Где она, милая девушка Салли?

      Кто-то тронул пожелтевшие клавиши, кто-то подхватил мелодию, а кто-то (это был я) впал в задумчивость. Текст песни медленно вливался в меня приятной, хотя и грустной волной: Где она, милая девушка Салли? Куда ее жизнь занесла?       Я стал напевать. Даже вспомнил как там дальше: Мы были вдвоем В счастливом мире своем, Но небо рухнуло, когда она ушла.       -Была у меня знакомая по имени Салли, -сказал я.       -Надо же, -не глядя, откликнулся бармен.       -Как сейчас помню, -продолжал я.-Моя первая девушка. И действительно, как в песне поется, интересно узнать, куда ее жизнь занесла. Где-то она сейчас? Остается только надеяться, что у нее все в порядке: семья, дети, муж приходит домой вовремя, ну, может, разок в неделю задерживается, день рождения ее помнит-или не помнит, смотря как ей больше нравится.       -Нужно вам ее повидать, -отозвался бармен, протирая стакан и по-прежнему не глядя в мою сторону.       Я медленно потягивал джин.

Где она, милая девушка Салли?

Наверно, в чужой стороне.

Но если она

Осталась нынче одна,

Пусть ей судьба укажет дорогу ко мне.       Завсегдатаи, сгрудившиеся вокруг пианино, допевали последние строчки. Я слушал закрыв глаза.       Пианино умолкло, и зал снова наполнился разговорами и приглушенным смехом.       Я поставил пустой стакан на стойку и, открыв глаза, с минуту его изучал.       -Знаете, -обратился я к бармену, -вы подали мне хорошую мысль…       С чего же начать? -думал я, выйдя на улицу, встретившую меня дождем и холодным ветром; приближалась ночь, мимо мчались автобусы и машины, и мир внезапно наполнился звуками. А начинать ли вообще? Может, не стоит?       Меня и прежде посещали такие мысли, постоянно. Иногда по воскресеньям, когда можно спать хоть целый день, я вдруг вскакивал от того, что слышал рядом чей-то плач, а проснувшись, чувствовал слезы на лице и спрашивал себя, какой нынче год-иногда приходилось идти за календарем, чтобы удостовериться. Бывало, в такие дни у меня возникало чувство, будто весь мир погрузился в туман, тогда я шел и открывал входную дверь, желая убедиться, что на лужайке действительно светит солнце. Эти ощущения приходили сами по себе. Просто, пока я еще не успевал окончательно проснуться, вокруг меня роились прежние годы и в комнате как бы сгущались сумерки. В одно такое воскресенье я позвонил, через всю страну, школьному приятелю Чаку Кохэну. Он очень обрадовался или, по крайней мере, сделал вид, и мы поговорили с полчаса, наобещав друг другу с три короба. Но нашим планам не суждено было сбыться: через год, когда он приехал в наш город, у меня было совсем другое настроение. Ведь так обычно и случается, не так ли?       Однако сейчас, стоя на тротуаре перед входом в бар «У Эддисона», я стал прикидывать и загибать пальцы. Во-первых, была пятница, сулившая отличные выходные. Во-вторых, я отлично помнил Салли, лучше, чем кто-либо другой. В-третьих, мне просто захотелось прийти и сказать ей: «Привет, как жизнь?» В-четвертых, за чем же дело стало?       И я принял решение. Взяв телефонный справочник, я стал искать фамилию. Салли Фишер. Фишер, Фишер. Просмотрел все столбцы, но без толку. Впрочем, она, скорее всего, замужем. С женщинами всегда так: выходят замуж и берут себе чужое имя, чтобы исчезнуть без следа.       Ну что ж, тогда поищем родителей, сказал я себе.       Но их имена в списке не значились. Либо куда-то переселились, либо умерли.       А как насчет общих знакомых? Эш-как-там-ее. Чарли-такой-то. Пару минут я тщетно напрягал память и вдруг вспомнил одного парня по имени Тодд Моррисон.       Я нашел номер телефона и позвонил.       -Будь я проклят, Ларри, ты ли это? -закричал он.-Вот здорово, приезжай ко мне. Как твои дела? Бывает же такое, столько лет прошло! А что, собственно?..       Я сообщил ему причину своего звонка.       -Салли? Тыщу лет ее не видел. Эй, Ларри, я слышал, у тебя все путем. Пятизначные суммы доходов, да? Неплохо для парня с нашей улицы!       На самом деле деле нас разделяла не улица, а какая-то тонкая грань, которуб никто не видел, но все чувствовали.       -Ну, так как Ларри, когда увидимся?       -Через пару дней позвоню.       -Да, Салли была миленькая девочка. Я жене и то про нее рассказывал. Какие глаза! А волосы-просто необыкновенного цвета. А еще…       Тодд распинался, а мне на память приходила всякая всячина. Как Салли умела слушать или делать вид, что слушает мои сказки о будущем. Внезапно я осознал, что она сама вообще никогда не говорила. Я не давал ей вставить и слова. Исполненный тупого самолюбия, как и все молодые парни, я день и ночь напролет рисовал ей воздушные замки, которые тут же разрушал, один за другим, просто чтобы произвести на нее впечатление. Теперь мне стало очень неловко за себя, тогдашнего. Еще вспомнилось, как у нее горели глаза и щеки вспыхивали румянцем от этих росказней, как будто мои слова действительно стоили ее времени, юности и жизненных сил. Однако за все время, по-моему, я так ни разу и не сказал, что люблю ее. А стоило бы. Я никогда к ней не прикасался, разве что когда мы ходили с ней под руку, никогда ее не целовал-и сейчас об этом пожалел.       -Помнишь, она хотела стать певицей, у нее был шикарный голос, -сказал Тодд-Ей даже…       -Верно, -прервал я его.-Так оно и было. Ну, пока.       -Подожди секунду, -успел произнести его голос, но моя рука уже опустила трубку на рычаг.       Я отправился в тот район, где мы жили раньше, и начал поиски; заходил в магазины, расспрашивал, встретил пару знакомых, которые меня так и не узнали, и в конце концов сумел кое-что выведать. Да, она замужем. Нет, точного адреса они не знают. Да, его фамилия-Фелпс. Вроде бы на этой улице, в той стороне, через несколько кварталов, а может, совсем в другой стороне.       Я поискал фамилию Фелпс в телефонной книге. Результат должен был бы меня насторожить. Телефона не было. Потом, обойдя еще три-четыре гастронома в указанном направлении, наконец-то узнал адрес. Дом номер 6, четвертый этаж, квартира 404.       -Зачем тебе это нужно? -спрашивал я себя, поднимаясь по тускло освещенной лестнице, сквозь въевшийся запах пыли и сырости.-Хочешь показать ей, как многого ты достиг, да?       -Нет, -ответил я самому себе.-Просто хочу видеть Салли, старую знакомую, и сказать ей то, что должен был сказать много лет назад: что очень ее любил. Я никогда ей этого не говорил-боялся. А теперь не боюсь, ведь это все равно ничего не изменит.       На площадке третьего этажа я остановился передохнуть. Меня обволакивал густой, неистребимый дух стряпни, полумрак гудел от рева телевизоров и детского плача, и тут у меня возникло чувство, что надо бы спуститься и уйти из этого дома, пока не поздно.       -Но ты уже почти на месте, -сказал я себе.-Давай-ка дальше, остался всего-то один этаж.       Медленно одолев последний пролет, я остановился перед некрашеной дверью. Из-за нее доносились шаги и детские голоса. Меня охватила нерешительность. Что я ей скажу? Привет, Салли, помнишь, мы катались на лодке по Виндиго, кругом деревья, а ты стройная, как тростинка. Помнишь, как… ладно, замнем.       Я поднял руку.       Постучал.       Дверь открыла какая-то женщина, по виду лет на 6-7 старше меня. На ней было недорогое платье за 4 доллара, совсем не ее размера; в голубых волосах кое-где пробивалась седина. Фигура раздалась не там, где надо, кожа вокруг рта покрылась сеткой морщин. Я чуть было не сказал: «Простите, я не туда попал, мне нужна Салли Фелпс». Но промолчал. Салли была младше меня на добрых пять лет. Но это именно она выглядывала сейчас из-за двери, освещенная тусклой лестничной лампочкой. За ее спиной виднелась комната: ветхий абажур, линолеум на полу, единственный стол и убогие коричневые стулья, заваленные чем попало.       