Я не был в Раю, но я был в твоей глотке

Демон вернулся домой в час ночи. Улицы Голливуда не любили спать в это время суток. Люди вели ночной образ жизни. Большая часть людей. Вечные тусовки, езда на скорость на крутых машинах, клубы, бордели. Сердце Голливуда было особенным даже для тех, кто родился здесь и казалось бы им могло это надоедать. Сразу же, как мужчина прошел в свой дом, в лёгкие попадет запах человека, запах его парфюма, запах его геля для душа, запах его тела. Это заставляет крылья прорезаться через бледную кожу, но демон держит свои желания в себе. Неприятная боль, даже зуд. Он проходит дальше, в спальню. В место, где происходят его самые потрясные ночи наедине с человеком, который был таким хрупким по сравнению с ним, но в то же время сильным и выносливым. Земную силу и подземную было сравнивать глупо. И ставить рядом тоже. Но эти двое однажды решили попробовать. Выходит неплохо. Улыбка на лице, когда он замечает брюнета.Парень стоял у зеркала, в одних спортивных штанах. Его грудь слабо вздымалась и опускалась. Он что-то разглядывал в этом неоново-красном освещении. Крылья окончательно прорезаются, вздымаясь над головой Демона. Они выглядят так роскошно, красиво, сильно. Они слабо дрожат прежде, чем окончательно принять образ. Блондин подходит ближе, хватает за резинку штанов, на что Артём шумно вздыхает, хотя он видел парня. -Почему мое счастье не спит, а пялится на себя? Он переворачивает Артёма к себе, властно кладя ладонь на тонкую для его руки и теплую шею. Пухлые губы прикасаются к губам человека. Казалось, в этом поцелуе демон собирался его съесть, но нет. Дорогое удовольствие, если честно -Когда мы стали такими ласковыми? -Ну знаешь... Демон продолжает держать его и целовал всё лицо, потому что скучает. Всегда скучает. Работа в подземном царстве могла держаться от трёх дней, а то и больше. И это были самые мучительные три дня без Артёма. Он скучал всегда, скучает даже сейчас, хотя они так близко. Ревность к самому себе тоже присутствовала. Он считал Артёма чем-то святым, чем-то невероятным и только своим, но ревновал к самому себе. Это было сложно объяснить, но Шатохин это знал. Если присутствовала ревность к самому себе, то можно и не думать о том, как вел себя Глеб при людях , которые имели любой контакт с его партнёром. -Вы--люди такие нежные и хрупкие. С вами иначе нельзя. -Это мне сказал крылатый мученик, который портит судьбы людей? Глеб смеётся, трётся своим кончиком носа об чужой и его ведут к кровати. Артём позволяет нависнуть над собой. Они просто лежат, разговаривают о чем-то, Артём смеётся, а Глеб просто улыбается тому , что его любовь счастлива. Теплые ладони человека осторожно перемещаются на огромные крылья, вызванные дикими эмоциями в крови. Он гладит достаточно приятные по ощущениям края, видит, как Глебу от этого приятно, поэтому даже не думает останавливаться. В какой-то момент Глеб просто упирается локтями по обе стороны от его головы и утыкается в его волосы. Спина была выгнута, он был готов скулить от того, как ему это все нравится. Артёма порой так удивляла эта чувствительность, но ему нравилось таким образом доминировать. Любое движение и Глеб пойдет на встречу этому движению, лишь бы это не останавливалось. -Мне кажется, или у кого-то покраснели щёчки? Шепчет брюнет, положив одну из рук на чужую шею, и гладит ее осторожно большим пальцем. Демон придвигается ближе к его лицу, показывая действительно краску на лице толи от жары, толи от эмоций. Артём ухмыляется, поцеловав горячий участок кожи. -Ты в любой момент можешь быть таким нежным и приятным? Голубин отрицательно мычит, загребая человека сильнее под себя, но лишь бы быть ближе. -Ты скоро меня раздавишь. Конечно, он был намного тяжелее и сложно было его как-то удержать. Блондин тут же привстает, нависая над уровнем вытянутой руки.Его ладони плотно упираются в простыни, а крылья переодчески подрагивают, вечно привлекая внимание брюнета. Руки человека тянутся к его рубашке, осторожно расстегивая пуговицы. Снять её было проблематично, аксессуар за спиной мешал оставить демона без одежды. -Просто порви ее. Я не смогу сейчас убрать. -Как с тобой сложно. Артём берет ножницы с открытой тумбочки, целует Глеба в шею и только тогда разрезает рубашку, стараясь не повредить ничего. Потому что знает-любое лишнее движение и Глеб начнет злиться от боли. Рубашка остаётся на полу, Шатохин ещё какое-то время сидит так, обвив ногами чужие бедра. По бокам от крыльев глубокие раны, запекшаяся кровь. Это проходило, если крылья были долго или наоборот если их долго не было, но казалось, что у Глеба эта боль никогда не проходила. Периодически ночами он мог не спать из-за этого и просто лежать, думая, Когда все пройдет. -Я могу? -Попробуй. Человек приподнимает крыло, существо по инстинкту дёргается куда-то дальше от руки, но вторая ладонь гладит его по спине и это даёт понять, что демон в безопасности. Хотелось рассмотреть эти раны, хотелось понять, как все у них устроено. Не могут же эти крылья появиться из ничего и не оставить след. -Не обращай на это внимание. Всё со мной хорошо- Глеб возвращает его спиной на кровать, натянуто улыбаясь. В глаза тут же бьют множество черных рисунков по телу, а сильные мышцы перекатывались под напором ладони в неоновом освещении. Голубину нравился этот взгляд. Взгляд обожания, взгляд любви. Артёму всегда нравилось это тело. Глядя на Глеба хотелось отдаться ему полностью и выполнять любой его приказ. Надпись под грудью «1996» ,что он носил так гордо, означала их первую встречу.