Часть 1
— Да, просто скажи, что любишь меня Ким Сынмин! — в порыве чувств Хёнджин бросает специально купленную алую розу на мокрый асфальт улицы. Роза пачкает свои нежные лепестки немного отлетая в сторону, переворачиваясь два раза. По пустому краю цветка медленно стекает грязная капля, оставляя некрасивый след на ярком бутоне.— Я же вижу. Сынмин стоит спиной, слышен тихий всхлип. Его плечи слегка подрагивают, несмотря на то что сейчас день, осенью погода бывает довольно прохладной. Мелкая дрожь переходит на всё тело, заставляя трепетать. Парень одет в светлый слегка кремовый свитер, по виду невероятно мягкий, появляется некое желание потрогать вещь. Джинсы, которые сужаются к щиколоткам, чёрного цвета, очень идут парню, правильно сидя на нём, выигрышно рисовавши силует худых ножек; такие же чёрные кроссовки на небольшой платформе, чтобы, конечно же, казаться выше. На макушке надет молочного цвета берет, на несколько тонов светлее привычного образа, который на редкость стильно смотрится в сочетании с кофтой парня. Хёнджин же был в тёмно-синей футболке с ярким, неоновым принтом. Безразмерная, она висела на нём, однако это смотрелось так хорошо, что создавалось впечатление, что это Хёнджин украшает эту футболку, а не она его. Вещь спереди заправлена в джинсы, снизу свободно болтается, приятно очерчивая стройные ноги парня. Широкие джинсы чуть выше щиколотки, плотные, пуговицы металлические, слегка поблёскивали на тихом отражение пустого солнца, которое давно уже не грело и чёрные кроссовки из какой-то странной ткани, похожую немного на джинсу в перемешку с бархатом, выглядит красиво. Подошва белая, очень чистая. Весь образ парня, выглядит великолепно, аппетитно. Хван слышит тихие всхлипы и подрывается с места, чтобы скорее утешить тело, стоящее к нему спиной. Хёнджин высокого роста, намного выше Кима, почти на голову и когда тот, обнимает его со спины, прижимаясь всем телом к такому родному комочку, у окружающих сердце бьётся чаще, ведь, могу поклясться, это самая милая вещь, которую они видят за весь день. Хён разворачивает парня к себе лицом и берёт его пухлые щёчки, слегка влажные от слёз, в свои тёплые ладони. Большими пальцами он вытирает мокрые места, как бы показывая, что надо переставать плакать. — Прости меня, Мин… — парень говорит тихо, еле слышно. — Но я так сильно люблю тебя… Парень наклоняется к двум сахарным ниточкам, которые от природы были пухлыми и так манили старшего по сей день, оставаясь буквально в трёх — четырёх сантиметрах от чужих губ. Внимательно смотрит на них, долго рассматривает, не в силах оторвать взгляд. У Сынмина губы, будто манят, чаруют, когда смотришь на них внутри в самом сердце возникает непреодолимое желание целовать их, пока силы есть, пока те не опухнут, пока болеть не начнут от долгих поцелуев, пока сам парень дышать не перестанет от такого напора. Хван давно хотел выяснить, какой вкус имеют сынминовские губы и именно сейчас, буквально через мгновение узнает. — Я не могу без тебя, Сынмин… не могу — парень приближается к слегка красноватым губам напротив, мгновение и они сольются воедино, мечты Хёна осуществлятся и больше парень точно его не отпустит, закроет на ключик в своём сердце. Хван прикрывает глаза, всё также держа лицо Кима в своих ладонях. Сантиметр до прекрасных губ Сынмина, которые слегка дрожат на холодной улице, но которые непременно согреются, как только Хёнджин их коснётся… — Стоп! — чей-то громкий голос за кадром. — Сынмин, ты опять отвернулся и зажмурился, чего ты, мать твою, боишься?! Не то, чтобы их режиссёр был груб или не внимательным по отношению к актёрам, нет. Просто, они снимают эту сцену двадцать седьмой раз и я сейчас не шучу. Первые десять дублей Сынмин даже обнимать своё хрупкое тело не давал, потом не давал приблизиться к самому дорогому, на что акцент делался под камерами, на то, что визажисты так долго готовили для крупного плана десятка камер — губы. Короче говоря, прогресс на лицо, но вот только съёмочная команда не может себе позволить переснимать одну и ту же сцену. У неё просто нет времени на это, а ведь это их первый поцелуй в сериале, дальше больше. — Извините… — тихий голос. — Со следующего дубля точно получится, я вам обещаю. — Сынмин делает это не специально, совсем нет. Просто он невероятно сильно стесняется, сам не до конца понимая чего. — Парень пойми, у нас нет такого бюджета, чтобы столько раз переснимать короткие сцены, пожалей аппаратуру и всю команду. — мужчина устал. Они возятся здесь с семи утра не в силах снять первую сцену, очень сильно отставая от графика. — Перерыв на обед! — кричит режиссёр в рупор, после чего кладёт его на своё кресло, цвета соломы, и уходит к столам, которые полностью наполнены вкусной едой, которую так долго ждала вся команда. Сынмин же смотреть на неё не может и запах чувствовать тоже, ощущение будто он не заслужил этот перерыв, очень переживает и Хван это замечает, думает помочь, но должен ли он? Определённо.
