно менялся, разрушал свою защиту. Ещё немного уничтожения, и все единички с ноликами откроются перед Разрушителем. Он двигался дальше. Все механизмы отключены, лазеры сломаны, даже новомодные головоломки, пускающие ракеты, больше не работали. Кто-то из угла пытался включить ловушку, но и его душа оказалась под властью Глюка. Чернокостный с безумной улыбкой глядел в бледные глаза, из которых лились слёзы. Миг — вновь прах. Эррор смеялся. Много, громко. Разрушение за разрушением. И вот, нити подали сигнал, что от склада остались лишь развалины. Тут земля под ногами начала трескаться, а внутри образовавшихся разломов мигали зелёные цифры. Теперь можно менять код. Голубые змеи устремились ввысь, образовывая там удобное место для сидения. Глючный быстро туда телепортировался, глядя на полуразрушенный Хотленд и горстки праха. Конечно, с его зрением это было проблематично, но земля заметно серела. Улыбка стала шире. Перед чернокостным образовалось глючное окно с файлами игры, когда он провёл рукой по пустому пространству,. Множество папок, многие из которых на глазах исчезали. В папках хранились данные о монстрах, локациях, особенностях вселенной. Стоит расшифровать странные иероглифы по типу «c54HJi0#dE33f%Rt», как любые данные можно было стереть без возврата. Каждая АУ имеет свой шифр, которым обозначены файлы, так что расшифровывать получается только на месте. В этот раз кодировка сложная и так просто ничего не удалить. Саенс постарался, сомнений быть не может. Когда Эррор со злости ударил кулаком по экрану, разлом в Хотленде увеличился, а экран начал сильнее лагать. Нет, это никакой не знак, просто система реагирует на воздействие. Конечно, можно долго бить экран, но тогда он выдаст ошибку и взаимодействовать с данными станет невозможным. Глюк пробовал, он знает. Спустившись вниз, он направился в Вотерфолл. Придётся разрушать дальше, пока шифр не станет проще. Горы отваливались, водные монстры умирали. Провода рвались, падая в воду и устраивая короткое замыкание по всему району. Становилось темнее. Только гетерохромные глаза, подсвечиваемые красным, неизменно горели, оповещая о Разрушителе. Он был прав, сражаться жители не умели, никто и толком напасть не мог. Но настораживало одно: Инк до сих пор не пришёл. Обычно он прибегал, стоило хоть кому-то умереть не заданной для него смертью, или если дерево какое упадёт от воздействия не вписанных в программу персонажей. Но его всё не было. Глюк остановился. Нет, Хранитель отсутствует не просто так. Была вероятность, что в этот раз он не станет напрямую сражаться с Глючным, восстанавливая все его разрушения, пока тот не ведает. Но это не в его стиле. Инк обязательно должен притащиться со своей огромной кистью и кричать: «Ты что, это же сокровища создателей! Бла-бла, давай будем друзьями!». Стоило Эррору об этом только вспомнить, как гнев охватил его, заставляя идти дальше, в Сноудин. Если мудак не придёт, то ему будет только лучше. Выйдя из Руин 3.0, Ошибка пустил нити в образовавшуюся для него преграду. Оставшиеся жители вселенной успели установить невидимую стену, из-за которой чернокостный не мог пройти дальше. Разъярённый Эррор страшен. Опасен, как тайфун, землетрясение, засуха, извержение вулкана, всё это вместе взятое плюс ещё три таких же. Он зарычал: «Да как вы смеете, ничтожные ошибки! Вы думаете, что сможете остановить меня так?! ХА-ХА-ХА-ХА! Вы так наивны!». Он образовал перед собой всё тот же экран, взглядом проходясь по всем надписям. Читать их стало легче. Вместо «c54HJi0#dE33f%Rt» появилось «UJi0nd33fynt». Стоит только правильно переименовать папку, и можно будет легко её стереть. Эта наглая рыба как раз и была той, что удерживала барьер. На лицо вновь скользнула безумная улыбка. Чернокостный вводил заветное «Undyne». Амфибия ещё не подозревала, что её настигнет. Код расшифрован и нажата кнопка «Delete». Рыба начала биться в агонии, освобождая путь между Разрушителем и Сноудином. Руки, ноги её распадались на двоичный код, голос лагал, как у Эррора, началась быстрая смена настроений. Она покрылась лагами. А после погибла, оставляя после себя кучу единиц и нулей. Они тут же начали распространяться, охватывая тела других монстров поблизости. — Привет, Эррор, — этот голос, — скучал? Позади лыбящегося от своей победы и криков жителей скелета показался ещё один. Он с беззаботным лицом глядел в ошарашенные глаза, довольно улыбаясь. Сзади он держал свою «подружку», пытаясь что ли скрыть её. Одежда ничуть не отличалась, как и сам Хранитель. — Ты где пропадал, мудила?! — вместо приветствия выдал Эррор. Но, заметив прищуренные глазки противника, говорящие «значит, скучал», он вынул из своих глаз нити, собрался атаковать. — Впрочем, неважно. Если ты сейчас же не свалишь отсюда, то тебе снова придётся восстанавливаться около месяца. Хочешь, а, коротышка? — Не, не особо, — с добродушной улыбкой отвечал Инк. Он отошёл подальше и достал Бруми, но, похоже, атаковать не спешил. — Может, тебе оставить эту вселенную? Она же всё равно скоро появится вновь. — Ни за что! Пока эти чёртовы Создатели не поймут, что я никогда не отрекусь от своей цели, я буду разрушать, несмотря на их вмешательство! — Глюк победоносно вздёрнул нос и с дьявольской ухмылкой пустил нити в своего врага. Тот без особого энтузиазма отбил их, опёрся о кисточку и с фальшивым сожалением глядел на разгневанного скелета. — Нет, я не это имел в виду, — уворачиваясь от атак глючных костей, Инк был абсолютно спокоен. — Ты даже в свой День рождения работаешь. Неужели не хочешь отдохнуть? Эррор замер. Откуда Чернильница знает, что сегодня День рождения Глюка? Никто не осведомлён об этом. Ну, кроме... — Небось, у Рипера спросил, — в ответ смущённо хихикнули. — Ну, конечно же! Знаешь, мне плевать на этот никому не нужный праздник. А теперь хватит болтать, скотина радужная! Гастер-бластеры поочерёдно выстреливали из самых разных мест, кости лезли из всех щелей, но Хранитель с ловкостью уворачивался ото всех атак. Для него это всего лишь игра, где ты либо победитель, либо проигравший. Не имеет значения, кто именно, ведь двое друзей вновь соберутся вместе, чтобы сыграть. Здесь нет призов, лишь полученное от времяпрепровождения настроение. У каждого своё. Особенно у Инка, который терпеть не мог тишину. — Ты не любишь Дни рождения, потому что ты проводил их в одиночестве? В точку. Эррор чуть не упал от такого вопроса, который застал его врасплох. Он лишь сильнее разозлился от колкой правды, ударившей в лицо. Запустил ещё нитей, костей и бластеров, но на вопрос не ответил. — Наверно, и подарки никто не дарил. Эррор рычал, как зверь. Да Радужная задница издевается над ним! Чернильный заслуживает только самой ужасной смерти. — Если ты покинешь эту вселенную, то это станет самым лучшим подарком для меня! — Глюк оскалился, нанося всё новые и новые удары. — К сожалению, я уйду, только если первым это сделаешь ты, — с наигранной грустью отвечал Инк, пока уклонялся от атак. — Ага, счас! И тут Инк остановился. Он старательно разглядывал что-то сзади своего врага, вызвав тем самым у Глючного интерес. Он уже хотел обернуться, как слова белёсого остановили его: — Да, ты прав, прямо сейчас. Инк надвигался на Эррора. Глаза хитрющие, а улыбка не предвещает ничего хорошего. Что этот идиот собирается делать? Глюк попятился. Он вновь запустил кости, но враг отбил их, не прекращая идти вперёд. Такая целеустремлённость пугала, буквально выключала мозг. Чернокостный перестал атаковать, метался глазами в разные стороны, пытаясь найти себе укрытие. Инк приближался. Два метра, метр, половина. Вот он уже стоит вплотную, ласково смотрит в гетерохромные зрачки, которые сейчас бешено дрожат, не смея отвести взгляда. Такая близость ужасно пугала чернокостного. На теле появились новые лаги, а сам он был на грани краша. Эррор от страха не мог сдвинуться с места, хоть позади и было свободно. Весь организм сковала непонятная сила. А Инк довольно лыбился, когда вплотную приблизился к лицу врага. Жители ScienceTale'а, наблюдавшие за этим, были в некультурном шоке. Вот чего-чего, а такой сцены они точно не ожидали. Белые ладони быстро ухватились за скулы чернокостного, а губы рывком впились в чуть приоткрытый от боли рот. Послышались скрежет, помехи, звуки вылетевшей Windows, а за ними показалась шкала загрузки. — Всё, забирай, — Инк отдал обездвиженное тело в руки своему другу, который благополучно затащил его в портал.

