это всё из-за тигра!

джисон начинает очередное утро со стандартного для себя ритуала: раскладывания необходимых для «обычной жизни» баночек с различным содержимым. первыми идут праймеры, один обычный, для лица, второй же, более плотный, уже для тела. далее идут тональные и контурирующие средства, для создания на коже натурального цвета и не менее натуральных теней. — и почему у нас в обществе это признак бандитов? люди всё ещё ужасно глупы, — рассуждает мужчина двадцати трёх лет, изучая своё тело в отражении большого зеркала в ванной. с его ростом в шесть футов и два дюйма, тело казалось необъятным, и работы с утра было ещё больше, чем могло бы, будь он хоть на пол фута меньше. — ладно, у меня есть... — пак кинул взгляд на часы, висевшие рядом с зеркалом, — два с половиной часа. да ладно, успею. вся проблема, честно сказать, заключалась не сколько в том, что он проспал, совершенно не в том, что внутренностей в баночках уже почти не осталось, совсем нет. самая большая и, откровенно говоря, единственная, была в корейском обществе. к сожалению, большая часть не приемлет молодых людей и тем более девушек, сплошь покрытых татуировками. особенно таких, как джисон, у которого рисунки перешли на лицо и другие «открытые людям» части тела: руки, предплечья, шея... им это отвратительно. словно, пропитав свою кожу неисчислимым количеством чернил, джисон вмиг становился если не главой самой опасной мафиозной группировки, то её помощником точно. невероятная глупость! не верится, что в двадцать первом веке, в такой прогрессивной стране люди всё ещё так узколобы! на часах половина седьмого утра, когда джисон заканчивает наносить «макияж». теперь из зеркала на него смотрит совершенно обычный молодой человек, правда, цвет волос у него розовый, но к этому никто, благо, не придирался, не смотря на работу в самом сердце сеула в одном из крупнейших офисов. начальство, во главе которого был мужчина лет, наверное, семидесяти, и вокруг которого носились человек пятнадцать ненамного младше, в один голос сказали паку что-то в духе: «ты пока молод, ещё перерастёшь! а пока ходи, все равно тебе идёт, мордашка у тебя смазливая больно». каждый раз, когда джисон идёт за новой краской цвета розового кварца, он вспоминает этот монолог, который был уже в самом конце собеседования. кажется, уже два или три года прошло? какой кошмар! единственный человек, который знает о татуировках не из близкого окружения пака, это тот самый красивый официант из ресторана на первом этаже. как это произошло? на самом деле, тот юноша, в первую очередь, конечно красивый, но криворукий до невозможного. в тот день он пролил стакан с водой на джисона, когда ставил основное блюдо на стол. пак в тот день был в футболке, открывающей большую часть рук, и тут же убежал в санузел, когда произошёл этот конфуз. ведь вся его косметика с запястий, где и так был тонкий слой, начала течь и «оголять» миру нижние лапы большого кота, растянувшегося на паковском предплечье в одну длинную шерстяную сосиску. когда к нему в санузел прибежал тот красавчик — которого, как выяснилось, зовут джемин, — то он замер и округлил свои и без того огромные глаза. высоченный пак стоял, стараясь осторожно высушить от воды остальную часть руки. джемин смотрел с интересом на огромные руки, через «кожу» которых виднелись рисунки. проявив небывалую сообразительность, он вновь убежал, но в этот раз в комнату для персонала, чтобы достать личную толстовку. конечно, она вряд ли была бы паку по размеру, но джемин не хотел терять надежды хотя бы потому, что обожал носить оверсайз. прибежав обратно в санузел, он, к счастью, застал того самого посетителя. — простите, молодой человек, я... — начал было джемин, но его резко перебили. — слушай, если ты хочешь помочь, то лучше просто убей меня. в зале сидит толпа из моего отдела, и они явно обратят внимание на то, что у меня, — неожиданно! — появилась куча татуировок! — джемин заметил, что маскирующее средство слезло до локтя. — простите, я понимаю, как виноват, но я принёс толстовку... надеюсь, что она вам налезет, потому что, ну, вы гораздо выше меня, — виновато ответил на. — ладно, прости... давай попробуем. и каково же было удивление пака, когда он понял, что этот