***
Режиссёр утягивает за собой Хёнджина, стараясь найти более менее спокойный и тихий угол. — Я не знаю, что с ним такое, но, пожалуйста поговори с ним., — у мужчины немного жалостный вид, глаза уставшие, красные. Видно переживание и некую напряжённость. — Сделай что-нибудь, чтобы вы уже наконец поцеловались. — Да, я и сам уже хочу поскорее отснять эту сцену. — Хён кивает в знак того, что разделяет эмоции режиссёра. Он готов поклясться, что слова этой сцены он запомнит на всю оставшуюся жизнь, потому как переснимал её настолько часто, что те запомнились ему яркой картинкой в памяти. — Я надеюсь на тебя, Хван. — мужчина одобрительно хлопает юношу по плечу, после чего направляется к столу с едой, утолять физиологическую потребность, а Хван же направляется в гримёрную, настраивая себя на серьёзный разговор и действия. Хёнджин — великолепный актёр. Ему нет равных в его жанре, он невероятно естественный и милый, когда смотришь на его работу, кажется, будто это уже не Хван, а настоящий персонаж, которого он играет. В актёрской школе, его старый друг — Чонин использовал немного запрещённый приём, чтобы научить того правильно целоваться на камеру и сейчас Хван благодарен ему, потому что сам скоро станет учителем с немного неординарными методами. Парень аккуратно стучит в дверь гримёрки и, не дожидаясь ответа заходит в неё, немного нагло, но сам понимает, что зашёл бы в любом случае, так что зачем терять время? Дверь из дерева, покрашена белой краской, лакированная, хорошо смотрится и также хорошо закрывается, что сейчас немало важная деталь. Тёмные глаза, окидывают взглядом пустую комнату, сразу начиная искать низкую макушку, чтобы наконец научить новенького, в работе актёра, целоваться. — Сынмин…всё в порядке? — вопрос не совсем тактичный, так как ответ очевиден, однако начать можно и с него. — Ты злишься на меня? — младший отвечает вопросом на вопрос. — Нет, почему я должен? — Хёнджин немного удивляется, а ещё садится рядом на диванчик к Мину, чтобы быть немного ближе к парню. — Я, наверное, надоел всем. Один жалкий поцелуй и то выдавить из себя не могу. — парень загоняется, выглядит подавленным, пальцы перебирают мягкую ткань одежды, голос легко подрагивает, как настоящий музыкальный инструмент, в которых Хёнджин, к слову, не особо разбирается, но с Сынмином сравнил бы скрипку, которую часто слушал в детстве. Это первая серьёзная работа Мина. Ни реклама, ни второстепенная роль, а главная, да ещё и в паре со знаменитым Хван Хёнджином. Мысли путаются. — Ты, наверное, жалеешь, что выбрал меня в партнёры. Несколько мгновений Хван молчит, рассматривая отражение парня, в запачканном от вечной работы, зеркале. Возникает неловкая пауза, которая длится дольше положенного. Мин нервничает, а ещё сидит немного боком, не думаю, что он боится повернуться, нет. Просто ему неудобно, что доставляет столько проблем стаффу, поэтому повернуться к Хёну стыдно. — Минни… — ласковый тон, голос Джина звучит немного хрипло, но безумно приятно и успокаивающе. Как глоток горячего чая, пока болеешь. Голос разливается плавно, мелодично, никакого дискомфорта, нет. Наоборот Мин слушал бы вечно, каждый день. — А ты когда-нибудь целовался? Неожиданный вопрос для обеих сторон. Хван сам от себя не ожидал, что начнёт это именно так, ведь уже, наверняка, предугадал ответ. Ким же молчит, не произносит ни слова, прервано дышит, громко, старший рядом прекрасно слышит, отчего теория Хёнджина лишний раз подтверждается. — Хочешь попробовать со мной? , — звучит немного пошло, но мягкий голос сбивает шкалу разврата этих слов до минимума. — Он будет твоим первым и не на камеру. Делает ли Хёнджин это от всего сердца или по просьбе? Он сам не уверен. Не уверен, что делает это только из-за просьбы режиссёра. За свои многочисленные работы Хван так привык к парням, что уже вполне может считать себя бисексуалом, потому что готов поцеловать парня, когда и где угодно, особенно если речь идёт о работе. Мина же это очень смущает, но понимая всю неизбежность ситуации, хотя и привлекательность Хвана отрицать нельзя, да и рано или поздно ему таки придётся это сделать, парень поворачивается к Хвану, немного резко, сразу же касаясь чужих губ напротив. Мимолётное касание, от которых Ким вздрагивает и пугливо отодвигается назад, как маленький котёнок. На