***

Ошибка очнулся только на следующий день на полу своей Антипустоты. Сначала он не понимал, что произошло, но воспоминания холодной водой окатили его с ног до головы. Он от своей же тупизны и беспомощности зарычал, руками скрывая своё смущение. — Да этот Радужный мудила!.. Да эта тварь!.. Да он!.. — не мог подобрать гневных слов Глючный. — Да если я его увижу, то все кости ему в пыль разотру! Но перед этим буду долго и мучительно пытать! Заставлю чернила литься изо рта! Да, так и сделаю! Пусть только покажется мне на глаза! Когда Эррор разобрался с будущим планом действий, он кряхтя принял сидячее положение. Хотя от неудобного лежания и болела спина, центром внимания стала рядом стоящая коробка в подарочной упаковке. Коробка была чёрная, а лента, обвязывающая её со всех сторон, алой и завязана в красивый бант. Первая мысль, пришедшая Глюку в голову, — это то, что ему подсунули бомбу. Он тут же вскочил с места и отскочил от неизвестного объекта. Прошла минута, а коробка не взрывалась, не отправляла воздух ядовитым газом, даже кровожадный робот-убийца не вылез из неё. Она продолжала стоять как ни в чём не бывало. Внутри не тикало. Значит, не бомба. Чернокостный с осторожностью подошёл к ней ближе, словно боялся внезапного взрыва до сих пор. Шаг за шагом, и скелет уже мог видеть небольшой листочек, приклеенный к коробке. На нём виднелись надписи «От кого» и «Кому». Но сами символы виднелись плохо. Только когда Ошибкинс взял коробку в руки, слова были чётко видны:

От кого: от Радужной задницы Кому: Глючной заднице С Днём рождения!

А в конце нарисован милый улыбающийся смайлик с высунутым языком. Небывалая ярость окутала Эррора. Он вмиг вышвырнул подарок подальше в надежде, что тот больше не попадётся ему на глаза. Но коробка с непонятным содержимым продолжала мозолить глазницы. Чернокостный тут же туго обвязал предмет нитями, плотно сжал его стороны и подвесил на потолке, далеко-далеко от земли. Почему же сразу её не уничтожить? Инка этим всегда можно шантажировать. Пока не знает как, но можно. — Этот придурок ещё и издевается! — кричал в никуда Глючный, лишь сильнее провоцируя свою ярость. — Ну, он у меня попляшет, тварь! Прямо сейчас! Глюк не хотел медлить со встречей. Стереть улыбку с его лица, услышать его вопль боли, увидеть, как растекаются чернила по нитям, медленно капая на землю очередной альтернативы, — вот, что незамедлительно требовалось Глючному. Он без промедления открыл портал в случайную АУ, название которой даже не посмотрел. Пусть хоть HarmonyTale или DreamTale, да даже оригинальная вселенная — не имеет значения, нужно срочно что-то разрушить, чтобы «мило» побеседовать с врагом. Эррор оказался на пустыре. Развалившиеся домики вдалеке свидетельствовали о давно покинувших поселение монстрах или людях. Вокруг стояли загнивающиеся сосны, которые печально склоняли свои верхушки к земле. Не было ни единой души. Только снег безмятежно падал, укрывая собой слой пыли. Это геноцидная вселенная, что не очень радовало. Тем не менее, крики и боль красноглазый желал услышать лишь от одной персоны. Нити без промедления охватили деревья, и так разрушенные здания и стены Подземелья. Одним рывком он ухудшил положение всего находящегося вокруг. Земля содрогалась — возникает неминуемое землетрясение. Наверно, в этом мире ядро неустойчиво, отчего часто случаются стихийные бедствия. Плевать. Пока Чернильница не придёт, уходить нельзя. — Эррор, ты опять за своё? — вспомнил лучик, вот и солнце. — Эта АУ и без тебя разваливается, а ты ещё и пр- — Как же мне надоели твои издёвки, аномалия! — прервал очередную лекцию про полезные вселенные Глючный. — Ты думаешь, это забавно?! Огорчу тебя, но твои шутки заведут тебя в могилу! Сначала Инк стоял без движений. Ему было сложно переварить услышанное. В глазах засияли два белых безжизненных овала. Он поражён. А так ведь хотел, чтобы Эррор хотя бы задумался над его подарком. Зрачки поменяли форму: голубая слеза и синее разбитое сердце. С расстояния Ошибке такое точно не заметить, зато он уловил съёжившиеся движения, превращающие только что бодрого скелетика в зашуганного котёнка. — Значит, ты прочитал, — Хранитель опустил голову и прикрыл глаза, неуверенно сжимая пальцы на руках. — Я до последнего думал, что ты просто вышвырнешь коробку куда-нибудь подальше, но… — пальцы сжались в кулаки, а сам белёсый резко поднял голову. На глазах уже выступили слёзы, как прозрачные бусинки, маленькие и хрупкие. — Я был искренен! Я правда люблю тебя, Эррор! Теперь очередь Глючного удивляться и стоять в ступоре. Ему послышалось, или этот идиот в действительности сейчас признался ему в любви? Нет, наверняка шутит, как он любит это делать. Инк же бездушный, ему никогда не понять такое чувство, как любовь. Но… он плачет? Голос его надрывался, ему явно было сложно это говорить. Так значит, не врёт? Этого не может быть… — Эррор? — белёсый в недоумении наблюдал за «статуей своего врага». За минуту он не сказал ни слова, даже не шевельнулся и не показывал свою агрессию. Такое было чувство, что тот только что узнал нечто поразительное. — Ты что, не читал моё письмо? Этот вопрос вывел чернокостного из раздумий, которые ещё немного, и привели бы к перезагрузке. Он вздрогнул, испуганными глазами посмотрел в сторону противника. Письмо? Он не видел никакого письма. Быть может, оно находилось в коробке? Ну, точно же! Наверняка, в этом заключался его подарок. А Эррор, как последняя скотина, которой и являлся, накричал на него, даже не посмотрев, что внутри коробки. — Я… — Ошибка виновато отвёл взгляд, так и не решаясь продолжить свои извинения. Это не в его стиле, да и сам скелет никогда подобным не занимался. — Всё понятно, не читал, — слёзы из глаз продолжали течь, но сам их обладатель пытался сохранять спокойствие. — Не так ты должен был это узнать. А я, тупая пробка, опять порчу свой же план… — он задумался: что можно сказать сейчас? Уже не имеет смысла. — Знаешь, Эррор, воспринимай это как шутку. Или вообще забудь. Подарок можешь выкинуть куда-нибудь, он всё равно бесполезный. А я… Я тебе больше не помешаю. Прощай, — Инк без промедления открыл чернильный портал и прыгнул в него, оставив врага наедине со своими мыслями. Душа заколола. Эррор убивал тысячи монстров, разрушал целые вселенные, не оставляя за ними ничего. А сейчас ему вдруг стало как-то совестно. Его, сволочь и скотину, которая не печётся о чувствах остальных, любят? И не абы кто, а враг, не имеющий души и эмоций, который сражается с Глюком чуть ли не каждый день. И он понятия не имеет, как реагировать на признание. Его злая натура твердила, что таким образом Инк просто хочет переманить его на свою сторону, что любовь для бездушного неестественна, что в один прекрасный день тот просто избавится от Глитча. Да и к тому же, разве Эррор питает к хранителю взаимные чувства, если б это оказалось правдой? Нет, совсем наоборот. Тогда почему он не может взять и забить на это признание? Наверно, потому что не верит, что кто-то мог его полюбить. Нужно проверить. Дав себе мысленную пощёчину, Ошибка открывает портал в свою часть Антипустоты, дабы достать ту коробку и проверить её содержимое. Высоко-высоко, над сотнями кукол, невозможно было заметить помятую чёрную коробочку. Но Эррор знал её примерное местоположение и потянул за нити. Вскоре появился подарок. Голубые змеи тут же отпустили предмет, передав в руки Глючному. Пришёл страх. Страх перед неизвестностью. Эррор успел уже раз пять перечитать имя адресата, а никак не мог собраться. Он боялся, что после прочитанного может произойти что-то необъяснимое и ненормальное. Боялся, что любовь Инка к нему окажется правдой. Боялся… разочаровать? Он, разрушитель и убийца, боится розовых соплей? Чушь! Так, как это развязывается… Ленточка полетела в сторону, за ней и крышка. И взору чернокостного пристали несколько вещей. Во-первых, любителю горького понравился коллекционный шоколад с красной ленточкой. 100-процентный, между прочим. Это непроизвольно вызвало улыбку: он давно искал в различных альтернативах именно эту плитку. Глюк сразу же открыл её, чтобы распробовать. Настоящая горечь, без заменителей. Вот оно, произведение искусства. Не то, что ваши картины, музыка и литература. Маленький кусочек так и таял во рту, оставляя за собой не всем приятный привкус. Но Эррор был доволен. Такой подарок был действительно нужен. Инк постарался и отрыл это сокровище. Наверное, сотню АУ прошарил, только чтобы подарить злосчастную шоколадку… своему врагу. Блаженная улыбка сменилась на грустную, а есть перехотелось. Плитка была отложена в сторону. От глаз не скрылась кукла в форме Эррора: алые глаза-пуговицы, одна из которых была чуть меньше своей сестры, блекло-жёлтая широкая улыбка, хранящая в себе привычное безумство, даже одежда выглядела похоже, со своими неаккуратными швами на концах рукавов и штанов, синеватая на концах. Вот чего-чего, а этого он точно не ожидал. Работа была неаккуратная: стежки не сочетались с тёмной тканью и были неаккуратными, пришито было не пойми как. Сразу видно, что делал новичок. Неужели Инк сам это сшил? Даже не нарисовал, а собственными руками делал выкройку, подбирал ткань, вязал? Наверняка проколол себе палец. Сам по себе на тёмных скулах вспыхнул румянец. Чернильный старался для… него? Эррор взял миниатюрную версию себя в свободную руку и осмотрел со всех сторон. На ощупь мягкая и приятная, сразу понятно, что набито ватой, а не прахом монстров. Просто держать куклу себя в руках было странно. Ладонь вспотела. Глючный всегда вязал марионеток в знак того, что он победитель, что эта аномалия устранена. Но здесь же это было своеобразное восхваление его «хобби». Будто Инк действительно в восторге от его увлечения. Но это же неправильно. Он не должен восхищаться своим врагом! Не должен, а делает. Кукла легла рядом с откусанной шоколадкой. Эти две вещички лежали на квадратной подушке, по