трахни если сможешь

***

      то, что этот нахальный малец еще тот извращуга, тэхен понимает, когда заходит в его небольшую квартирку. а все потому, что на чон чонгуке жутко рваные черные джинсы, через дыры которых видно не только острые коленки, но и, матьего, колготки в крупную сетку. все это усугубляет футболка с v-образным вырезом, благодаря которой открывается прекрасный вид на ключицы. спасибо, блять, большое.       ким вздыхает. — рад снова тебя видеть, хен. — ага, и тебе привет. — поднимайся по лестнице, я скоро присоединюсь.       парень с улыбкой кивает на небольшую железную лестницу в углу квартирки. тэхен, согласно кивнув, размеренно плетется к ней. позади слышится шарканье хозяйских тапочек, какой-то звон, шуршание пакетов, но, как только деревянная дверь на крышу закрывается, становится предельно тихо. возможно, это из-за того, что сейчас вечер (хотя они все ещё в сеуле, и жизнь тут кипит не переставая) или из-за того, что квартира чонгука находится в тихом районе. может, это из-за того, что ветер дует явно северный и пронизывает прохладой до костей. или все и сразу. тэхен точно не знает.       на бортиках крыши стоят глиняные горшочки с пёстрыми цветами, которые, наверное, сюда принесла мама чонгука — она увлекается флористикой; посередине лежит большой серый плед с рюшечками, на нем — небольшой столик и думочки* разных цветов. все вместе это выглядит мягонько и романтично. под стать чонгуку.       тэхен оборачивается, когда слышит короткий скрип, и протягивает руки, чтобы подхватить поднос с едой, который, ещё чуть-чуть, и с треском бы упал на бетон. — тебе не стоило тащить все сразу, мог меня позвать, я бы помог, — младший на его слова лишь дует губы, раскладывая все нужное на столе. — хочешь, зажжем свечи? сейчас темнеет раньше, думаю, самое то. — как будто на свидании. — у нас и есть свидание, хен-а, — ким поворачивает голову и в следующей момент чувствует влажный след на щеке и звонкое «чпок». и, когда наконец-то приходит в себя — маленький паршивец уже убегает за мяском.