криворукий красавчик носит вещи его размера. худи, к счастью, была однотонного чёрного цвета, что выглядело хотя бы немного солидно. почти так же, как футболка самого блондина. благо, сегодня пятница, никто не будет придираться к его внешнему виду. — я принесу ее завтра, когда зайду на обед. договорились? — я завтра не работаю, простите, — джемин снова склонил голову и покраснел, потому что было ужасно странно давать любимую вещь первому встречному. — тогда... давай обменяемся номерами? я после работы могу тебе набрать и занести ее сюда, или привезти к тебе домой, если ты нормально к этому отнесёшься. — л-ладно, давайте? — совершенно неуверенно ответил юноша. но номер продиктовал и даже назвал полное имя. — я скинул вызов. меня зовут пак джисон, кстати. сколько тебе лет? — решил задеть совершенно обычной вопрос блондин. — двадцать пять. не выгляжу, да? а вам? — о боже! я... мне жаль, я думал, что я старше... мне двадцать три, прошу прощения, — младший тут же покраснел и поклонился, как было принято. — перестаньте, пожалуйста! предлагаю просто общаться неформально, я не против, правда, — джемин тут же схватил его за плечи и потянул на себя, чтобы тот выпрямился. в тот день джисон был в офисе до десяти вечера, и ровно в это же время закончилась смена старшего. он отдал ему толстовку, а затем подвёз до дома; на машине было ехать всего лишь пятнадцать минут, от силы двадцать, а на метро почти полтора часа. так эти двое и начали общаться чаще. то джисон придёт на обед, то джемин напишет смс. по началу старший, в самом деле, по ошибке путал диалоги и писал паку, а затем начал намеренно интересоваться, как у того дела и не против ли он в выходные зависнуть с ним. ради младшего на даже начал работать пять на два, правда, уставал он как невесть кто, ведь работать надо было по двенадцать часов в лучшем случае, но он считал, что это того стоило. в ничем не отличающаяся от обычной пятницу джемин снова пишет младшему смс во время своего обеда, и предлагает тому встретится после того, как на закончит и выпить у джисона дома, как обычно и происходило. за несколько месяцев шатен так ни разу и не пригласил пака в своё скромное съёмное жилище, в котором владельцами были больше тараканы, нежели сам молодой человек. это же ведь такой позор! а у младшего прекрасная и просторная однокомнатная квартира, заставленная разной мелочью и чужой в том числе — на ум тут же приходит гитара его друга марка и синтезатор джэхёна, мирно стоящие на застеклённом балконе, подоконник которого сплошь усыпан пеплом от джисоновского «рэйсона» с зелёным фильтром. со вкусом зелёного чая. пак, конечно же, соглашается, и, по окончанию рабочего дня едет закупаться алкоголем, после чего заезжает за джемином на своём чёрном, обклеенном различными наклейками внедорожнике, и совершенно без какой-либо косметики на лице и теле. всю дорогу до дома младшего шатен любуется татуировками на чужих больших руках и лице, изучая котов, рыб, ножи и прочие рисунки. не смотря на несколько месяцев общения, каждый раз с розоволосым без косметики как первый. кажется, ему никогда не запомнить каждую татуировку на чужом теле. однако, старшего все ещё ужасно интересует торчащий из-под воротника рубашки рыжий полосатый хвост. на отчётливо понимает, что это тигр, но какой он — вопрос отдельный и не дающий ни минуты покоя. хочется узнать, как животное расположилось на широкой спине, каким образом начинает двигаться вместе с хозяином и много других, совершенно бесполезных, но чертовски интересующих ум тонкостей. по приезде в небольшую и уютную квартиру, джемин тут же сбрасывает джинсовку младшего, которую ещё месяц назад нагло забрал, потому что обожает огромные вещи, и, сняв напрочь убитые чёрные конверсы, он уверенно идет в спальню и сразу же падает на двухместную кровать с мягким матрасом. — я купил... эм, ну, как обычно, — произнёс пак, оперевшись на дверной косяк. — то есть, половину алкогольного магазина? если я опять буду блевать, то тебе придётся нести меня в душ, чтобы хотя бы немного привести в чувства. — без проблем. тогда, начнём с вина? — нет, с виски. со льдом. и мёдом, если есть! — последняя часть предложения была сказана уже младшему в спину, и тот мог совершенно спокойно не