периметру точно совпадающей с коробкой. Небесно-голубого цвета, приятного и успокаивающего, она была большой, перьевой и абсолютно точно немыслимо мягкой. Тыкнув в неё, палец ощутил шёлковую ткань и достаточную твёрдость подушки. Идеально. И здесь Чернильный постарался. Вон, оставил своеобразную подпись в углу — практически незаметную кляксу. Эррор сильнее начал сомневаться в том, что правильно поступил, решив открыть коробку. Под подушкой, аккуратно положенной рядом с другими подарками, лежал листок белой бумаги, сложенный вдвое. Надпись гласила: «Обязательно к прочтению! Извини за мелкий почерк». Вот оно. То, из-за чего Инк так сильно расстроился и убежал в портал. Руки дрожали. Сейчас Эррор не чувствует себя беспощадным убийцей и грозой Мультивселенной. Он подросток, которому впервые в жизни признались в любви. Эмоции шалят, забивают ненужными мыслями черепушку. Глюк совершенно не понимает, что делать. Перед ним находится то злосчастное письмо, после прочтения которого неизвестно, что произойдёт. Испытывать страх слишком непривычно. Чернокостный не привык бояться, не привык сомневаться в своих действиях, не привык выбирать из добра и зла. Откуда же появился этот слюнтяй? Нет, никуда не годится, совершенно неподобающе! Эррор сдвинул брови к переносице. Его бесило влияние подарков Инка на него. С чего бы ему беспокоиться о «чувствах» бездушного? Что бы он там не прочитал, он ни за что не изменит своей точки зрения. Убедив себя в этом и с недоброй улыбкой кивнув самому себе, Эррор достал из внутреннего кармана кардигана очки и взял листок. Глубоко вздохнул. «Привет! Как ты мог догадаться, это я, Инк. Во-первых, с Днём рождения тебя! Я не знаю, что принято желать в таких случаях, но пусть у тебя будет много счастья и позитива, поменьше хмурых дней и побольше друзей, желаю тебе избавиться от своей гаптофобии и социофобии. Думаю, достаточно. Во-вторых, хочу извиниться за содеянное. Я не знаю, как мне придётся действовать, так что если я тебя вырубил, то извини за сильный удар, а если поцеловал, то извини за нарушение личного пространства. А теперь к сути. Я очень давно составлял план, как лучше можно тебя поздравить. Узнал у Рипера дату твоего рождения, даже подговорил Фреша залезть к тебе домой и помочь тащить тебя (мне пришлось отдать ему целую вселенную, ты представляешь?! Какая наглость). Я ни раз видел, как ты вяжешь кукол (они просто чудесны, у тебя талант!), любишь есть горький шоколад, а подушка будет удобна для сна, учитывая то, что спишь ты в гамаке (да, это я тоже знаю, хи-хи). Обходил множество АУ в поисках самого лучшего шоколада, одна из Ториэль научила меня вязать, а подушку я нарисовал (извини, не удержался). И вот, у меня всё готово, осталось только написать поздравление и придумать, как тебя можно выманить из дома на некоторое время. Но возникла проблемка: я совершенно не знал, как можно тебя поздравить, и стоит ли признаваться мне именно в этом поздравлении. Ты правда дочитал до сюда? Я надеюсь, что нет. Потому что мне очень сложно говорить об этом. В общем. Давай издалека, не против? Наша первая встреча. На тот момент ты уже разрушил GhostTale, UnderSwap, HotTale и ряд других. Я всё никак не мог понять, откуда у меня возникают эти периодические боли в груди. Почему моё тело чуть ли не разрывается на части, стоит тебе сломать код какой-то вселенной. Через боль я пошёл на проверку в очередной раз. HorrorSwap. Я увидел, как в развивающейся вселенной ходит внекодовый персонаж. Вид уже до невозможного искажён, а он ещё и портит коды целых миров. Я тогда пришёл в ужаснейшую ярость. Вот этот монстр, из-за которого я еле могу двигаться и соображать, пока в голове гудит, а тело сгибается в три погибели! Вот он, кто уничтожает прекраснейшие сокровища Создателей! Я выпил краску, отвечающую за ярость. Грубо окликнул. И ты повернулся ко мне лицом. Безумная самодовольная улыбка была на твоём лице. Но знаешь, я как-то не обратил внимание. Меня привлекли глаза. Я увидел в них что-то такое, что полностью поменяло моё мнение о тебе в один миг. Тогда случилось невозможное: большая, я бы сказал, огромная доза краски в одну секунду выветрилась, заменяя себя удивлением. Никогда у меня подобного не было. Ты смотрел на меня в недоумении, как на дурака какого-то, а я с открытым ртом пялился на тебя, не решаясь ни сказать что-либо, ни сделать. Я был поражён увиденным. Я абсолютно не понимал, почему тело меня не слушается, а в голове полная пустота. Пока ты с ехидной улыбкой меня не атаковал. Наша первая встреча, наша первая битва. Помнишь, как я пытался узнать твоё имя, пытался разговорить тебя, а ты всё отвечал: «Зачем аномалии в последние минуты узнавать имя своего убийцы?» — и долго-долго смеялся. В итоге, ты одержал победу и убил меня. Пока я восстанавливался, понял: мне обязательно нужно увидеть тебя снова. Ты решил напасть на FarmTale. Там мы вновь встретились. Видел бы ты своё лицо, когда увидел меня! Твоё недоумение дало мне фору, я победил, отпустив тебя измотанного в портал, который вёл в Анти-пустоту. «Ого, он тоже житель Антипустоты!» — подумал я и был несказанно рад, ведь у нас появилось что-то общее, новая тема для разговора, если такой случится. Битвы продолжались снова и снова. Я постепенно узнавал тебя лучше, записывал каждый интересный факт на шарф, чтобы не забыть, а главное, я наслаждался нашими встречами. Просто видеть тебя было для меня огромным удовольствием. Я часто засматривался на тебя во время битвы, подмечал детали. После двадцатой битвы, может, позже, я стал тебя рисовать. Если б ты побывал у меня дома, то удивился бы количеству своих портретов. Самые разные эмоции я изображал: гнев, разочарование, безумие, саркастический смех, усталость. Но мне хотелось нарисовать радость. Не ту злорадную, какую я вижу каждый раз, а добрую и искреннюю. Я пытался, сотни раз, но всё не то. Мне нужно видеть это вживую, только так я смогу передать всё через картину. И вот, наступил тот прекрасный день. Это случилось совсем недавно, где-то полгода назад. Я уверен, ты помнишь этот момент. OuterTale. Я часто приходил туда за вдохновением. Решил наведаться: твой портрет опять не получался. Каково же было моё удивление, когда на обрыве одного из островков я увидел тебя, вяжущего одну из своих кукол. Ты сначала меня не заметил, а я уже приготовил свою Бруми и с опаской окликнул тебя. Ты без энтузиазма повернул ко мне голову и бросил: «Я не в настроении сегодня сражаться». И просто продолжил вязать. Я был в шоке. Чтобы ты, и не атаковал меня? Я простоял неподвижно с минуту. Тебя, похоже, это начало злить. Ты сказал: «Хватит сверлить меня взглядом. Ты ведь пришёл сюда зачем-то? Вот и иди по делам», — «Я… пришёл посмотреть на звёзды», — всё ещё находясь в прострации, ответил я. — «Ну, так садись и смотри. Кто тебе запрещает?». Ты вновь меня удивил: «А я тебе не помешаю?». «Если не будешь болтать, не помешаешь», — получил я ответ. Я разрывался между чувствами, не знал, какую краску выпить. Я был несказанно рад, что ты разрешил мне остаться, но и напуган, ведь не знал, что ты можешь сделать, удивлён, ведь ты мне даже не нагрубил. Выпил сразу три флакона и уселся рядом с тобой. Ты промолчал, а я не стал рушить тишину. Сказать по правде, даже глядя на звёзды, я постоянно смотрел на тебя. Такой спокойный, мирный, тихий. Я никогда тебя таким не видел. Я выпил ещё краски счастья. Я должен благодарить Создателей, что они подарили мне такой шанс увидеть тебя настолько близко. Спустя час ты встал и открыл портал в свою часть Анти-пустоты — собирался уходить. Я с тобой попрощался. И тогда, только тогда произошло то, что перевернуло всю мою жизнь с ног на голову. «До встречи. Спасибо за хорошую компанию», — и ты улыбнулся мне. Самой доброй, самой нежной, самой искренней, самой лучшей улыбкой, что я когда-либо видел. Ты ушёл, а я минут пять сидел и смотрел в то место, где ты стоял. Все чувства вновь обнулились, оставляя за собой головокружение, ком в горле и несильную боль в области живота. Я сам не заметил, как оказался дома на своём диване и смотрел в потолок. Мне потребовался целый день, чтобы понять это новое чувство, которое меня не отпускало. Я влюбился. Влюбился в твою улыбку, в твоё спокойное молчание, в твои увлечённые и сосредоточенные глаза. Я влюбился в тебя, Эррор! Везде, везде я видел твой образ, часто путал имена друзей с твоим именем, я думал только о тебе. Дрим сказал, что это одержимость. Но я ничего не могу поделать. Я рассказал Дриму про все те эмоции, что чувствую к тебе, что действие красок рядом с тобой сводится на нет, что я сплю и вижу твоё лицо. Он сказал: если я не признаюсь тебе, станет только хуже. Я откладывал, потому что боялся твоей реакции. Знаешь, я даже стал меньше пить красок: думал, что так избавлюсь от неестественных для меня чувств. Но ничего не менялось. Рядом с тобой я ощущаю все эмоции, пусть даже я не пил их два или три дня. Я уже хотел оставить свой пост хранителя, лишь бы перестать видеть тебя. Думал, что хоть так избавлюсь от чувств. Создатели не позволили. И вот сейчас под контролем разгневанного Дрима я пишу это письмо. Это уже тридцать седьмая попытка. Я не пил краски неделю, для меня это рекорд. Но я всё ещё ощущаю те приятные чувства, когда я вспоминаю тебя и ту кроткую улыбку. К чему же я всё это вёл?.. Я люблю тебя. Не думаю, что чувства взаимны, но мне нужно было это сказать. Пожалуйста, дай мне шанс! Я не могу терпеть пытку своих эмоций. Не в одиночестве! Я не могу больше натягивать улыбку при каждой нашей встрече, когда в груди скребутся кошки. Так что, пожалуйста, не отвергай меня. Только рядом с тобой я буду по-настоящему счастлив. И если ты меня отвергнешь, то, не беспокойся, я больше никогда тебя не потревожу… Но ты ведь точно не прочитаешь это письмо. Чего же мне беспокоиться? Всё будет, как прежде. Просто… Просто это письмо, чтобы поздравить тебя. С Днём рождения, Оши!