Мы стояли, глядя друг на друга через пространство в четверть века. Что было говорить? Привет, Салли, вот он я: преуспевающий бизнесмен, владелец фирмы, живу теперь н другом конце города, у меня прекрасная машина, дом; вышла бы за меня-жила бы сейчас совсем по-другому. Она перевела взгляд на массивное кольцо у меня на пальце, разглядела цветок в петлице, потом чистый ободок новой шляпы, которую я держал в руке, отметила перчатки, начищенные ботинки, галстук от Бронзини. Наконец ее взгляд задержался на моем лице. Она ждала, как я поступлю: либо-либо. Я сделал самый разумный ход.       -Прошу прощения, -сказал я, -вас беспокоит страховое агентство.       -Не трудитесь, -раздался ответ, -нам страховка без надобности.       Она держала дверь открытой буквально одно мгновение, как будто опасаясь, что в любой момент может внезапно закричать от радости.       -Извините, что потревожил, -сказал я.       -Ничего страшного.       Я успел бросить еще один взгляд в комнату. Оказалось, я не ошибся. За столом сидели двое детей, а также муж, смуглый, с недовольной миной, которая, вероятно, никогда его не покидала.       -Закрой дверь! -потребовал он, -Дует.       -Всего хорошего, -сказал я.       -До свидания, -ответила она.       Я отступил, и она закрыла дверь, не сводя глаз с моего лица; развернувшись, я пошел восвояси, но не успел спуститься с бурых каменных ступенек, как сзади меня окликнули. Голос был женский. Я сделал вид, что не слышал. Оклик повторился, и я замедлил шаги, но поворачиваться не стал. Через секунду кто-то взял меня за локоть, и только тогда я остановился и посмотрел через плечо.       Это была женщина из 404 квартиры: ее глаза смотрели почти безумно, она тяжело дышала и чуть не плакала.       -Простите, -начала она, потом отшатнулась, но тут же взяла себя в руки.-Вы не подумайте, что я сумасшедшая. Скажите, вы случайно не… Наверняка я ошиблась, но вы случайно не Ларри Джонсон?       Я пришел в замешательство, а она, пристально вглядываясь в мое постаревшее лицо, пыталась отыскать хоть какую-то знакомую черточку.       От моего молчания ей стало неловко.       -Нет, я в общем-то, была уверена, что это не вы, -сказала она.       -Что ж поделаешь, — ответил я.-А кто он такой?       -Ох, -вздохнула она, опустив глаза и подавив что-то похожее на смешок.-Не знаю, как объяснить. Мой молодой человек-так, что ли, только это было давным-давно.       Я взял ее за руку и немного задержал в своей.       -Жаль, что это не я. Мы с вами, наверное, многое могли бы вспомнить.       -Может быть, даже слишком много.-У нее по щеке проползла слеза, и она отстранилась.-Ну, нельзя объять необъятное.       -Это верно, нельзя, -повторил я и бережно отпустил ее руку.       Почувствовав нежность в моем движении, она решилась на последний вопрос.       -А это точно не вы?       -Хороший, видно, парень был это Ларри.       -Лучше всех.       -Ну что ж, -проговорил я, помолчав, -прощайте.       -Нет, до свидания!       Развернувшись, она побежала наверх и с такой скоростью взлетела по лестнице, что едва не упала.На площадке она внезапно обернулась-глаза у нее сияли- и помахала. Я не собирался отвечать, но рука сама взмыла вверх.       -Потом я целых полминуты стоял на месте и не мог пошевелиться, будто прирос к тротуару. С ума сойти, подумал я, угораздило же меня сломать то хорошее, что было в жизни.       В бар я вернулся уже перед закрытием. Почему-то пианист еще не ушел, видно, его не слишком тянуло домой.       После двойного бренди, сидя за кружкой пива, я сказал ему:       -Играйте что угодно, только не это: «Но если она осталась нынче одна, пусть ей Судьба укажет путь ко мне».       -Что это за песня? -не снимая рук с клавиш, спросил пианист.       -Точно не помню, ответил я.-Что-то там… про эту… как же ее? Ах да, Салли.