Конечно Глеб наблюдал за Артёмом с самого его рождения, но видимо, так сложилась судьба, что пришлось им увидеться лишь в те года. Он носил все татуировки с гордостью,они делали его краше. Помнится вечер, когда они просто лежали где-то на природе, в траве и цветах, и Артём, смотря на него, спрашивал о значении каждого рисунка. Это было забавно. Он пытался рассмотреть абсолютно всё. -Нравится? По-собачьи склоняет голову в бок, внимательно пытаясь догадаться о том, что же скажет брюнет. Он просто кивает, тянет к себе и осторожно целует шею, затем плечи, затем грудь. Таким путем он доходит до живота, после резко перевалив расслабленного демона на спину. Большие и глубокие раны заставляют о себе вспомнить, когда происходит контакт с постельным бельем, и Глеб громко шипит, выгнув поясницу. -Прости, прости- шепчет над ухом- скоро пройдет. Глеб слабо сглатывает от невыносимой боли. Раны скоро затянутся, оставив лишь красные пятна. В это время он уже спускается поцелуем до ширинки брюк, напоследок широко проводя языком по слабому прессу. Грубая ладонь запускается в кудрявые волосы, демон шипит, рычит, закрывает глаза и позволяет справиться со своим ремнем и ширинкой, стянув вещь окончательно. И вот сейчас он кажется более красивым. Неземная красота была чем-то таким особенным. Артём был рад, что лишь ему позволено видеть это. Ни один смертный не имел право иметь связь с этими существами. Да даже не все хотели верить в существование ангелов и демонов. Блондин проводит рукой по мокрым, светлым волосам, его судорожное дыхание отдается будто эхом по комнате, когда нижнее белье остаётся где-то на полу. Артём берет сразу и на всю длину, хотя оба знают, какой неприятный осадок потом будет в горле. Сейчас нет смысла думать об этом, когда вот такая картина. Он знал, что его партнёр любил резкие действия в постели, поэтому не тратит время. Артёма сильнее берут за волосы, направляя, как нравится больше. Оба помнят, как поначалу брюнет стеснялся, боялся, но практика и вот он уже кажется таким профессионалом во власти демона. Пару махинаций языком в нужных точках и Глеб уже срывается на сладкий и приятный для ушей стон. Просачивается рычание, он хочет растерзать Артёма просто от того, как сейчас хорошо, но контроль всё ещё остаётся где-то внутри, поэтому он продолжает извиваться и бесстыдно стонать, пока Артём доставляет ему дикое удовольствие. Ничего лучше этого нет. Ничего кроме этих отношений нет. Дыхание сбито, в глазах часто темнеет, холодок проходится по спине, когда ты понимаешь, что этот парень очень жесток и силен, а ты сейчас в его власти. На глазах выступают слезы, когда чужая рука заставляет достаточно резко двигаться. Но это больше слезы удовольствия, чем боли, возможно. Неприятная боль отдается по горлу, сердце бьётся сильнее. Воздуха практически не хватает, что создаёт некие опасные игры. Ему не дают перерыв, не дают набрать глоток воздуха, не дают замедлить темп. Глеб звереет. Вновь делает так, как принято у них в аду, забывая о том, что Артём тяжело это переносит. Но он не сопротивляется, значит всё нормально. Несколько грубых рывков и вязкая субстанция стекает по чужому подбородку, марая черные простыни. Тело немеет, бедра дрожат, Глеб облегчённо выдыхает, полностью довольный своим мальчиком и этим вечером. Хочется сейчас спать, а ещё хочется смыть этот день со своего тела. В висках пульсирует, ощущение, что этот пульс услышал бы каждый, находясь в комнате. Артём сглатывает послушно, его по прежнему держат, но рука уже не такая сильная и точно нет желания мучать Артёма. Он с улыбкой облизывается, смотря снизу вверх на уставшего демона, который громко дышит. Дотянувшись до бутылки с водой и очистив горло от немного неприятного вкуса,Голубин тянет его к себе и властно вгрызается в рот, с новой силой и с остатками эмоций. «спасибо» в их понимании. -Пойдем со мной в душ? -Ты меня замучил, иди сам. Брюнет ложится на кровать, прикрывая глаза, а Голубин нежно целует его в щеку и встаёт с кровати, схватив домашние, спортивные штаны и новое белье. Другая одежда летит в корзину для белья. -Не забывай, меня ещё хватит на второй и даже на третий раунд. -Зная тебя, ты никогда не устанешь. -Как и твоя глотка, любимый. В демона летит подушка, он звонко смеётся и выбегает из спальни, а Артём, улыбаясь чему-то, просто утыкается лицом в подушку, благодаря мысленно Глеба за то, что он есть у него.