мам, всё будет нормально.

      джисону семнадцать, он едет на поезде в совершенно другой город в гордом одиночестве, рюкзаком и деньгами на такси в кармане. но для начала нужно разложить всю историю по порядку, чтобы узнать продолжение. отец снова пьяный возвращается домой, а хан едва ли успевает защёлку на двери своей комнаты закрыть, чтобы тот войти и снова накричать не смог. правда, его это не останавливает, потому что после трёх секунд тишины какое-то шуршание за дверью означает, что эта самая дверь препятствием служить не будет.       – мне мать сказала, что тебя снова кто-то подвозил, - громко раздаётся почти у самого порога, а младший вздрагивает и от двери отходит, затыкая сам себе рот, ведь если отец услышит его тихие всхлипы, то начнёт кричать, какой он нытик. весь в мать. – а ещё сказала, что ты опять не вышел навестить её, когда она попросила! что это такое, хан джисон?! родную мать! ладно я, но она, – запинаясь и делая паузу после каждого слова, но не понижая тон, говорит он и, кажется, у двери садится, бурчит что-то про маму и её состояние. джисону от этого лучше не становится, потому что матери нет с ними почти год – умерла от рака лёгких. младший её отпустил, отец - нет. за окном ужасная погода, ливень и жуткий ветер; в яндексе писали, что за городом падают деревья на проезжую часть. хана это не волнует, он закутывается в одеяло, когда за дверью наступает тишина, тихо плачет и пишет хёнджину, что всё хорошо. хёнджин – интернет-друг младшего, который всегда-всегда волнуется за своего бельчонка и успокаивает его. конечно, всего он не знает (чему джисон несказанно рад), но старается узнать как можно больше. хван живёт почти в трёх тысячах километров от родного города хана. у них одна мечта на двоих – встретиться. у старшего денег нет, а у младшего отец не отпускает. «джи, всё хорошо? я волнуюсь» парень смотрит на это сообщение и плачет, стараясь не всхлипывать слишком громко, постоянно слёзы краешком одеяла вытирает и буквально задыхается, дрожащими руками снова берёт телефон и заходит в чат с чаном. бан говорил, что поедет на поезде к родственникам, чтобы навестить их и вернуться назад. он назад уже безумно хочет, потому что у него дома феликс, а хан – нет. у него тут никого не осталось, потому что отец скоро погрязнет в долгах и в пьянках, бесконечных орах на единственного сына, будто тот виноват, что на лекарство денег не хватило.       ххх утром чан поздравляет с днём рождения по телефону, а младший слёзно просит его с собой на поезд взять. рассказывает всё-всё, говорит, что хёнджин – единственный, ради кого он жить готов. старший смеётся и соглашается (что очень странно!), ведь у них с ликсом совсем похожая история, которую он был бы не против пережить ещё сотню раз. на сообщение хвана джисон не отвечает, хотя тот ему целое письмо в честь дня рождения написал. не хочет плакать по ещё одному поводу, а ещё отвлекаться от самого главного события в его жизни. вдруг что-то хёнджину лишнего скажет, а тот же не отвяжется. младший его за четыре года узнал слишком хорошо, так что невозможно не предугадать чужие действия на то или иное сообщение. правда сообщений иногда мало. джисон на белую футболку надевает оранжевую толстовку, а джинсы первые попавшиеся натягивает – чёрные, с дырками на коленях. в рюкзак помещается всё самое необходимое, а ещё деньги с прошлого дня рождения и со всяких походов за хлебом и прочим. тут должно хватить на поезд туда и такси, а всё остальное не слишком важно, ведь с ним чан едет, а у него полно всякой еды (которую ему заботливо феликс складывал). осталось только в поезд проскочить, а там дело за малым. но как? хан без понятия, а у криса, кажется, есть план. он всегда был профи в таких делах, хотя с первого взгляда и не скажешь. младший всегда им восхищался и хотел стать таким же, а бан всегда обещал научить. парень стоит ещё пару минут на пороге своей комнаты, оглядывает каждый её уголок и даже фотографирует на память; выходит в коридор и вдыхает уже привычный запах алкоголя и сигарет. узкий коридор заканчивается на кухне и напротив комнатой отца. раньше там и мама жила, даже вещи все остались, словно она живёт через папину память в виде этого. джисон подходит к тумбочке с фотографией в золотой рамке, покрытой пылью; не смахивает её, оставляет так и смотрит на радостные лица родителей. они тут на своей свадьбе, кольца на руках показывают и выглядят по-настоящему счастливо. вместе с матерью из дома ушло всё веселье, цвета и краски, которые всегда-всегда были в этом доме. теперь же тут остался только чёрный, а если точнее – все его оттенки.       – теперь всё будет хорошо, мам. шёпот растворился в тишине, а хан проводит рукой по тумбочке и поднимается, уходит из комнаты и даже никакую записку не оставляет, ведь знает, что отцу только лучше станет. наверное. хлопок двери заставляет фотографию в рамке покачнуться и тихо упасть с тумбочки, разбив стекло вдребезги, словно память о всём хорошем.       ххх       – с днём рождения, ещё раз! готов к увлекательной поездке? – хихикает бан и щурится, рассматривая вблизи весёлое лицо младшего. - летим к твоему этому хван хёнджину. а он точно хорош?       – спасибо, и да, хорош, - отвечает с улыбкой хан и вздрагивает, вспоминая что-то. – ой, я же забыл ему ответить! – хлопает себя по лицу ладонью, доставая телефон и перечитывая огромное письмо на день рождения, а потом ещё несколько о том, как же он волнуется и места себе не находит. смеётся радостно и показывает письмо чану, словно что-то очень секретное, а потом и старший подхватывает его хихиканье.       – напиши, что очень сильно его любишь и готовишь ему подарок, - подсказывает крис и хихикает на лёгкий толчок кулаком в его плечо. – а что? ты же правда любишь, сам сказал.       – люблю, - кивает хан с максимально серьёзным видом и пишет что-то быстро-быстро, а потом телефон убирает. – лучше бы я тебе про это не говорил, вот правда!       – если бы не сказал, то сидел бы сейчас дома, - строго отвечает бан и предлагает вызвать такси до перрона. парень соглашается, волнуясь слишком сильно, ведь это его настоящий побег из дома! самое главное, что какое-то чувство огромной любви и надежды увидеть счастья в чужих (уже родных!) глазах поселилось у джи ещё вчера, когда хван написал и спросил про его состояние. он словно чувствует, когда другу по-настоящему плохо и нужна поддержка. в машине младший продолжает писать хёнджину, словно ничего такого не происходит и он привычно завтракает. старший, конечно же, верит, потому что мыслей про какой-то побег и в помине не было, особенно не куда-то, а к «парню своей мечты», как частенько говорит у себя в голове хан. с помощью обаяния старшего и безумной доброте проводницы парень смог уговорить отвезти хана до города, с обещанием дать номер и всё в таком роде. джи лишь на это всё хлопает большими глазами и молится, чтобы всё было хорошо, ведь торчать здесь или вообще в каком-нибудь совершенно другом городе, где его могут высадить за всё что угодно. у парня столько страхов в голове, пока они проходят мимо людей в купе, а сердце то замирает, то сильнее стучать начинает, словно приближая на один шаг к самой настоящей смерти. когда крис усаживает его на сиденье напротив, а младший думает, что у него вместо высветленных волос теперь седые, потому что в жизни он так не боялся встретить проводника или просто мужчину, который на него идёт. во всех лицах кажется злой отец; на этой ноте бан предлагает выспаться нормально, потому что ехать целых два дня. каждые пять секунд джисон отвлекается на телефон, чтобы не пропустить сообщение, ведь не хочет сделать так, чтобы его в чём-то заподозрили. хотя так он ведёт себя ещё подозрительнее, поэтому извиняется сразу же и говорит, что хочет отдохнуть. садится у окна и смотрит за дорогой, мелькающими разноцветными полями, редкими домиками и заборами. всё это кажется таким необычным и новым, но наводящим какую-то тоску одновременно. благо чан, что сидел напротив, заварил чай на них двоих и уже протягивал кружку хану.       