Drabbles

На часах без пятнадцати час. За окном темнота и лишь редкие огоньки проезжающих мимо больницы автомобилей, на пару с одинокими фонарями вдоль улицы чуть дальше главного въезда во двор. Вторая кружка горячего терпкого кофе без сахара и легкое покалывание в области сердца. Ненавижу ночные дежурства, а еще больше – оставаться одной и слушать тишину, изредка разбавленную телефонными звонками. Я, как единственный врач на смене несу ответственность и каждый час делаю обход, напоминая о том, чтобы медсестры не забывали проверять больных и следили за обязательным режимом сна. Не раз ловила пациентов на курении. Это же надо так умело пробраться мимо сестринской, ради того, дабы несколько раз затянуться недостающим в организме никотином. Чушь. Или, подобные мысли на уровне столь сильной внутренней ненависти к тому, кто осознанно травит свою жизнь? - Доктор Со, пациент очнулся!- Выглядывающая из-за двери макушка подопечной тут же скрывается обратно. И я, понимая, что, не смотря на вселенскую усталость, нужно выполнять свой долг, мысленно вспоминая, как не так давно давала клятву Гиппократа, следую за медсестрой. По дороге, она всучивает мне папку с личным делом пациента и проводит до нужной двери. Если бы я не была заведующим хирургического отделения, так не спешила бы. После того, как ужин был удачно пропущен, некая слабость только усугубляет положение. Смешно от того, что будучи хирургом, сама же не контролирую свое состояние. - Вы меня слышите?- Задаю встречный вопрос только что очнувшемуся мужчине, который как-то недоверчиво оглядывает полузакрытыми глазами помещение, и достаю из нагрудного кармана халата ручку.- Можете просто кивнуть.- Проходит несколько секунд и легкий кивок не заставляет себя долго ждать. Прошу пациента следить за пальцами, проверяя, все ли в порядке с простыми рефлексами и, когда он проходит базовую диагностику, оставляю в покое. Последующее доверяю дежурной медсестре и выхожу в коридор. Мужчина пролежал в коме более месяца и едва ли смог очухаться после сложной операции. Я колдовала добрых часов десять, дабы он не потерял возможность ходить, так как одна из ног была раздроблена в автомобильной аварии. И это только одна из двух операций. Иначе, сердце подобного напряжения точно не выдержало б. - Доктор Со,- вторая подопечная подбегает довольно неожиданно и кланяется,- его перевести в палату или держать под наблюдением? - Возьмите анализы, проверьте все показатели и поставьте капельницу. Утром я зайду с проверкой и в случае чего переведем в обычную палату.- Шатенка только поспевает кивать, как тот песик на панели в машине и, получив дальнейшие указания, направляется обратно. А с плеч спадает тяжелый груз. Еще один человек, который остался жив. Когда количество подобных случаев переваливает за десяток, мой сон сокращается на добрых полчаса. Никак иначе, внутри ни капли эгоизма, а наоборот, желание помочь всем и везде успеть. И, по мнению мамы, которая отнюдь недовольна моими жизненными приоритетами и отсутствием собственной семьи в двадцать девять лет, я слишком много на себя беру и забываю о личных проблемах. «Ты – для всех, когда уже будешь и для себя?»- повторяет она каждый раз, как только нога переступает порог родительского дома,- «восемь лет учебы, еще пять лет, чтобы уверенно стоять на ногах и прилично зарабатывать, а когда быть счастливой? Ты счастлива?». При подобном разговоре я принимаю сторону отца и просто молчу. Он, как никто другой поддерживает, пускай и не совсем доволен тем, что я практически живу работой. Преодолев коридор, слабо ступаю на ступеньку да не вовремя реагирую, когда носок туфли практически скользит по поверхности и я со всей силы лечу вниз, успевая лишь выставить вперед руки, дабы не распластаться по полу. Чудесно, не хватало еще занять одну из палат своего же отделения. Приглушенно посмеиваюсь от комичности ситуации, поднимаясь да отряхивая руки. Нужно их помыть. Поэтому, не заботясь о том, что ладони грязные, касаюсь перил и поднимаюсь наверх, на этот раз, обезопасив себя от подобных приключений. Заворачиваю в ближайший санузел, мою тщательно руки и обрабатываю антисептиком. Все время с лица не уходит дурацкая улыбка. Ловлю себя на мысли, что пора бы что-то закинуть в урчащий желудок, а то не долго осталось до голодного обморока. Работа работой, а гастрит получить при столь смешных обстоятельствах не горю желанием. Нащупываю в кармане запечатанное ванильное печенье и по пути на крышу здания, парочку уплетаю. Всегда, когда тело одолевает усталость и сонливость, вместо энергетиков, я просто выхожу на свежий воздух и провожу там достаточно времени, дабы взбодриться. К тому же, в разгар весны, погода все еще дарит колкий прохладный ветерок. Осторожно приоткрывая дверь, наблюдаю, что щеколда, которая закрывает изнутри, открыта. В голове сразу же возникают догадки о том, кто посмел нарушить режим. И мысли по поводу сразу же подтверждаются, когда в поле зрения является мой извечный пациент Чон Чонгук. Его история болезней пестрит, а родственные связи с заведующим больницей делают свое дело. Этот парниша умудряется каждый раз попадать под мое крыло, а личное дело вмещает различные диагнозы и все для того, только бы лишний раз не выходить на работу. По некоторым сведениям, он занимает руководящую должность в фирме своего отца и отнюдь не рад этому. Отсюда и вывод: ему проще отлежаться лишнюю недельку в больнице, нежели сидеть в недрах офиса, погрязнув в рутинной бумажной работе. - Опять куришь?