***

— тебе не холодно?       чонгук вопросительно мычит, с хлюпом втягивая в себя удон. — ну, открытые коленки, да и майка тонкая… — сексуально, скажи? — он вздергивает нос, с гордостью стуча по груди. — единственное, что я могу тебе сказать — ты еще такой ребенок, боже. — э, почему это? — чон складывает руки на груди, недовольно морщась. — потому что ты совсем не заботишься о себе. сидишь поздно вечером в почти прозрачной майке и полунесуществующих штанах, а все для чего, скажи мне? — для тебя…       тэхен, уже не удивляясь таким заявлениям, закатывает глаза и расправляет второй плед, лежащий в сторонке. — лучше утепляйся в такое время, а не мужиков соблазняй. — чонгук светит своей кроличьей улыбкой, кивая в ответ.       ким должен признать, что готовит чонгук лучше, чем «сносно». его говяжьи бульгоги становятся одним из любимых блюд старшего. его папа готовил редко — возможно, в силу их финансового положения, но, скорее всего, он просто был плох в этом. и конечно же, тэхена это не сильно волновало, но домашнюю еду парню удалось вкусить от силы раза три-четыре за долгое время. и сейчас, наслаждаясь теплой пищей, явно приготовленной с любовью — все можно было понять по счастливой мордашке гука — тэхен как никогда осознавал, что упускал все это время. младшему еще нельзя было пить, но отчего-то бутылки с градусом стояли рядом со столиком. чонгук лишь загадочно хмыкнул. все с ним ясно.       еще они много разговаривали. очень много. в основном это был чон (тэхен может поклясться, что скоро сможет написать книгу о его биографии). он постоянно что-то быстро тараторил, не прожевав нормально еду, давился, но продолжал говорить и говорить. младший много спрашивал. неприлично много. от любимого аромата духов до того, каким гелем для душа тот пользуется.       время близилось к восьми, когда они доели всю приготовленную еду и выдули все напитки. чонгук еле держал глаза открытыми, качаясь из стороны в сторону, все время норовив пристроить голову к чужому плечу. тэхен смотрел на все это с лёгкой усмешкой. — хён, — тихо мурлычет он в чужое ухо. — ммм… — поцелуй меня, разочек, м? — у тебя все «по разочку»? когда переспим разок? — в следующую пятницу, я весь день свободен, — тэхен коротко усмехается, заметив, что чон еле шевелит губами, и его речь больше походит на кашу. — ...все с тобой понятно. — тэхен убирает отросшие пряди волос с лица, после чего наблюдает прилипающего к собственным коленкам чонгука, бормочущего что-то под нос. — давай помахаемся, и, если я выиграю, ты меня чмокнешь. — ты совсем дурак, скажи мне? — парень оттягивает мягкие волосы, чон на это чуть болезненно шипит. — а если я скажу, что у меня день рождения? а твой поцелуй будет моим подарком от тебя, а? — он почти невесомо дотрагивается до лица старшего, поглаживая щеки. опускает палец на нижнюю губу, оттягивая ее вниз, и тут же убирает его, создавая «чпок». чонгук тихо хихикает и повторяет это движение раз за разом. — прекрати играться с моим ртом, чон чонгук. — а ты меня заставь, мистер а-л-ь-ф-а.       парень это только произнес, но, в силу не умения сдерживать свои феромоны, тэхен прекрасно понял по насыщенному запаху цитрусов, насколько тот взбудоражен. старший долго смотрит на детское лицо, время от времени опуская взгляд на чуть раскрытые губы.       «такие мягкие» — отмечает ким, когда чонгук, не сдерживая себя (и свой запах тоже), притягивает его, чтобы коснуться губами — сначала совсем невинно, просто чмок. чмок, постепенно превращающийся в соревнование за лидерство или «кто кого больнее укусит».       у чонгука прошла сонливость — ким понимает это, когда младший оказывается сидящим на его животе, пока тот уже лежит. и все так же жадно целует его (или вылизывает рот кима? видимо, гук ещё не определился). теперь воздух вокруг них точно не северный. — чего-то не хватает, — бросает чон, на мгновенье оторвавшись от опухших губ. он быстро перекладывает напряженные ладони кима себе на талию и удовлетворенно хмыкает. — так-то лучше.       он возвращается к своему занятию. большие горячие ладони на своем теле — это как раз то, что ему нужно было в этот момент. а может, с тех самых пор, когда парень увидел, что эти руки могут делать. чонгук тихо стонет в рот, но этого хватает, чтобы тэхен резко пришел в себя, отстранившись от младшего. они оба громко дышат, восстанавливая дыхание. вот только младший все еще смотрит на него томным взглядом, а тэхен немного в смятении. они сидят так несколько минут: чонгук удобно на чужих бедрах, носом уткнувшись во вкусно пахнущую шею, а тэхен держит его, приобняв и изредка поглаживая по спине.       вот этого всего он от себя не ожидал. — чонгук-а?... — шепчет он.       и, не получая ответа, прислушивается к чужому размеренному дыханию. — уснул, значит, — осознает и почему-то тепло улыбается. миленько. и такой чонгук тоже миленький и хорошенький. тискательный такой.       но тэхен все еще взрослый суровый альфа, да.       понимая, что уехать он отсюда не сможет — во-первых, он пьян, во-вторых, вызывать такси в такое время чревато долгим ожиданием, которое сейчас очень не кстати — ким, подняв накачанную тушку, спускается в теплую квартиру. кровать была одна, но, слава дьяволу, двуспальная с двумя мягкими подушками. уложив чонгука на прохладные простыни, он тихо хихикает в кулак — чонгук свернулся клубочком и сладко причмокивал губами — теми, которыми недавно полез целоваться. ну что за дите.