что Хёнджин нежно обхватывает его шею руками, не давая далеко уйти. У Хвана холодные губы, красновато-синего цвета, не такие мягкие как у Мина, но имеют вкус вишни, наверняка из-за бальзама, но эта маленькая деталь добавляет что-то особенное в их прикосновения. Поцелуй робкий, аккуратный. Хёнджин старается быть как можно нежнее, может быть немного добрее (?) в прикосновениях. У Кима же реснички подрагивают и каждая клеточка в организме. Это приятно, очень приятно. Всё внутри будто сжимается и сильно давит, но от этого нет никакого дискомфорта, наоборот хочется, чтобы давило только сильнее. Джин невероятно правильный в своих действиях, не делает ничего, что могло бы оттолкнуть парня напротив, но и не отдаёт инициативу ему, лишь даёт возможность немного похозяйничать. Руки Хвана скользят от шеи, после по хрупкой спине и до талии, где аккуратно сплетаются и прижимают чужое тело ближе. Сынмин же отдаётся этому полностью, немного разворачивается так, чтобы обоим было удобно, после чего чувствуя тяжёлые ладони на талии, слегка тянет на себя, давая зелёный свет на все последующие действия. Хван же не испытывает особое удивление от этих действий, понимая всю свою притягательность и, ставя её на первое место списка причин, почему Сынмин так мило постанывает в их поцелуй. Старший не совсем готов к чему-то большему кроме поцелуя, но заканчивать всё так, было бы неправильно по отношению к себе тоже. Когда Мин случайно прикусывает губу Хёна по неопытности, тот тихо стонет в губы, доставляя неимоверное удовольствие Киму, который делает так ещё раз в желании почувствовать этот стон, и именно почувствовать, на своих губах. Влажный ротик младшего слегка приоткрывается и выбивает из того протяжный стон после того, как оба валятся на тёмный диван, что позволяет протолкнуть юркий язык Хёнджина и углубить поцелуй, повышая его от детского до взрослого. Языки робко касаются друг друга, ощущая тепло и приятный вкус слюны друг друга. Поцелуй отнюдь не страстный, очень трепетный, слишком нежный, скорее романтичный, чем пошловатый. Хван обычно не такой, совсем не терпеливый, наоборот пылкий, напористый, но Сынмин будто исключение из всех правил и табу парня, тот готов целовать его хоть в щёчку и уже далеко не по работе. Старший тихонько стонет после того как Мин решается попробовать то, о чём давно думал и мечтал. На несколько мгновений он разрывает поцелуй, делает глоток воздуха и, не давая опомниться разгорячённому телу напротив, обхватывает чужой кончик языка пухлыми губами, начиная немного посасывать, неуверенно. У Хёнджина же мурашки по всему телу волной проходят, как будто его только что накрыло летним штормом на море. Удивление сменяется приятным ощущением, которое расплывается в нём, заставляя таять, словно сливочное масло на чём-то очень горячем. Старший постанывает от каждого прикосновения, у Минни губы мягкие, слишком приятный и парень задумывается о том, что на его члене это было бы намного приятнее, но заходить так далеко он, пока не готов. Сынмин отрывается от чужих, но, кажется, уже таких родных губ в сбитом дыхании в попытках воскреснуть и отдышаться, Хван же слишком сильно завёлся, хотя, казалось бы, просто невинный поцелуй, чтобы разрядить обстановку. Парень точно не собирается бежать в туалет снимать напряжение, тем более после того, как взгляд «случайно» падает на область паха Мина, которая выпирает так сильно, что вот-вот порвёт джинсы. — Минни, я хочу тебе помочь ещё с кое-чем… — парень шепчет это на ушко, после чего проводит влажным кончиком по ушной раковине младшего, бросая того в сильный жар. Тело начинает слегка покалывать, напряженность вырастает и концентрируется в районе члена Мина, который требует разрядки ещё с самого первого касания чужих губ. — Хён… ты не должен — парень воспринимает это, как одолжение, сам не понимая почему. Ему кажется, что всё это сейчас одно большое одолжение, только вот сам Хёнджин с этим не совсем согласен. — Шшш… будь тише, сладкий… — и ладонь накрывает член младшего, начиная легонько массировать и слегка давить на головку. Сынмин протяжно стонет, взгляд падает на губы, которые приобрели винный оттенок от долгих поцелуев и слегка распухли, от этой картины Мин чувствует некую гордость за проделанную работу, выгибаясь навстречу рукам старшего. Хёнджин