услышать. — мёда нет, обойдёшься! — послышалось с кухни. на закатил глаза и решил промолчать. спустя полчаса они перешли на вино, а затем открыли шампанское. джемин точно будет блевать после второй бутылки «пола рождера». не смотря на то, что на регулярно любил выпить с младшим, делать он этого совсем не умел, по крайней мере, смешивать напитки точно. пак, на самом деле, тоже не оставался шибко трезвым после таких алкогольных коктейлей, но держался относительно бодро, в отличие от своего хёна, уже буквально лежавшего на нём. — джисон-а... а ты покажешь мне своего тигра? у тебя хвост видно, — и ледяным пальцем тычет прямо в сонную артерию, где кончается полосатый хвост. — хён... я не люблю раздеваться, ты же знаешь, — дёрнувшись, пробасил джисон. — ну блин, ну пожалуйста, я уже выбился из сил за эти месяцы и устал вечно просить... ну пожалуйста, джисон-а... — джемин повис на младшем и начал скулить, словно побитый щенок. его локти больно врезались в плечи пака, но тот даже не обратил на это внимания, потому что горячее тело и такое же обжигающее дыхание туманили голову, и без этого дурманенную алкоголем. — ладно, ладно! только не прилипай ты так, и без тебя душно, — скинув назойливого на со своего плеча, проворчал юноша и встал с постели, чтобы через секунду снять рубашку через голову. он изначально стоял к старшему спиной, поэтому тигр открылся чужому взору в первые секунды. вместе с движением мышц на спине оживал и массивный рисунок: тигр, поймавший огромную рыбину, похожую на сома. вокруг хищника цвели белые и розовые кувшинки с сочными жёлтыми серединками; рисунок и в самом деле по стилю был похож на те, которые набивают члены японской мафии. но выглядело, безусловно, завораживающе. младший стоял неподвижно уже с минуту, от чего вода и зверь на его спине были так же статичны. при малейшей смене местоположения рисунок снова оживал, а когда младший повернулся боком, после чего и торсом, джемин смог увидеть невероятное количество надписей на разных языках, стаканчик кофе, бутылки с записками, даже карту туза пик на подвздошной кости! изображений под кожей было столько, что они сливались в одну какофонию в пьяных глазах старшего, но желание рассматривать не утихало абсолютно. глаза блуждали по прессу, торсу, рукам, а затем добрались и до лица, которое на смог бы визуализировать и с закрытыми глазами. красивое, с тонким носом, волевым подбородком, сильной квадратной челюстью и пухлые губы. а глаза!.. в этих глазах джемин видел всё и ничего одновременно. более светлые у самого края радужки, не считая резкой тёмной полосы ободка, и темнеющие к расширенному сейчас зрачку, они завораживали и словно затягивали в бездну, носившую имя владельца этих самых глаз. взгляд старшего вновь падает на губы, а через секунду он находит себя возле пака, впившимся в его мягкие и разгорячённые уста. широкие ледяные ладони сжимают трапециевидные мышцы, а затем переходят на плечи. и как же на удивляется и позорно краснеет, когда чувствует чужие огромные руки на себе. одна спряталась между рукой и торсом, а вторая легла на талию, слабо сжав. старший становится смелее и пытается добраться языком к чужому, но его опережают и сжимают в руках, словно тряпичную куклу и забирают те крупицы власти, которые, казалось на, у него имелись. впрочем, он не против быть ведомым, пока этого хочет пак, черт бы его побрал, джисон, нарушивший всё его душевное равновесие. джисон думал про джемина то же самое; какой-то криворукий официант, с таким красивым лицом, в этой ужасно привлекательной форме, и невероятно крошечный рядом с ним, смог завладеть его душой, сердцем и головой всего за пару месяцев, совершенно нарушив ленивый ход жизни младшего. ладони джисона задирают безразмерную футболку, чтобы потрогать чужую разгорячённую кожу, ощутить крепкие мышцы и трепет мужского тела из-за его, пака, прикосновений. через мгновение старший утягивает розоволосого на кровать, а губами переходит на нож, чья ручка спрятана под волосами на виске, а лезвие рассекает скулу и подбородок. затем он движется к шее, усеянной цветами и тем самым хвостом, который окончательно свёл его с ума. сам джисон, нависший тенью над старшим, руками блуждает по уже почти полностью оголённому телу. когда