Радужный мудак

Листок выпал из рук. В горле засел крупный ком, ноги подкашивались, а на глазах навернулись никем непрошенные слёзы. Всё тело дрожало, в голове пустыня Сахара. Белая пустота словно сдвигала несуществующие стены на Глючного, пол словно перестал ощущаться. Эррор не верил. Такое письмо не мог написать бездушный монстр, не мог написать Инк. Всё то время, что они были знакомы, Глитч в упор не замечал заинтересованность врага в нём. Оправдывал его глупое поведение банальным желанием позлить. А ведь та их встреча в OuterTale'е действительно изменила мнение Эррора о художнике. Глюк соврёт, если скажет, что те посиделки ему не понравились. Тогда он находился в хорошем расположении духа, потому и общество врага было не так противно. Но кто же знал, что благодарность просто за то, что ему не мешали, перерастёт в влюблённость?! Даже не так. В одержимость! А Эррор не замечал странное поведение хранителя, игнорировал. И к чему это привело? К тому, что Глюк сидел сейчас на полу Анти-пустоты и не знал, что делать. Определённо, нужно поговорить. В мирной обстановке, без посторонних глаз. Но вывести художника на диалог не получится: тот явно после провала своего плана не захочет появляться. Даже сказал, что больше не побеспокоит… Минуточку. А вот эту фразу Эррор пропустил мимо ушей (наверное, потому, что их нет)! Скелет резко вскочил на ноги и приступил к наворачиванию кругов. Инк никогда не говорит на такие темы попусту, ведь сам не любит враньё: «Горькая правда лучше сладкой лжи». А обещания он всегда сдерживает. Если сказал, что в следующий раз надерёт задницу, значит, надерёт. Если сказал, что добудет те акварельные карандаши, которые остро заточенные можно использовать, как стрелы, значит, готовься попасть под обстрел. Если сказал, что больше никогда не побеспокоит, то пропала твоя тупая головушка, Эррор. А ведь этот Чернильный может быть где угодно! В Мультивселенной сотни, тысячи различных вселенных! А кто сказал, что Инк не может навсегда покинуть свой дом и уйти в другую вселенную? Никто не знает, что взбредёт ему на ум! Больше медлить нельзя. Прошло от силы-то полчаса, ну, сорок пять минут. Далеко Инк уйти не мог, а значит, заканчивает свои хранительские штуки и окончательно исчезает. Эррор в спешке открывает первый попавшийся портал. Даже название АУ не запомнил, настолько срочно нужно поговорить с художником.

***

В тот день Глючный просмотрел свыше двадцати различных вселенных. Но нигде хранителя не было видно. Как сквозь землю провалился. Эррор в безнадёге даже спрашивал аномалии, не видели ли они скелета с пятном на щеке, в куче одежды и выглядящего, как азиатский бомж. Те лишь пожимали плечами. Ну, самая адекватная часть из них. Эррор настолько отчаялся, что решил разрушить один мир. Но никто не пришёл. Когда аномалия сделала последний вдох и распалась на код, на место паники пришло осознание — Эррор потерял Инка. И вот, это всё! Конец даже не начавшимся отношениям! А ведь Глюку было по правде интересно, что художник чувствовал к разрушителю, пусть и Чернильница ему никак не симпатизировал. Наверное, напрашивается логичный вывод: забить на своего врага болт и продолжить идти к своей цели. Первые дни Эррор так и делал. Он старался игнорировать свою проблему. Раз Инк сам решил поставить крест на своей любви, то кто ему помеха? Но каждый раз, стоило чернокостному только шагнуть в очередную аномалию, чувство вины преследовало его. Каждый шаг по чужой территории отдавался громким колоколом в голове, и звучал звон призывно, будто кричал: «Ты виноват! Найди! Спаси! Прими! Здесь только твоя вина! Ты виноват!» И всё по кругу. Голова гудела, совесть ни на шутку разыгралась, не оставляя глючную голову ни на секунду. И что ему прикажете делать? Он не мог уснуть, его мучила бессонница. Месяц. Целый месяц Эррор не выходил из своей пустоты и принимал снотворное, чтобы не загнуться. Хотя такие мысли посещали его всё чаще. Зачем что-то делать, если навсегда исчез тот, кто скрашивал рутину? Зачем жить, если тот, кто раздражал, перестал это делать? Глючный не раз просматривал события в АУ, где возлюбленные не могут жить вместе, не могут признаться в чувствах, и всё заканчивается на несчастной ноте. Глючный хотел понять, как себя сейчас ощущает Инк. А, может, его вообще сейчас нет в живых? Что, если он смог упросить Создателей раз и навсегда уничтожить его? Не-ет… Нет! Да кто бы ему позволил? Он же не мог так просто взять и умереть. Он же столько раз уходил с поля боя мёртвым, пусть и звучит эта фраза неправильно. Неужели из-за какого-то там Эррора он совершил суицид? А ведь может. А ведь это веская причина. Кошмар. Глючный не мог успокоиться. Если раньше он страдал из-за того, что не смог поговорить, то теперь он страдает, что не может увидеть. Если раньше он даже не задумывался о том, что Инк может не просто исчезнуть, а исчезнуть, то теперь Глюк уверен, что именно последнее он и сделал. И что же? Теперь Ошибка не спит по три-четыре дня. В его новые интересные занятия входит проверка Антипустоты на наличие жизни. Это очень кропотливая работа, требующая максимального сосредоточения. Если кто-то думает, что в Антипустоте ничего нет, то это заблуждение. Тысячи, сотни тысяч, миллионы самых разных частиц остатков живых организмов от существующих и уже уничтоженных вселенных. В основном это пыль или прах, иногда попадаются разные крысы, пауки, всякие насекомые — все мелкие твари, которые могут выжить в постапокалипсисе. И они-то и составляют девяносто процентов всего «населения» Антипустоты. Они — новые нули и единички, из-за которых код этого места постоянно меняется. Найти здесь другое живое существо, конкретное, кажется невозможным. Нужно точно знать, как записывается в программе Инк, чтобы распознать именно его. Это невозможно. Но Эррор упёртый. Он старается найти следы белёсого в бесконечных цифрах, файлах, коде. Он не хочет так быстро сдаваться. Идёт второй месяц. Психические расстройства дают о себе знать. Глюку повсюду мерещится голос хранителя, его образ, но он не грустный, а радостный, словно ничего не случилось. «Привет, чем занимаешься?» — спросил он однажды совсем невинно, а потом переместился из одного места в другое, любопытно глядя на своего «сожителя». Эррор старался игнорировать его присутствие, но в тот день решил ответить, отрываясь от безуспешного копания в коде Антипустоты: «Тебя ищу». «А зачем?» — так же беззаботно отвечал он, заглядывая в программу. «Мне нужно поговорить с тобой, увидеть тебя», — совсем безнадёжно говорил Глючный. «А зачем?» — не унималась шиза. «Чтобы ты не так страдал! Ты же любишь меня! Мне нужно знать, что я не ранил твои чувства», — огрызнулся, но не оторвался от наблюдений, попивая уже третью кружку кофе за утро. «Ты так уверен, что мне без тебя плохо? — и тогда Эррор задумался над его словами. — Я же бездушный. Да и память плохая. Наверное, я уже забыл про тебя. Хе-хе, это в моём стиле», — «Инк» хихикнул, крутя в руках свою верную подругу. А вот чернокостному было не смешно. Он задумался. А что, если этот мираж прав? Что, если Эррор себя накручивает? Да и на что ему вообще сдался этот никчёмный хранитель? Он же его терпеть не мог, почему сейчас печётся о его состоянии, как о собственном? Да даже больше, чем о собственном! Ради красочного мудака он не спит по несколько дней, перестал разрушать вселенные, ищет его, чтобы выяснить отношения. Боже, какой Эррор дурак! Глюк вспылил. От злости, накатившей от осознания ситуации, он опрокинул рядом стоящую кружку с бодрящим напитком, пролив большую часть на шизофрению. «Инк» не заметил, и отпечатков на нём не осталось. Он только издал смешок и сказал: «Ну, не кипятись. Лучше сходи развеяться. Когда ты последний раз был не у себя дома?» А ведь верно. Из своей Антипустоты Эррор не выходил целый месяц. Ему определённо нужно проветриться. Что-то недовольно прорычав, чернокостный открыл портал в свою самую менее не любимую аномалию — OuterTale. Здесь всё было как прежде. Кажется, будто только эта вселенная не меняется. В космосе по-прежнему сверкают золотые, серебряные, рубиновые, сапфировые звёзды, что ведут неслышную беседу с планетами. Они словно сплетники рассказывают всё, что видели, что слышали. Звёздочки стоят неподвижно, создавая иллюзию спокойствия. Им вторят и самые большие, и самые маленькие планеты. Вон у той, например, целое кольцо спутников-детей. А другая одинока и сера́, она недалеко от планеты OuterTale'а, но боится с ней заговорить. Стеснительная… Как же Эррор скучал по этим выдуманным историям. А ведь он в тишине на том обрыве, уже по праву принадлежащем тёмному скелету, где и трава зеленее, и далеко от шумного города, и тише, и спокойнее, любил сочинять истории про космических путешественников, злодеев, героев, принцев и принцесс. Он никому не рассказывал об этом глупом и бесполезном занятии. Он же не ребёнок, чтобы вообще мечтать о такой