объект общественного пользования

блядский мин юнги. чтоб ты сдох уже. внутри пака всё не просто кипит, оно с каждой, сука, секундой норовится взорваться от переизбытка негативных эмоций., а уже такое знакомое и родное чувство, ноющее в груди, побуждает затушить недокуренную самокрутку об пепельницу и направиться обратно в комнату собираться, одновременно блокируя смартфон, на котором пару мгновений назад была смазанная фотография молодого человека, который с явным интересом и страстью изучал гланды какой-то длинноногой брюнетки с декольте, как у шлюх. чимин знает этот клуб. он знает его хозяина, поэтому где-то на подкорке сознания искренне просит у него прощения. он сидит за рулём чёрного гелендвагена, проверяя всё ли при себе. он в последний раз смотрит в зеркало заднего вида, не замечая никого поблизости, поэтому открывая дверь, спрыгивает на землю. слышен звон цепей, на паковских лакированных туфлях на каблуке. он ещё раз поправляет oversize бомбер, проходит правой рукой по волосам в попытке пригладить и набирает какой-то номер, вальяжно направляясь ко входу. этот клуб не был местом сбора всякого сброда, ищущего мимолетного кайфа на несколько часов. это клуб был одним из самых дорогих и популярных ночных заведений города., а славился он своими элитными шлюхами, считающимися лучшими в сеуле. они не были внешне похожи на представителей данной профессии: они были натуральны, естественны в своей красоте и привлекательности., но пак чимина это абсолютно никаким хуем не волнавало. они посягнули на то, что принадлежит ему.