ххх       – как думаешь, он правда хочет встречи со мной? – спрашивает младший шёпотом перед сном, когда половина вагона уже спокойно похрапывает.       – думаю, это его самая главная мечта, - усмехается бан и укрывается одеялом, показывая, что пора бы уже лечь спать. – спокойной ночи.       ххх второй день пролетает совсем незаметно. удивительно, что никакие проблемы не настигли эту парочку путешественников; видимо, хёнджину и джисону правда суждено встретиться. эта мысль грела весь день и ночь, пока крис не приходит в купе и не говорит:       – скоро твоя станция, можешь собираться и готовиться, - с лёгкой улыбкой оповещает старший и начинает протирать стол. его тоже что-то тревожит, только друг это сразу же замечает, и вся радость резко уходит.       – крис, мы же встретимся ещё? – и пауза. четыре секунды тишины кажутся вечностью, а недосказанность отражается в слезах, которые вот-вот начнут скатываться по щекам.       – конечно, что за глупости? – чан подходит и обнимает нежно, а младший даёт волю эмоциям и снова плачет, цепляясь пальцами за его футболку. они встретятся, конечно же, джисон не сможет забыть своего лучшего друга, который всегда помогал ему. бан гладит по волосам и обещает заехать как-нибудь в гости, привести феликса и остальных давних знакомых. хан выходит на своей станции и ещё долго смотрит вслед уезжающему поезду. он не знает, что чувствовать, ведь за эти три дня он успел и поплакать, и посмеяться, но сейчас нужно идти дальше, ведь нужно довести дело до конца; не бросать же на полпути и теряться в чужом городе, да ещё и настолько близко к родному человеку. парень оглядывает совершенно незнакомую местность и пишет хвану. говорит, чтобы он ждал сюрприз, а сердце при таких словах начинает стучать так быстро, словно вот-вот выпрыгнет. в животе какие-то фейерверки начинают взрываться, заставляя бежать скорее за кучей людей. джисон без понятия, куда он выйдет, но приложение с такси должно отслеживать его или что-то такое, парень не разбирается; лишь бы побыстрее к хёнджину.       ххх «не занят?» ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ«нет, что-то случилось?» «можно сказать, что да» ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ«выйди из подъезда» «джи, что это мы задумали?» ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ«просто выйди» хан просто ужасно волнуется, сжимает лямку рюкзака, а потом комкает толстовку, место себе не находит, но у него на это есть полное право. хван для него за это огромное время общения через интернет стал больше, чем друг, намного больше! и он безумно бы хотел обнять парня или хотя бы увидеть, потому что фотографии и аудио – это совсем другое. бесконечный поток мыслей останавливает открытая дверь подъезда и тихое бурчание:       – чёртов хан, ну и что? «чёртов хан» сейчас стоит перед ним и смотрит так удивлённо и с огромной радостью, а тихий писк тому оправдание. дверь за хёнджином закрылась, а он так и стоит с приоткрытым ртом, потому что ни слова сказать не может. откуда же он знал, что джисон приедет без всякого предупреждения совершенно один, откуда же он знал, что джисон вообще приедет? у старшего голова кругом идёт, потому что это невозможно совсем…       – так и будешь стоять? – бурчит младший и старается всё своё счастье и радость скрыть за обиженно надутыми щеками. – я что, зря ехал? хван не может ничего сделать, кроме как подойти и обнять так крепко, как никого никогда не обнимал. у него слёзы на глазах появляются, потому что он сам недавно на поезд накопил и уже ехать собирался, но его кое-кто опередил. кое-кто, который бесстыдно жмётся к другу (другу ли, всё-таки?) и всхлипывает какой уже раз за сегодня; только это слёзы счастья. эта парочка стояла у самого подъезда ещё долго, пока у хана не начали плечи ныть от рюкзака, а хёнджин настолько в этот вечер был счастлив, что до самого конца жизни он обещал напоминать об этом приезде и ругаться на младшего, но внутри же он сказал себе, что будет беречь этого бельчонка и ни за что от себя не отпустит.             «видишь, мам, я наконец-то счастлив.»