они успели стянуть мешковатые джинсы с на — все ещё не разрешённый вопрос, который решать никто не собирался изначально. — пожалуйста, пожалуйста, сделай меня своим до конца, хоть порви меня на части и отдай тиграм на ланч, только, прошу... — на сорвано шепчет, словно безумец, получивший то, о чем бредил много лет; впрочем, не сильно отличается, за исключением времени желания. — чшшш, успокойся, сейчас... сейчас... — он оторвался от шатена и полез в тканевый ящик под прикроватной полкой. через несколько долгих секунд он достал оттуда ленту презервативов и тюбик смазки. — ты?.. — спрашивает пак, не заканчивая предложение. — я ежедневно дрочу со всех сторон на твой светлый лик, и на работе в том числе, поэтому я готов буквально всегда, — спрятав покрасневшее лицо в чужом плече, пробормотал старший. — поэтому ты так сильно похудел? меньше развлекайся руками, ясно? — слушай... — кончить можно и без проникновения, ты же в курсе? — спустившись к паху, продолжил пак. — я хочу, чтобы ты вытрахал из меня душу своим огромным, мать твою, членом, и без пенетрации у меня морально не выходит! и вообще, хватит говорить об этом! — на закрыл уже совсем заалевшее лицо руками, а затем громко вскрикнул, почувствовав чужой рот вокруг своего члена. длинные пальцы, в это время уже смазанные, медленно растягивали тугой проход. — блять! господи, джисон-а, я сейчас умру, — глаза наполнились слезами, а тело начало содрогаться из-за переизбытка ощущений. — умирать тебе совсем не надо, — выпустив член изо рта, произнёс пак; у джемина от перевозбуждения начал дергаться глаз из-за того, как красиво тянулась ниточка естественной смазки от его члена к пухлым губам младшего. сердце на, в самом деле, вот-вот остановится. через мгновенье лицо пака снова оказывается напротив, а большие ладони убирают чужие от лица и прижимают к подушке. они смотрят друг на друга примерно с минуту, после чего младший опускает левую к собственной плоти, чтобы направить её внутрь джемина. когда он проталкивает головку в тугое отверстие, то видит, как джемин замирает. он делает резкий глубокий вдох и раскрывает глаза ещё шире, а затем, надорванно так, просит: — войди до конца. прямо сейчас, — и кто такой джисон, чтобы отказывать в такой просьбе? спустя секунду слышится громкий вскрик, а спина старшего прогибается чуть ли не до хруста; руки на сжались на чужих плечах, впились в них короткими ногтями, оставляя полумесяцы, невидимые из-за количества чернил под чужой кожей. пак закатывает глаза из-за нахлынувшего удовольствия; его хён узкий. до невозможного узкий и хрупкий, особенно прямо сейчас, когда полностью раскрытым лежит под ним, таким большим и угрожающим. капелька пота, за которой следит старший, скатывается с виска из-под волос младшего, течёт по самому виску, минуя след от кошачьей лапки, а затем и ромашку с кучей листьев. у самого пера на челюсти она останавливается, а затем спускается ровно по его прожилке до края подбородка. джемин заворжённо смотрит на неё, а затем впивается губами. джисон почти сразу опускает голову вниз, чтобы поцеловать шатена и тут же начать двигаться. младший постепенно наращивал темп, сжимая старшего в сильных руках все больше и больше, зубами оставляя метки на девственно-чистых плечах, без единой родинки или татуировки. ладонями он гладит рёбра, заметные кубики и торс, не акцентируя особого внимания на сосках — у джемина ужасно чувствительна лишь сама грудь, как выяснил младший. шатена не хватает на долго и он обильно кончает после сильного укуса в ключицу и того, как чужая рука сильно сжимает его член. он смыкает собственные руки за чужой спиной и вновь прячет голову в широкое плечо, скуля и громко выстанывая какую-то ерунду. джисон, впрочем, не собирается отставать, и, начав двигаться ещё быстрее — хотя, казалось бы, куда ещё? — кончает в презерватив и почти что падает на хёна. — ты сейчас меня раздавишь, — кряхтит старший, крепче обнимая пака, и полностью противореча только что произнесённому. — я люблю тебя, — не впопад отвечает ему розоволосый. на краснеет и прячет нос в яремной впадинке. — я тоже тебя люблю, — говорит он уже перекатившемуся на бок и задремавшему джисону. тот улыбается сквозь дрёму и крепче обнимает нагое тело старшего.