чуши. Которая заменяла чернокостному общение и социум. И была очень полезной для отдыха… Как хорошо. Подойдя к излюбленному обрыву, Глючный сел на край, свесив ноги в бездонную пропасть. Свежий ветер дул откуда-то слева, наверное, с запада. Он несильными потоками обходил вокруг скелета, освежив его мрачное состояние. Зеленеющая трава и всякие разные цветы стали хорошим ковром, удобным и мягким. А поблизости никого. Эррор улыбнулся. Как он мог забыть про столь чудесное место? Поднимая голову кверху, он громко выдохнул и смотрел на движения вселенной. Можно, конечно, надеть очки, чтобы разглядеть космос более детально, но такими пятнами он гораздо красивее. Словно разлили краску по чёрному холсту, создав шедевр мирового искусства. Пятна, что были больше других, — это планеты. Меньше — звёзды. Двигаются — кометы. А остальное и не нужно. Для новой истории достаточно и такого маленького количества информации. Эррор иногда думал над тем, почему ему вообще нравится придумывать рассказы. Он же таким образом создаёт, пусть и в мыслях, то, что старается разрушать. Все вселенные: уничтоженные, не сломившиеся под рукой Глюка или только что созданные, — это творения Авторов, это истории, это повести, это сказки. Такие же, как и у чернокостного. Но он отбрасывал эти мысли и наслаждался моментом, пока можно. Рассказы составлялись на основе его дня. Или на основе какого-то очень важного события. В голове вертелся только один сюжет. Тяжело выдохнув, Эррор осмотрел небо на наличие подходящих объектов. Вот, есть. Уже рисуется картинка. И придумывается концовка. Она печальная, но, видимо, не для всех персонажей сказки. Зато реалистичная. Продумав ещё немного деталей, рассказ был готов. Итак, жили-были две планеты: Создание и Разрушение. Создание имела очень много друзей-спутников. Они составляли вокруг большой цветущей планеты целое кольцо, защищающее от врагов и опасностей. Создание же давала дом, такую же защиту, общалась с ними и всегда была верным другом. А Разрушение была одинокой планетой. Рядом с ней не пролетала даже самая маленькая комета. Разрушение сама уже разваливалась на части. Тёмная планета, практически незаметная в космосе из-за своего окраса, образовывала вокруг себя облако ядовитого мусора. И если кто-то появится рядом с ней, то грозится быть уничтоженным. Но как ни странно, Создание очень тянулось к Разрушению. Цветущая планета нашла в ней что-то такое, что её привлекло. Возможно, кратеры, может, ядовитое облако. Создание не могла перестать думать о Разрушении и стремилась стать к ней как можно ближе. Но Разрушение наоборот отдалялась, ведь считала каждого потенциальной опасностью. В один момент Создание подобралось к интересной планете. Пока Разрушение не видела, оставила ей в подарок один спутник, которому было велено сообщить одну важную новость. Когда Разрушение проснулась, обнаружила посторонний объект и сразу же подумала, что это шпион. Сомнений не было, жучок оставила Создание. В жутком гневе Разрушение намерена была уничтожить цветущую планету. Нашла её и узнала: Создание любит Разрушение, а сказать это должен был спутник, который, видимо, умер от ядовитого облака. Зелёная планета была рядом с тёмной слишком близко, поэтому яд попал на неё. Разрушение была в смятении. Она даже не сразу заметила, как у Создания начали гнить цветы. Но та не хотела предстать такой и поспешила отдалиться от своей любимой планеты, в то время как Разрушение добивалась от подарка-спутника информации. Узнала. И ужаснулась. Разрушение так оскорбляла Создание, называла бесполезной, грозилась отравить, а она всё это время молча терпела и любила. Тёмной планете нужно было срочно поговорить с Созданием, но её и след простыл. Нигде нет. Месяц, второй она потратила на поиски несчастной. Закрадывались мысли, что своим ядом Разрушение убила её. Но она не хотела в это верить и продолжала поиски. Даже её ядовитое облако со временем начало рассасываться, уменьшая своё воздействие. Тёмная планета была упёрта, поэтому искала и искала. Да и теперь Разрушение не представляла жизни без вечно приставучей Создания. И вот. В один момент на глаза попалась пустынная планета. Рядом с ней летало два-три спутника. По виду самой планеты можно сказать, что раньше здесь цвела жизнь: цветы и деревья превратились в торф и уголь, лежащий на поверхности, остались следы от рек, морей и океанов. Разрушение с испугом узнала в усыхающей планете Создание. Она подошла к ней и никак не решалась завести разговор. Но Создание сама… — Давно не видел тебя здесь, приятель, — мысли чернокостного прервал знакомый голос. От неожиданности Эррор вздрогнул и обернулся на звук — там стоял Оутер. Он улыбался и по привычке всех Сансов держал руки в карманах. Кажется, он даже не осознаёт, что разговаривает с разрушителем, который из-за прерванного рассказа сейчас в очень плохом настроении. — Какого чёрта ты сюда припёрся?! — Глючный встал земли и угрожающе смотрел на нового незваного собеседника. — Ну, это моя вселенная. Где хочу, там и гуляю, — безразлично пожал плечами Звёздный. — Но вот почему ты заявился сюда так неожиданно? Я не видел тебя уже второй месяц. Впрочем, как и Инка. — Инк тоже здесь не появлялся? — Эррор проигнорировал вопрос в свою сторону. Больше волнует то, почему Чернильный не заглядывал сюда. — Да, а тебя это удивляет? Или вы… — Оутер на несколько секунд замолчал, складывая пазл в единую картину. — Ох, всё ясно. План Инка провалился. — Какой план? — Дестрою не нравились все эти загадки, но узнать про хранителя всё, что можно, непременно нужно. — Он хотел признаться тебе в любви. И либо он так и не смог, либо ты ему отказал. Одно из двух, другого не дано, — Оутер от скуки покачивался вперёд-назад. По нему не скажешь, что он переживает за Инка и сочувствует ему. Это бесило Эррора ещё больше. — Я не успел дать ему ответ. Он исчез, — опустив взгляд, честно отвечал чернокостный. — Не успел? Интересно, — Оутер почесал свой затылок. Такой новости он не ожидал. — А если бы успел, что ответил? И этим вопросом Звёздный поставил разрушителя в ступор. Он ведь за всё это время так и не подумал, что бы сказал. Даже не думал о том, как себя вести, если вдруг Инк найдётся. Вот это задача! Эррор ведь не чувствует к белёсому сильной симпатии, которую называют влюблённостью. Да и Глюк никогда не был заинтересован в отношениях. Плюс ко всему, они враги, и заводить романтику с Инком было бы глупо. Но к этим фактам добавим то, что чернокостный ищет его уже второй месяц не для того, чтобы посмеяться над ним и отказать. Просто для чего-то ищет. Не может понять, но стремится поговорить с Чернильным. Хотя бы просто узнать, как он, почему решил избегать, и что им двоим делать дальше. Хочется увидеть его живым, не разбитым, улыбающимся. Эррор убивал много раз, и совесть молчала в тряпочку, но стоило отвергнуть чьи-то чувства, пусть это и было не совсем так, как вина преследует каждый день. Инк просто напросто нужен. — Это тебя не касается, ошибка природы, — спустя долгую паузу ответил чернокостный. Он скрестил руки на груди и злобно глянул на Оутера, показывая, что не настроен вести разговор. Но самого альтернативного Санса это не остановило. — Ты бы перестал притворяться грубым и злым, — извечная улыбка не спадала с лица. Такое ощущение, что Космическому нравится общаться с разрушителем. — Я же вижу, что ты совсем другой. — Ты сам-то слышишь, какой бред несёшь?! — такое обращение с собственной персоной разозлило Глюка не на шутку. Он вытащил из глаз свои нити и встал в позицию для атаки. — Да я тебя прямо здесь сотру, не оставив ни одного нуля и единицы в коде! А за тобой пойдёт и твоя глупая вселенная! Но Оутера это не пугало. Он как стоял на одном месте, так и не сдвинулся ни на сантиметр. — Приятель, остынь, — альтернативный Санс усмехнулся и, кажется, только шире улыбнулся. — У меня нет настроения сражаться с тобой, а умирать я сегодня не планировал, хех. Просто послушай один дельный совет: отвлекись. Знаешь, прогуляйся по разным вселенным. Без разрушений и убийств: Инку это явно не понравится. Просто понаблюдай за событиями, пообщайся с кем-нибудь, подружись. Авось, и жизнь наладится, и Инк найдётся, — не успел Эррор и слова поперёк сказать, как Оутер поспешил телепортироваться, оставив чернокостного одного обдумать сказанное. А ведь есть в этих словах доля смысла. Львиная доля. Как ни крути, а хранителя уже долго нет. Но не может же он навечно засесть в своей пустоте. Наверняка кто-то из ошибок его видел и знает, где искать. И самый верный способ узнать это без лишних пыток — подружиться. Да, разрушитель определённо не готов общаться с аномалиями. Но это единственный способ добиться нужной информации, никого при этом не убив, ведь беспокоить хранителя своим недоброжелательным появлением, по правде говоря, не хотелось. Да и если попробовать видеть мир, как Инк, наверное, и его мотивы станут понятны.