нетерпелив, не умеет растягивать удовольствие, зато расстёгивать чужие ширинки, как бы порочно это не звучало, он умеет на уровне эксперта. Длинные пальцы справляются с этой задачей буквально за считанные секунды, после чего переходят к собственным джинсам, которые спадают до колен. Парень пошло улыбается, принимая оскал хищника, Сынмин же, в свою очередь, добыча, которая попала в ловушку хищника. Рваное дыхание, воздух начинает нагреваться, как и тела, которые сейчас так близко к друг другу, Хёнджин валиться рядом с Мином, поворачиваясь к нему боком, Минни же разворачивается, во второй раз встречаясь уже с тёплыми губами Хвана. Этот поцелуй сильно отличается. Более напористый. Сынмин уже не так стесняется, наоборот старается проявить инициативу. Отвлекая Мина поцелуем Хван касается вставшего органа через ткань боксеров, придвигаясь ещё ближе так, чтобы тела полностью касались друг друга. Пару секунд и парень снимает с себя боксеры, высвобождая собственный член, давая тому свободу, которая была так нужна. Стон Сынмина в чужие губы — что-то невероятное. Парень слишком чувствительный, любое касание отдаёт стоном или тихим скулёжем. Хёнджин проникает рукой в боксеры Мина, обхватывая его член и достаёт из бесполезной, на данный момент, ткани. Парень улыбается в поцелуй, аккуратно посасывая чужую нижнюю губу. Старший приставляет свой член к органу тела напротив, обхватывает оба одной рукой, начиная тереть их между собой. Сынмин разрывает поцелуй и стонет, откинув голову назад, выгибаясь в спине до резкого хруста костей. Член Кима суперчувствительный. Каждое касание отдаёт маленькими разрядами молний, которые пронизывают всё тело, вынимая душу. Парень стонет пошло, немного прервано, пытается сдержаться, но получается плохо, потому что Хван готов кончить только от этих мелодичных звуков. Из члена Хвана сочится смазка прозрачного цвета, стекающая по основанию, пачкая чужой орган. У обоих проступили венки синеватого цвета, сеткой разбросанные по основаниям органов, головки налились кровью, по-розовели. Хёнджин закусывает нижнюю губу, порыкивая, когда Сынмин начинает сам тереться членом о член Хвана. Тело подрагивает, глаза закатываются в волнах подступающего оргазма, руки Мина тянутся к рукам Хвана, обхватывая в стараниях ускорить темп. Касания чужих рук, будто с ума сводят. Приятно. Хёнджин не сможет долго держаться. Воздух достигает высокого градуса, зеркало не сильно запотевает, кожа начинает покрываться капельками пота, волосы липнуть к затылку, а руки болеть от напряжения в кистях и ладонях. — Хёнджин-хён…ах… быстрее — Мин выстанывает последнее слово, прикусывая верхнюю губу до небольшой капельки крови, выступившую из ссадины. Старший кивает, награждая слова Кима первым протяжным, достаточно громким стоном. Первым кончает Хван, пачкая кожу и чужой орган белой, слегка прозрачной жидкостью. Тело подрагивает, зрачки закатываются в космос, но рука не перестаёт двигаться, не выпуская собственный член. Через несколько секунд с протяжным «Хён…» кончает Ким, изливаясь в руку Хёнджина, стараясь отдышаться и прийти в себя.
***
— Всем фанатом вашей дорамы интересно, насколько вы близки? — девушка мягко улыбается, после чего складывает руки на коленях и посматривает на Хёнджина заинтересованными глазами, пытается любезничать и сесть красиво так, чтобы актёр внимание на неё обратил, но все попытки тщетные. — Очень близки. — протягивает старший, немного пододвигаясь к рядом сидящему парню. Единственный минус его работы — интервью, в которых Хван не так уж и хорош, а ещё может сболтнуть чего лишнего. — Знаете, за всё время съёмок мы целовались более ста раз, — улыбаясь произносит Сынмин под оглушающие крики фанатов, сидящих в зале. Ким не стесняется, говорит честно, пробегается глазами по залу, а потом поворачивается на Хвана, смотря, но совершенно не слушая слова парня. Просто любуется. — Такой красивый. — тихо произносит Мин, забывая о микрофоне на его одежде. — Что ты сказал, Сынмин? — голос удивлённый, глазки горят от мыслей «эксклюзива» от этих ребят, а фанатки с ума сходят, кричат так, будто бы Мин в любви только что признался. Некомфортно. Хёнджин видит это, поэтому берёт партнёра за руку в знак поддержки. — Он сказал, что я красивый. — заканчивает Хван, улыбаясь, периодически поглядывая на парня.
