End of the storm

Кристофер тупо установился на Эрика, не в силах возразить. Он тысячи раз представлял этот момент, момент, когда кто-то сам захочет узнать его историю. Но вот когда это наконец случилось, парень не смог выдавить из себя и слова. С чего начать? Как рассказать об этом? Раньше Крис думал, что произошедшее с ним нормально, что в каждой семье случаются такие вещи, что абсолютно нормально, что тебя избивает родной человек. Ведь он делает это за дело, за провинность. И лишь гораздо позже он узнал, что это насилие. Что так быть не должно. Ему было стыдно за родителей, что они такие. Но еще более стыдно ему было за себя, ведь он был ребенком этих родителей. Он знал, что чувство стыда необоснованно, что дети не выбирают в какой семье родиться, но не мог ничего с собой поделать. Он боялся, что на него станут смотреть по-другому. С жалостью или ненавистью в глазах. Но ему было достаточно видеть это в своих глазах, другого он не хотел. Парень терпел побои вот уже долгие несколько лет и это стало настолько обыденным, что даже говорить об этом не хотелось. Он долго держал все в себе, пока наконец оно не вырвалось. И начались его срывы. А за срывами побои. И так по кругу. — У тебя есть что-нибудь выпить? У меня язык развяжется от алкоголя. — предложил Крис. Эрик неодобрительно взглянул на него, не желая повторения той ночи, но все же согласился и достал бутылку коньяка, припасённую для их с Майклом попойки. Видимо, придётся закупиться алкоголем. Пьющий подросток в доме это сплошное горе. Сделав глоток для храбрости, Кристофер понял, что этого не хватить для откровения и выпил еще один стакан. Каждый раз, пытаясь заговорить о детстве, он не знал, как подобрать нужные слова и снова наливал еще один стакан. Так повторялось ровно до тех пор, пока последняя капля не упала в наполненную ёмкость. — Это последний твой стакан на сегодня. С тебя уже хватит. Не хочу снова терпеть твои пьяные выходки. Залпом выпив посление остатки алкогольного напитка, Крис наконец чувствовал, что теперь он в нужном состоянии и не станет потом жалеть о сказанном. — Я не знаю, с чего стоит начать. — Начни с момента когда все началось — Я попытаюсь, но ничего не обещаю. Мужчина одобрительно кивнул. — Ну… Думаю, это началось… Когда мама ушла от нас. Да, тогда все и началось. Мне было семь или восемь. В общем, я был маленьким и ничего не понимал. Меня тогда не били и я вообще не знал, что это такое. Но после ухода мамы, когда отец начал пить, он иногда срывался на мне. Но это было редко и его быстро отпускало. Да и к тому же я думал, что так меня наказывают за то, что мама ушла. Ведь именно из-за меня она нас бросила. Не могла больше смотреть, как я мучаюсь, боясь любого прикосновения или незнакомого человека. — грустно улыбнулся Крис. — Как-то так. — Ты срываешься из-за этого? — аккуратно спросил Эрик. — Нет. Ну, не совсем. Просто иногда на меня накатывают неприятные воспоминания. Становится противно. И жизнь кажется ничтожной. Знаю, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать. — сползая вниз по стулу, чтобы удобнее усесться, пробубнел парень. — Это не глупо, Крис. Знаешь, в детстве я тоже чувствовал себя жалким. От меня отказались родители и я жил в детском доме какое-то время. Думал, что сделал что-то не так и винил себя. Но потом появился один человек, мой приемный отец, и он показал мне, что моя жизнь не жалкая и что я имею те же права, что и все обычные люди. Кристофер удивлённо посмотрел на мужчину, не зная, что ответить, и виновато опустил взгляд. — Прости. — прошептал тот. — За что ты извиняешься? Ты же в этом не виноват. Знаешь, не все плохое, что происходит с близкими тебе людьми твоя вина. Мы делаем все возможное, но просто иногда этого недостаточно. — Но все же… Мне все равно жаль. Эрик улыбнулся. Он нежно потрепал парня по голове. — Вот видишь, Крис, тебе нечего было бояться. Я не смотрю на тебя с жалостью или отвращением. Для меня ты все тот же паренек, которого я знал. Крис снова бросил виноватый взгляд на мужчину. Он долго всматривался в его лицо, пытаясь понять, говорит ли он правду. Но в глазах все двоилось и сосредоточиться было сложно. К горлу подступила тошнота, лицо побледнело. Заметив это, Эрик одним движением оказался за спиной парня и понял его. — Тебе тошнит? — взволнованно спросил брюнет. — Нет, все хорошо. Просто думаю, я много выпил. Хочу спать. Эрик молча провел подростка в комнату и уложил на кровать, накрывая одеялом. Быстро сбегав за тазиком, тот поставил его у кровати и вышел. Прихватив с собой стул с кухни, он поставил его рядом с Крисом, чтобы присматривать, если тому будет плохо. Парень уснул почти сразу, как лицо кончилось подушки и теперь Эрик мог наблюдать за безмятежно спящим Крисом. Проведя рукой по щеке парня, он убрал волосы с лица, чтобы не мешали сну Уэйна. Затем он мягко провел пальцем по пухлым губам, задержав на них вгляд, и убрал руку, сдерживая желание поцеловать подростка.