***

Второй месяц близился к концу. Глючный всерьёз занялся налаживанием отношений с некоторыми альтернативами. Начал, разумеется, с Оутера. Тот без проблем согласился общаться с разрушителем, поблагодарив за то, что советом Эррор воспользовался. Контактировать с другими живыми существами первое время было чрезвычайно сложно. Чернокостный привык со всеми разговаривать грубо и агрессивно, а тут ему нужно быть мирным и более спокойным. Он тысячу раз пожалел, что решил завести дружбу и пойти против своих принципов. Да, конечно, это новый опыт, это нужно для выяснения места нахождения Инка. Но у Эррора социофобия, адаптироваться среди других живых существ — значит смотреть страху в глаза. Со временем Оутер познакомил чернокостного со своими друзьями, представив того как очень хорошего старого друга. Право, от таких слов сам Эррор покраснел, но не позабыл представиться «заплутавшим путником, когда-то в детстве знакомым с Сансом». На удивление, все поверили рассказу и приняли разрушителя в своё общество. Тогда-то он начал спрашивать про ещё одного путника, которого Эррор потерял на дальней дороге. Никто никого не видел. Оутер как-то прознал об извечных расспросах местных жителей и предложил поискать в других вселенных. Тут была проблемка: все знают, кем на самом деле является Ошибка, и ни за что не простят. Кроме одного. С ним-то и начал втихаря общаться разрушитель. Свап Санс — по характеру настоящая копия оригинального Папайруса. Милый, добрый, доверчивый и всегда готов простить, принять в свои крепкие объятия. А главное, что очень хорошо знаком с Инком и должен знать, где он находится. Эррор как-то нашёл его одного, пока старший брат был на работе, и смог поближе к нему подобраться. Сначала Свап не на шутку перепугался, ринувшись со всех ног подальше от чернокостного, визжа что-то вроде «не подходи, не подходи». Такая реакция вполне оправдана: к тебе явился монстр, который держал тебя в плену, который контролировал твою душу, чтобы убить родного брата, который без труда разрушил твою вселенную, которого боится вся Мультивселенная. Вот поэтому Глюк и отказывался заводить друзей. Очень многие Сансы и некоторые Папайрусы чётко запомнили рожу этого маньяка. Но с Сансом из перевёрнутой вселенной шансы всё же были. Тот бежал быстро, резво, пытался запутать Дестроя, а тот уже порядком выдохся от беготни — два месяца безделья сказываются на боеготовности. Решив, что другого выхода не остаётся, пришлось схватить Свапа за душу, пусть это и ужасно неприятное чувство. Он плакал, просил отпустить и, что хорошо, предлагал дружбу, на которую Эррор охотно согласился, сказав, что за этим и пришёл. Шокированные лицо Блу нужно было видеть. Он, конечно, был дико рад, но тысячу раз переспрашивал, не уловка ли это. Глючный проявлял неимоверную выдержку и всегда отвечал, что в этот период жизни ему как никогда нужен друг, на роль которого подходит только Свап. Враньё смешалось с правдой, образуя замечательную для Блуберри картину. Так они и сдружились. Первое время Эррор старался не затрагивать тему Инка, чтобы не отпугнуть нового друга. Разговаривали на отвлечённые темы, вместе гуляли, а главное, ни слова не говорили Стретчу. Уже шёл третий месяц после исчезновения хранителя. А Глюк всё сильнее убеждался, что ни один друг не заменит ему белёсого. Ему часто мерещились в Блу черты лица Инка, из-за чего он впадал в ступор и пугал своим поведением юного Санса. Всегда отнекивался, мол, ничего страшного, просто кое-кого вспомнил. Защитник не переставал вечно преследовать Эррора, не оставляя того ни на секунду. В один день Блуберри не выдержал и затронул эту больную тему. — Почему ты так часто грустишь? — спрашивал обеспокоенный Свап, пока они дружелюбно болтали на кухне, попивая кто чай, кто кофе. — Разве часто? — печально усмехнулся чернокостный, делая вид, что ничего не случилось. Он привык держать все проблемы в себе и никому не открываться до конца. А мысли, которые начали посещать мутную голову, очень сильно настораживали. — Да практически каждый день! — воскликнул Великолепный Санс, отодвигая кружку, и в упор посмотрел на собеседника. — У тебя что-то случилось, верно? Не бойся мне рассказать, ведь я, Великолепный Блу, готов тебя поддержать! Разрушитель помрачнел. Он отставил свою кружку с кофе и задумался. За столько времени, что он общается с этим невинным и вечно волнующемся обо всём подряд созданием, тот ни разу не затрагивал тему пропажи защитника, будто всё в порядке. Почему все вокруг отказываются признавать эту проблему и ведут себя так, словно ничего не произошло? — Ты… не знаешь, что с Инком? — всё-таки спросил Глючный, на что получил бурную радостную реакцию: — Дрим говорит, что с ним всё в порядке. У него просто отпуск! Он его заслужил, как по мне. Столько работал, столько работал! Хотя я бы определённо трудился дальше. — Дрим говорит? — переспросил Эррор, складывая мозаику из полученной информации. — Что ещё он говорит? — Ой, он мало что рассказывает, — отмахнулся Свап, задорно болтая ножками. — Даже навещать стал реже. Наверное, сложно выполнять обязанности Инка, я его не виню. Зато хотя бы не стесняется просить о помощи. — Он напрямую видится с Инком? — пазл складывался в единое целое, и нельзя сейчас останавливаться. — Да, каждый день, как он говорит. Не всё же сидеть дома в одиночестве, — бинго! Эррор как ошпаренный поднялся со своего стула, чуть его не уронив, и на одном дыхании протараторил: — Мне срочно нужно увидеться с Дримом! — А зачем он тебе? — Свап сначала испугался такой резкой смене настроения, но теперь засомневался в том, что стоило это рассказывать чернокостному. Мало ли, что задумал этот чудик. — Ничего страшного, поверь! — Эррор был полон энтузиазма, ведь теперь он нашёл того, кто точно знает про Инка и всё, что происходило с ним после его неудачной попытки признаться. — Просто напиши мне, как только Дрим снова придёт к тебе в гости. Я с ним спокойно поговорю, и ты это увидишь. — Ну, хорошо, если просто поговоришь, — Блу ещё сомневался, но радость, сверкающая в глазах разрушителя, заставила согласиться. — Тогда я пойду. Увидимся, когда придёт Дрим. До скорого! — чернокостный поспешил покинуть дом братьев, услышав напоследок: «Но ты мне так и не рассказал, что случилось!» Ничего, Блу, скоро ты и сам всё узнаешь. По правде говоря, Мечта не появлялся на горизонте очень давно. Искать его по вселенным — как иголку в стоге сена. Проход к себе домой он благополучно заблокировал. Оставалась одна надежда, что он не забудет про Блуберри и наведается к нему в скором времени. Эррор уже начал сомневаться в том, что с Инком всё в порядке, раз Дрим так сильно загружен. Разрушитель с каждым днём сильнее отчаивался, пока на телефон не пришло короткое сообщение: «Дрим пришёл». Разрушитель, не доев свой шоколад, вскочил с места и ринулся в UnderSwap, в дом братьев-скелетов. На радость, Солнечный действительно был в гостях у Свапа. Он мило беседовал с ним о новостях в других вселенных, но не затрагивал тему хранителя. А Блу заметно волновался, что не утаилось от чтеца эмоций. Стоило ему только спросить, что не так, как причина волнения ворвалась в гостиную, чуть не уронив телевизор. Конечно же, первая реакция хранителя положительных эмоций — это полная боевая готовность. Он призвал свой лук и нацелился в голову несколько испуганного разрушителя: такой смерти он себе точно не желает. Выставив руки перед собой, он показывал свою безоружность. Но Дрим не верил: это могла быть уловка. — Что тебе нужно? — грозно спросил Мечта, не отпуская из рук своё оружие. — Я пришёл поговорить, — абсолютно честно отвечал чернокостный. Дрим таким коротким ответом был не удовлетворён, потому пришлось продолжить: — Это по поводу Инка. Стоило Солнечному только услышать имя своего друга, как небывалая злость окатила его, и он выстрелил. Эррор в последний момент успел увернуться, а стрела вонзилась в стену, испортив обои. Блу стоял ошарашенный. Он всё ещё не понимал, что происходит, и почему его добрый друг первым начал сражение. Голубика быстро подбежал к напуганному разрушителю и загородил того своим телом, с недовольством глядя на Дрима. — Что ты делаешь, Блу?! — лук был опущен, но только для безопасности Свапа. — Ты защищаешь врага?! — Он не враг! Он мой друг! — кричал Блуберри, чтобы заставить хранителя положительных эмоций одуматься. — Эррор изменился, он больше не хочет ни разрушать, ни убивать. Я ему верю. И ты поверь. — Ты что, не понимаешь? Это ловушка! Отойди от него! — но Дрим был настроен решительно против разрушителя. Но и у юного Санса решительности хоть отбавляй. — Если бы я не был уверен, что он не опасен, разве бы позвал его сюда? Эррор очень часто меня навещает, и мы по-дружески общаемся. Поверь мне, просто поговори. — Как давно он с тобой подружился? — Дрим был напряжён от услышанного. Он не мог поверить, что Блу скрыл от него общение с одним из самых опасных монстров в Мультивселенной. — Где-то три недели назад… — Три недели?! И ты молчал?! — Мечтатель совсем испугался. На протяжении трёх недель к его лучшему другу наведывался психованный убийца, а он об этом не знал. — Дрим, успокойся, я ничего ему не сделал, — вступил в разговор Эррор, обойдя Блу, чтобы быть полностью открытым для Солнечного. — Замолчи! Я тебе не верю! — лук снова был нацелен на чернокостного. Но тот только печально выдохнул и даже не думал сдвинуться с места. — Я просто хотел попросить у тебя разрешение увидеть Инка, — сразу перешёл к делу Глюк, ведь больше тянуть смысла не было. — Даже не поговорить и уж тем более не убить. Мне нужно знать, что с ним всё в порядке. — Ничего с ним не в порядке, — сквозь зубы говорил Дрим. Пальцы сильнее сжали оружие, а сам хранитель сдерживался, чтобы не накричать. — Ты ему жизнь разрушил. И ты думаешь, что я позволю тебе даже просто смотреть на Инка? Размечтался. Конечно, Эррор предполагал, что сломал художнику жизнь. Наверное, тогда он принял молчание разрушителя за отказ и поспешил скрыться, чтобы не мучить ни себя, ни его. Но сделал всё в точности до наоборот. А ведь чернокостный мог вполне принять чувства Чернильного, возможно, он даже чувствует сейчас нечто похожее. Но точно уверен, что не сможет теперь без хранителя. — Что