***

юнги сидит в окружении самых красивых девушек и парней этого заведения, готовых отдаться ему прямо сейчас без каких-либо сомнений. абсолютно бесплатно. они готовы устроить тут оргию, лишь бы он удостоил их внимания. мин лишь усмехается на это. вся компания из восьми человек с ним во главе заняла самую отдаленную vip-ложу подальше от всех людей. юнги просит передать ему виски, стоящие на стеклянном кофейном столике напротив. стол был выполнен в хайтек стиле, но это было практически незаметно, ибо всё заставлено бутылками алкоголя и стаканами. на столешнице валялись свернутые банкноты, виднелись следы от дорожек, а рядом лежали раскрытые пачки сигарет с зажигалками. мин выглядит слишком задумчивым и глубоко опущенным в свои мысли для человека, на чьих бёдрах сейчас рассиживается главная красотка этого заведения, а значит, и города, во всю ласкающая его шею. мин лишь тянется за бутылкой, которую ему подаёт сидящий рядом юноша с глазами, так похожими на его глаза, но совершенно чужими, как вдруг бутылка разлетается вдребезги, а во всем клубе слышатся крики людей и всеобщая суматоха. мин не успевает понять, что происходит, когда его рука оказывается окровавленной от битого стекла бутылки, а на лице напротив, в тех самых похожих глазах, читается недоумение, и буквально через пару секунд аккурат мимо глаз попадает пуля. выражение лица застывает. на лицо мина брызгает несколько капель крови уже бывшего проститута. юнги поворачивает голову к стрелкУ и ухмыляется, завидев разъяренного Пака, до сих пор не убравшего вытянутую с пистолетом руку. пистолет направлен на труп паренька. крики и оры в клубе становятся лишь громче, а люди, сидящие в той самой отдалённой випке, лишь начали осознавать, что происходит. как чимин рявкнул, окинув каждого взглядом и пистолетом: «не рыпайтесь». люди походу ловят бэдтрип, всем до усрачки страшно, и лишь одна из них, всё ещё сидя на миновых бёдрах, прижимается сильнее, боясь отпускать. пак лишь переводит на неё испепеляющий взгляд, а мину искренне её жаль: неплохая девчонка была, хорошие минеты и вкусный кофе. чимин в два шага подходит к столу, который отделял его от сидящей на диванчиках «парочки». в голове у него лишь красная бегущая строчка: «не трогай!!! не трогай!!! не трогай, нахуй!!! у бери свои грязные руки от него!!! умри»., а в глазах заметный всем огонь. ревность. уровня: я реально всажу тебе пулю в лоб, тупая ты сука, если ты сейчас же не уберешь от него свои руки, и я нихуя не шучу. мин же скалится своей улыбкой. как же он, сука, ждал его. столик со всем находящимся на нем переворачивается в сторону от одного удара ногой Пака. он хватает эту девушку, которая была для, как триггер, за длинные чёрные волосы и заносит лицом об свое колено, ломая ей нос. слышится звонкий и режущий уши стон боли и девушка падает на пол безвольной куклой, держась за своей нос. пак лишь садится на корточки перед ней и смотрит в это обезображенное лицо, которое ещё пару минут назад было самым красивым в этом городе. сейчас же оно всё в крови, слезах, соплях и с тотальной ассиметрией всего. чимин харкает ей в лицо с нескрываемым отвращением, обещая себе, что обязательно продолжит, но позже, а сейчас надо решить кое-какие недопонимания. он смотрит на главного героя сия действия. так сказать, затейника всего этого веселья. единственную причину чиминовских срывов. мин, сука, блядский юнги. выше названный выпрямляет затекшие от сидения на них ноги. и оглядывая мёртвого парнишу и тело, валяющееся сейчас на полу с разбитым носом: –детка, тебе не надоело ломать мои игрушки? каждый раз –а тебе, пидр ты, блять, несчастный, не надоело мне нервы трепать своими шлюхами? — пак чуть ли не орёт, а на последнем слове, пуская несколько патронов в головы, всё ещё сидящим с ними проституткам и проститутам. не удержался. юнги молчит, не выражая своим поведением ничего, кроме абсолютного безразличия. так же всегда и происходит. юнги и чимин ссорятся, либо расстаются. чимин, как под землю уходит: невозможно найти, выследить, вызвонить. поэтому приходится действовать хитрее. выманивать. пака же просто из себя выводит вся ситуация, а молчание Мина лишь «подливает масла в огонь»: –а хули ты молчишь-то, а? как лизаться со всякими шалавами, так рот то ты открываешь, а как объясниться перед своим парнем, так всё? это предел твоих возможностей? –чимин-и, солнце, если ты не помнишь, то в последнюю нашу ссору ты бросил меня., а потом исчез на две недели. разве у тебя есть сейчас право обвинять меня? я волен творить, что хочу и с кем хочу. –ты видимо наглухо ебанутый, мин, раз забыл, кто я. и почему у меня не в зависимости от всего всегда будет право перебить всех твоих шлюх до последней. и в правду думает юнги. отношения с сыном главы корейской мафии та ещё блять поебень. мин конечно тоже был не последним в их кругах, но глава ему не очень симпатизировал как человек. –ах ну да, я совсем забыл, что сыну главы подвластно всё., но всё-же, детка, минет она делает лучше. — ухмыляясь, юнги смотрит на застывшего Пака, потягивая с пола не разбившуюся бутылку шотландского вискаря. конечно же он пиздит., а тот поверил. вот же дурак. чимин чувствует в груди тянущее чувство. то самое, которое испытал сегодня на балконе, когда увидел фотку, где этот еблан изменяет ему с какой-то швалью., но если быть честным, после услышанного, не сказать, что он удивлён, всё-таки, с самого детства его обучали обращаться с оружием, а не сосать хуи. «понятно» — проносится у пака в голове. он тут же меняется в лице, надев на себя маску безразличия. стоит ещё пару секунд, смотря ему в глаза. и не отводя взгляд, набирает неизвестный номер. после нескольких гудков наступает тишина. во всем клубе. лишь тихие биты музыки, всё ещё играющей на танцполе. –да чтоб тебе хуй откусили в абсолютной тишине пак разворачивается на 180, прокручиваясь на идеальных чёрных лакированных туфлях с цепями. и стуча каблуками уходит прочь. в клубе же сразу начинается резня. такое нормальные люди называю полным пиздецом и рыдают, если там был их близкий человек. пак же в рот всех ебал. он идёт мимо людей, которые с паковским безразличием мочат невинных людей по одному его указанию. удобно.

***

парень наконец выходит из здания, в котором разворачивается кровавая оргия и закуривает, залезая в свой припаркованный гелендваген. «надеюсь, это конец» — искренне надеется черноволосый и заводит машину. блядский мин юнги. чтоб ты сдох уже.