объект общественного пользования

хлюпающие звуки, издаваемые ртом, разносились по всей ванной комнате. а человек, который работал этим самым ртом так усердно, сидел сейчас на коленях перед мужчиной, упорно насаживающего чужую глотку себе на член, разбавляя звуки хлюпанья своими стонами. — минни...кхххмм... забудь всё, что я говорил вчера...ааххх...твои минеты самые лучшие.. даа… спустя несколько драгоценных минут утреннего минета юнги, сидящий всё это время на бортике ванной, чуть привстает и с характерным стоном кончает глубоко в паков рот. чимин же сразу глотает и начинает облизываться, словно кот, наевшийся сметаны. мин не удивлён.

***

сидя на балконе, они курили ненавистные сигареты с ментолом, сбрасывая пепел на пол. все окна были открыты настежь, но пак был лишь в незастегнутой рубашке небесного цвета, что трепетала от любого дуновения ветра, юнги же просто светил голым торсом в одних черных джинсах с массивным кожаным ремнём. сидели на полу в тишине, оперевшись спинами о стену, и каждый думал о своем, разглядывая панораму утреннего сеула через стеклянные нижние панели. — почему мы каждый раз забываем купить эту сраную пепельницу. — не только пепельницу, минни. у нас буквально пустая квартира. — ну ты больше шляйся по своим блядушникам. такими темпами у нас и квартиры не будет—сожгу нахуй. — пак сделал последнюю затяжку и выкинул окурок в окно. — мы же только помирились, детка, давай не будем о плохом. — мин лукаво улыбнулся и прикурил чимину новую сигарету. — это был намек на поездку в икею. в качестве свидания. пак изобразил рвотный позыв, высовывая язык и преподнося два пальца ко рту: — основатель и владелец самой крупной сети борделей по всей Корее зовёт своего парня на свидание в икею. до слёз. мин лишь посмеивается, находя своё предложение действительно нелепым, но что поделать. — я серьёзен как никогда. пак на это заявление все-таки тянет уголки губ в лёгкую улыбку из-за чего его глаза превращаются в щелочки: — готовься, я опустошу весь твой счет в банке. — тебе придётся очень для этого постараться, детка.

***

утро продолжает тянуться непозволительно долго, но чимин находит это прекрасным. он не хочет возвращаться обратно. его место всегда было и будет здесь. на полу балкона их квартиры в миновской рубашке и в нескольких сантиметрах от него самого. “остановись, мгновение! ты прекрасно!”. а солнце продолжало одаривать их своим теплом и светом. юнги посмотрел в небо и зажмурился: — какие планы на неделю? — отец отправляет в командировку. в японию как главного представителя. между группировками какие-то траблы, поэтому для разрешения конфликтов придется нанести визит. мин мрачнеет на глазах. он наслышан о проблемах с японской мафией, поэтому понимает, что командировка будет далеко не просто формальной. это будет отстаивание своих границ и в какой-то степени попытка подчинения. и ещё неизвестно, кто кого подчинит. — и когда уезжаешь? — самолёт послезавтра. юнги лишь устремляет взгляд на панораму города и задумчиво наблюдает за проезжающими машинами. когда в пачке заканчиваются сигареты и утренний перекур негласно оканчивается, чимин начинает вставать, чтобы выйти с балкона и направиться в душ, как его останавливает брошенное мином: — не хочешь съездить домой? - и пак просто остолбенел в проходе. а у него один дом. в 325-ти километрах отсюда. и встречает он ободранной табличкой на въезде “добро пожаловать в Пусан!”. — ты как никто другой знаешь, насколько я ненавижу то место. не смей называть его моим домой. юнги наконец перестаёт разглядывать людей в окно и разворачивается к застывшему чимину. — хочу посмотреть на пусанское море. вместе с тобой. пак лишь тяжело вздыхает и выходит с балкона. а мин тянет самую сладкую улыбку, воспринимая это как негласное согласие. он тушит докуреный окурок и направляется в душ – составить компанию.