мне сделать, чтобы я мог его увидеть? — Ты издеваешься? Ничего ты не можешь сделать. Ты уже сделал достаточно, — тетива натянута, в любую секунду может выстрелить. — Дрим, дай ему шанс! Я, Великолепный Блу, ручаюсь, что он не подведёт! — и тут встрял юный Санс, который этой простой репликой смог переубедить Мечтателя. Он задумался. Что можно предложить разрушителю, чтобы тот отказался и никогда больше не вставал на пути? Разрушителю… — Ты можешь помочь мне охранять АУ. Поддерживать Авторов, проверять вселенные, сражаться против Найтмера. Выполнять всё то, что выполнял Инк. Тогда я подумаю, — Дрим ехидно улыбнулся. Он уверен, что Эррор на такое в жизни не согласится. Но Глюк здесь, чтобы удивлять. — Хорошо, я согласен. Дрим, кажется, воздухом подавился от такого заявления. Ему точно не послышалось? Сейчас перед ним точно стоит великий разрушитель и гроза Мультивселенной? Неужели ему настолько срочно нужно увидеть Инка, что он готов пойти против своих принципов? — Ты сейчас серьёзно? — Солнечный неверяще уставился на своего собеседника, который был не намерен отступать. — Абсолютно. Я слишком долго искал Инка, чтобы сейчас отказываться от возможности его увидеть. Лук растворился в воздухе. Дрим прекрасно чувствовал, как решителен Эррор, чувствовал его пылающую ярким пламенем надежду. Но помимо них в его душе гнили отчаяние и тоска, разрушали хрупкое сердечко. Видимо, Ошибка страдал не меньше Инка. Но самое удивительное, что набор эмоций, которые его преследуют, полностью идентичен набору художника, хоть надежда и решимость у Инка практически потухли. — В таком случае приступаем прямо сейчас, — хранитель открыл портал в незаконченную вселенную, ещё набросок, и жестом позвал к себе разрушителя, который тут же подошёл. — Не скучай, Блу! Эррор и Дрим помахали своему другу рукой и вошли в набросок, услышав напоследок: «Удачи, Эррор!» И это придало чернокостному ещё больше решимости и уверенности в своих действиях.

***

Вот и третий месяц закончился. Как чернокостный и обещал, он выполнял роль хранителя. Первые дни неуверенно, чувствовал себя не в своей тарелке. Благо, Дрим не оставил его на растерзание судьбе, а всему учил, показывал, как правильно делать. Как когда-то его учил Инк. Эррору было сложно привыкнуть к тому, что вместо уничтожения аномалий, ему нужно искать в них что-то хорошее, поддерживать Создателей, подсказывать, как лучше сделать. Первые дни он мямлил, с трудом мог найти хоть что-то прекрасное на пустых листах бумаги с несколькими завитушками. Но потом понял, как это работает. Авторам нужна хоть какая-то поддержка, и бывший разрушитель мог её дать простыми словами как «у вас прекрасно получается» или «я уверен, что это будет отличная новая вселенная», а дальше указывал на уникальные черты набросков и уже практически законченных вселенных. Ну, и добавил кое-что от себя. Глюк посчитал, что так просто расхваливать нельзя, требуется конструктивная критика. Чернокостный указывал на ошибки и уничтожал их, чтобы Авторы могли переделать эту часть АУ, либо забыть про неё навсегда. Право, Дрим совсем не ожидал, что Эррор будет так хорошо справляться. Даже с удовольствием сражался против Найтмера, который, в первый раз увидев своего бывшего коллегу на стороне «Звёздных», совсем растерялся и в первую же минуту капитулировал. А Эррор был сильным бойцом, таким же, как и художник, которого в битвах очень сильно недостаёт. Ошибка действительно был погружён в новую работу. В какие-то моменты Солнечный даже замечал за чернокостным неподдельное счастье, добрую улыбку. Чего-чего, а такого разрушителя не стыдно и Инку показать. Кстати об этом. Мечта так увлёкся проверкой вместе с Эррором АУ, что не мог рассказать об этом бывшему хранителю. Почему бывшему? В таком состоянии, в котором сейчас находится Инк, никого не получится подбадривать, вокруг не увидеть ничего позитивного. Дрим настоятельно рекомендовал ему оставаться дома, взяв его обязанности на себя. Разумеется, Мечтатель каждый день навещал своего лучшего друга и рассказывал, как обстоят дела в Мультивселенной. Но последние недели умалчивал, почему так быстро стал справляться с проверкой и перестал проигрывать своему брату и его шайке. Но Инк не был в этом заинтересован, просто говоря «молодец». Говорить про Эррора было строго запрещено между ними: тогда Инк закатывал истерику и долго-долго плакал. Он всё ещё не мог пережить расставания с ним, не мог пережить отказа, которого сам выдумал. И хранитель положительных эмоций понимал его, успокаивал своей аурой и хорошими снами. Вести к нему чернокостного будет очень плохой идеей. В один день, когда Дрим и Эррор договорились встретиться в одной из пустующих вселенных, Мечта заметил своего компаньона, который находился в плохом расположении духа. Солнечный без промедления спросил: «Что случилось?» На что получил печальный выдох и увеличение отрицательных эмоций, которые медленно убивали хранителя. — Ты ведь не собираешься меня вести к Инку, верно? — как-то безнадёжно обратился к новому другу Эррор. Дрим опешил. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не удалось вытащить из себя и слова. Запнулся и стыдливо отвернулся. — Так я и думал. Тебе просто нужен был помощник, и ты решил использовать меня, пообещав невозможного. Подло, но умно. Дрим почувствовал себя паршиво. Такое ощущение, как будто предал кого-то очень дорогого. От собственных не позитивных мыслей душа-яблоко заболела, отдавая неприятной пульсацией в череп. А Глючный ничего не сказал, не бросил Дрима со своими проблемами, а открыл портал в рандомную вселенную, намереваясь идти на проверку. От такого у Мечты в груди сильнее защемило. — И ты… пойдёшь дальше выполнять обязанности хранителя? — неверяще спросил «обманщик». — Я делаю это не для тебя, а для Инка, — безразлично отвечал чернокостный и уже заходил в портал, как услышал в свою сторону: «Стой!» — и это заставило притормозить. Дрим задумался. Он уже и сам привык к компании Эррора, не видя в нём ни малейшего желания кому-то навредить. А что, если правда позволить ему увидеть бывшего хранителя? Да даже не просто увидеть, а поговорить. И Солнечный точно знает, что это нужно им обоим. Возможно, они даже придут к компромиссу. — Жди здесь, я сейчас вернусь, — велел Мечта, открыв портал в Антипустоту своего лучшего друга. Эррор успел только благодарно улыбнуться, прежде чем новый коллега пропал в портале. Наконец-то. Наконец-то! Появился шанс увидеть Инка, хотя бы просто извиниться перед ним за всё, что натворил, и если тот его прогонит, то Ошибка сделает это, раз художник не хочет с ним разговаривать. Будет больно, очень, но чернокостному хотя бы просто нужно увидеть причину своей бессонницы, поменявшегося мировоззрения и характера. Эррор еле сдерживал слёзы радости, прикрывая лицо рукой. Как же ему хочется увидеть Чернильного, он больше не может так долго терпеть. Почему Дрим так долго? Прошла уже целая вечность, а он не возвращается. На деле же всего минута, но она была очень долгой. Пошла вторая «вечность» и бывший разрушитель не на шутку запаниковал. А что, если Инк будет против? Что, если он даже за порог дома его не впустит? Что, если он оставит Эррора дальше страдать в своём одиночестве и тонуть в нагрянувших чувствах? Но нет, Дрим пришёл, нешироко улыбаясь, и рукой пригласил последовать за ним. Теперь на Глючного накатил неподдельный страх. Чёрт, он же до сих пор не продумал, что можно сказать! Но, сглотнув, вошёл за Мечтой в дом хранителя. Они оказались в гостиной, где творился самый настоящий хаос. Все вещи разбросаны, повсюду пыль, грязь и паутина. На кофейном столике стояли пустые чашки и банки из-под мороженого. Пол испачкан в засохшей чёрной жиже. Дверцы шкафа открыты, оттуда свисает разрисованный длинный шарф и огромная кисть. Органайзер с нетронутыми красками лежит на самом верху, пылится. Такое ощущение, как будто в этом доме никто не живёт уже очень долгое время. Но нет, хозяин этой запущенной квартиры сидит на диване, отвернув голову от места, где стояли два новых хранителя Мультивселенной. Инк выглядел совсем плохо. На нём была испачканная в краске майка и короткие, не менее испачканные шорты. На лицо его невозможно было взглянуть, но Эррору больше доказательств не надо того, как скверно себя чувствует художник. Чернокостный не знал, что делать. Нужно хотя бы поприветствовать? Или сразу извиниться? Поддержать? Спросить, как он? Слов не находилось. А может, просто уйти, чтобы не нервировать своим присутствием? Нет-нет, так просто нельзя: Эррор может сделать только хуже. Но что тогда делать? Ошибка не успел сообразить, как ноги сами двинулись к белёсому, заставив встать прямо перед ним. Инк не поворачивал голову, упорно стараясь закрыть своё лицо. Руки сильно сжимали край дивана — сдерживается, чтобы не накричать. Или не заплакать. Или не придушить в объятиях. Этого не понять, пока не посмотреть в глаза. Бывший разрушитель присел на колени, сам не понимая зачем. Наверное, чтобы быть на одном уровне глаз с глазами художника, которые по-прежнему отказывались показываться. Эррор больше не мог терпеть. Он резко обнял белёсого, крепко-крепко прижимая к себе. Плевать он хотел на эту чёртов гаптофобию, от которой еле удаётся оставаться в сознании. Ради такого момента можно и потерпеть эту неприятную, жгучую боль. Просто обнимать Инка и не отпускать, иначе снова пропадёт на несколько месяцев или даже навсегда. Теперь бывший разрушитель его не бросит. Никогда. Сквозь гудение уходящего сознания послышались тихие всхлипы. Дрожащие руки ухватились за чёрный кардиган и ответно обняли. Всхлипы становились чаще, а вскоре послышались очень громкие рыдания. Инк не выдержал и уткнулся в шею чернокостного, смачивая своими слезами чужую одежду и лицо. Как же он рад снова его видеть, как же он рад, что его любовь не отвергла и искала его, как же он рад, что Эррор переступил через гаптофобию и подарил так нужные сейчас объятия. Как же он рад. А как рад сам Эррор. На его глазах тоже проступили слёзы, и он сильнее обнимал плачущего, улыбаясь. Дрим сам чуть не расплакался от такой картины. Решив, что всё у них наладится, он поспешил покинуть дом, оставив двух счастливых наедине. У них всё получится.