- Приглушенный вопрос вырывается из груди прежде, чем парень замечает чужое присутствие. Удивляюсь тому, насколько тихо, практически шепотом говорю. Но, видимо, он прекрасно услышал, поэтому оборачивается мгновенно. А я достаю из кармана брюк потрепанный IQOS, намеривая немного покурить. Лучше, чем стоять без дела и скучать. К тому же, вреда не так много, как от обычных сигарет, в голове проясняется да сон отпускает. Хотя, скорее, это лишь убеждение и было бы лучше выпить очередную кружку горячего кофе, только на этот раз с сахаром или с бутербродом. Ибо, легкая тошнота не заставляет себя долго ждать и только ухудшает самочувствие. - Опять отчитаешь и закроешь в палате?- Вопросом отвечает Чонгук, а я лишь хмыкаю на сарказм, который так и сочится с его уст. Он буквально пропитан им, от чего, каждая встреча превращается в стычку, и победителем выхожу точно не я. - Когда это было такое?- Улыбка так и норовит прорезаться, но, я со всей силы стараюсь держать себя в руках. Он выглядит донельзя красивым, как само совершенство. Наверное, одного взгляда в раскосые карие глаза хватает для того, дабы насладиться мужской компанией и отогнать мысль о слепом свидании, которое подруга мне пытается устроить вот уже месяца два. После Чона – любимого пациента, остальные особи вокруг просто меркнут, а сердце сжимается так, как никогда от не менее любимого кофе. Он близко, но одновременно далеко. И дело не в разнице в два года, статусе или моей извечной занятости, нет. Я просто на дух не переношу людей, которые не следят за языком и любят язвить. - Припомнить?- Парень смело подходит и останавливается в каких-то жалких пол метра от меня, не сводя пристального взгляда и не скрывая веселой улыбки. Ему так нравиться издеваться над своим лечащим врачом? Мне казалось, что это давно вошло в его дурацкую привычку. В особенности, ставить в неловкое положение, так двусмысленно, порой, шутя и закрывая рот без возможности ответить. Просто все мысли испаряются, а в голове черным по белому мелькает надпись о том, что я нарушаю чертов этикет. Понимая, что ответа от меня не последует, Чонгук продолжает:- Ты заметила, что я постоянно попадаю под твое крыло? - Твое?- Переспрашиваю и прикусываю нижнюю губу, смотря себе под ноги и ни разу за последнюю минуту, в глаза оппонента.- Кого ты из себя строишь, скажи? Я могу с легкостью позаботиться о твоей изоляции. Думаю, два дня под контролем пойдут на пользу.- Хмыкаю и все внимание обращаю к лицу напротив. Но, на этот раз, в пол оборота стоит он, вздыхая и выбрасывая окурок куда-то в сторону. - Только, если с тобой.- Дым так и остается внутри, на что следующее, что делаю, кашляю, прикрывая рукой рот, и отхожу на пару шагов назад. - Не позволяйте себе лишнего, пациент Чон и сейчас же возвращайтесь в палату.- Голос повышается по мере раздраженности. Как он позволяет себе со мной так разговаривать? Даже заведующий не прикроет родственника, когда я напишу хорошее заявление в сторону больного. - Не будь такой злюкой, и сними очки.- Минутное молчание и приглушенное «что?» из груди, перед тем, как широкими шагами Чонгук преодолевает расстояние. Отвожу взгляд, ставлю на зарядку аппарат и для безопасности, засовываю его обратно в карман.- Вроде, не глупая, а очевидного не замечаешь.- Для меня остается странным, что улыбка Чонгука меркнет и на смену приходит уныние. Он протягивает руку на встречу и так же быстро опускает. Я просто тушуюсь; одолевает страх, который накатывает, откуда не возьмись. - Просто уходи, я сделаю вид, что не заметила.- Убираю официальное «вы», тяжело сглатывая, когда к скулам поднимается жар. Неужели, я осознанно хочу прикрыть этого засранца? - До встречи.- Парень нежно касается тонкого запястья и тянет на себя. И, когда в голове проскальзывает осознание того, что может произойти в следующий момент, чужой язык разом вторгается в мой рот. Вырывает за собой лишь приглушенное мычание с причмоком. Сильные руки сцепляются сзади на спине, не давая возможности вырваться. А такое, будто родное тепло, не позволяет легкому ветру остудить тот пыл, что поднялся внутри. Я четко осознаю весь ужас происходящего, но ничего поделать не могу, потому что тело наотрез отказывается повиноваться разуму. Лишь гулко стучащее сердце, жар и нежные поглаживания, которые будто горят под тканью халата, накинутого на легкую рубашку. И только, когда парень отстраняется, напоследок целуя в уголок губ, я открываю глаза и понимаю, что это начало сумасшествия.