***

… Но Создание сама была не настроена говорить. Она заметила Разрушение невдалеке от себя, ждала очередных оскорблений, унижений и разрушающего экосистему яда. Когда-то зеленеющая планета стала совсем пустой и безжизненной. Ей пришлось лишиться многих своих друзей, ведь она могла убить и их. Только самые преданные остались. После того случая счастливая жизнь Создания превратилась в мрачное доживание дней. Совсем скоро яд проберётся в ядро, и тогда планета умрёт. Как же Разрушение себя винила. Как она только могла настолько подло поступить с несчастной Созданием! Так хотелось её поддержать. Тёмная планета приближалась всё ближе, а пустынная не сопротивлялась, ожидая своей участи. Разрушение остановилось в паре километров от Создания, потому что верные спутники преградили путь. Ядовитой планете было так совестно за себя, но отступать она была не намерена. Она упрашивала спутников дать ей пройти — те отказали, прогнали прочь и назвали парой ласковых. Тогда Разрушение показала всю свою добрую натуру и желание помочь усыхающей планете. Она убрала свои ядовитые облака, обнажив свою разрушающуюся структуру. Спутники задумались: стала бы Разрушение лишаться своей единственной защиты и становиться легкодоступной мишенью, если бы хотела навредить? Они расступились. Разрушение подошла вплотную. Создание не двигалась. Ей было очень грустно вновь видеть свою любовь, которая ей отказала. Состояние пустынной планеты ухудшалось. И во всём этом виновата Разрушение. Ей ничего больше не оставалось, как соприкоснуться с Созданием и начать вырабатывать энергию из своего затухающего ядра. Так она дарила тепло для пустынной планеты, но приносила боль себе, разрушаясь ещё сильнее. А Создание… Она такого явно не ожидала, но принимала энергию в подарок. Её собственное ядро запустило процесс после волны тепла. Потихоньку начал вырабатываться на поверхности озон. А Разрушение была рада, что смогла помочь. Она отдавала все свои запасы, лишь бы только Создание жила счастливо, как и раньше. И они долго так пробыли вместе. Вскоре Создание снова обзавелась растительностью и парочкой видов животных с её новых друзей-спутников. Жизнь постепенно налаживалась, возвращаясь в прежнее русло. Так хорошо цветущая планета себя давно не чувствовала. И такое счастье было обусловлено тем, что Разрушение осталась рядом с ней. Обзавелась озоновым слоем и также цвела. Теперь Создание есть у Разрушения, а Разрушение — у Создания. Они нашли много общего, постоянно болтали и жили. Долго. И счастливо. Конец. Эррор редко придумывает истории с хорошим концом. Но настроение было именно на это. Сегодня его День рождения. Никогда ещё Глюк не был так рад своему празднику. Он сидел на своём излюбленном обрыве OuterTale'а и, свесив ноги, болтал ими. Напевал себе под нос только что придуманную мелодию и улыбался. Нежной, мягкой улыбкой. Как хорошо. Тёплый воздух обдувал косточки, трава приятно щекотала руки и ноги. Где-то невдалеке Оутер готовит для своего друга Эррора маленький праздник. Изначально планировался сюрприз, но здешний Монстрёнок проболтался. Чернокостный сделает вид, что не ожидал сюрприза, ведь даже сам не знает, что будет на его празднике. — Привет! — совсем близко послышался голос. — Я не помешал? Бывший разрушитель повернул голову и увидел того, кого, собственно, и ждал. Инк. Такой счастливый, улыбается и держит в руках подарочную белую коробочку с чёрными кляксами и бежевым бантом. Наверное, так он обозначил, что этот подарок от него, чтобы видно было издалека. — Привет! — отозвался чернокостный, похлопав по земле рядом с собой. — Не помешал. Присаживайся. Художник послушно уселся рядом и протянул имениннику его подарок. Эррор благодарно улыбнулся и, не забыв сказать «спасибо», открыл коробочку. Внутри лежал собственноручно сделанный шоколад в виде сердечка. О том, что лакомство не покупное, свидетельствовала забавная подпись: «Производство Ink Inc». Ну, учитывая то, как готовит хранитель, шоколад будет не первого сорта, но довольно вкусным. Эррор попробует позже. Рядышком со сладким лежала совместная фотография в рамочке. Помнится, тогда Инк поволок чернокостного в одну вселенную с огромным парком развлечений. На фотографии на первом плане виднеется художник, широко улыбающийся во все тридцать два. На тот момент он говорил «сыыыыр», как принято делать для фотографий. На среднем плане был уже сам Эррор, который жевал сахарную вату. Он на секунду прервался от своего занятия и мельком взглянул на камеру. Как раз этот момент Инк и запечатлел. Они здесь оба такие милые. Это одна из самых лучших их совместных фотографий. Глючный улыбнулся. В завершение подарка шёл венок из золотых цветов. Аккуратный, очень красивый, видно, что Чернилка старался. Не медля больше, Ошибкинс надел цветочный убор на подобающее ему место и довольно фыркнул. Всё-таки, подарки Инка всегда самые лучшие. — Тебе нравится? — в глазницах скелета горели две звёздочки, а сам он чуть ли не сгорал от нетерпения. Пусть по лицу Оши и так понятно, что тому очень понравилось, но всегда лучше получать прямую похвалу. — Хм, — задумчиво произнёс корректор и наигранно нахмурился. — Здесь не хватает ещё одного подарка. — Что? Какого? — нескрываемая радость сменилась на недоумение. Но белёсый тут же получил ответы на свои вопросы, когда Эррор легонько чмокнул того в губы. — Вот, теперь полный комплект, — отстраняясь, хихикнул чернокостный. — Спасибо большое, это очень хороший подарок. — А-ага, — художник немного покраснел от неожиданного поцелуя, но постарался собраться с мыслями и сказать то, что хотел. — Я… хотел тебя поблагодарить. — За что? — За всё, — Инк улыбнулся и готовился говорить свою длинную речь. — Как бы глупо это ни звучало, но именно за всё. За то, как ты начал разрушать вселенные, из-за чего мы познакомились. За твои неподдельные эмоции, которые ты мне показывал во время битв. За ту первую свою искреннюю улыбку, которую ты показал для меня. За то, что прочитал то письмо до конца и, когда я ушёл, не оставлял попытки найти меня. За то, что поменял ради меня характер и мировоззрение. За то, что смог добиться доверия Дрима, и он пустил тебя ко мне. За то, что, после стольких дней увидев меня, ты не разочаровался, а крепко обнял, хотя тебе это приносило боль. За то, что не бросил меня. За то, что позволил нашим отношениям быть. За то, что терпел меня и позволял эмоциям вылиться наружу. За то, что выдерживал все мои случайные прикосновения, игнорируя гаптофобию, и, в итоге, вылечил её. За то, что перестал ради меня разрушать и стал корректором. За все наши ссоры и разногласия, которые только укрепляли наши отношения. За первый поцелуй, инициатором которого был ты. За все ухаживания, опеку и заботу. За то, что прямо сейчас, после стольких лет с момента нашего знакомства, мы вместе, мы есть друг у друга, и мы счастливы. Спасибо за всё, Оши. Я тебя люблю. На глазах у обоих проступили крохотные слезинки радости. Они радовались просто тому, что рядом. Эррор не выдержал и накинулся на своего возлюбленного с объятиями, которые становились нежнее день ото дня. Белёсый ответно крепко-крепко прижал к себе всхлипывающую тушку, позволяя и своим слёзам проступить. — Я тоже, — шмыгая от слёз носом, отвечал на добрые слова Инка чернокостный, — я тоже тебя люблю, Инки. Спасибо. Хранитель уткнулся в шею любимого и тихо прошептал: «С Днём рождения, Оши».