Убьёшь меня снова?

      Герман несколько раз постучал в дверь медпункта. Ответа не последовало, и парень, осторожно приоткрыв дверь, внёс Энтони в помещение. Медсестры, впрочем как и всегда, там не оказалось. При любой выдавшейся возможности она сваливала в буфет. Классная женщина.       Энтони уселся на ближайшую кровать, внимательно осматриваясь по сторонам. Где же ещё он сможет увидеть, как выглядят медпункты в японских школах? Просторная светлая комната с большим окном, выходящим на футбольное поле. Помимо кровати, на которой лежал блондин, было ещё несколько. Каждую кровать от другой отделяет маленькая белая шторка. Ну и конечно же шкафы с лекарствами, коробочки с бинтами, различные медицинские принадлежности.       — Эн, а где тут пластыри лежат? — обратился Герман к парню, шаря по полкам шкафа и то и дело вытаскивая оттуда подозрительного вида баночки. Свалив всё вынутое на стол, он с невозмутимым видом принялся опустошать вторую полку.       — Я откуда знаю? — ответил Энтони. Сейчас его больше волновала зудящая от небольшой ранки нижняя губа. Наверное парень, когда кусал Рэя, нечаянно задел её. Вспомнив тот смущающий эпизод из своей жизни, блондин смутился и покраснел. Нет, ну надо же было так вляпаться! Да ещё и в первый день. Просто зашибись. Жизнь здесь обещает быть очень весёлой.       — Ну ты же здесь почти каждый день торчишь. То живот у тебя заболит, то голова. Но я то знаю, что ты просто мелкий засранец, который не хочет идти на занятия. Пользуешься своей бледностью, чтобы прогуливать уроки! — с упрёком сказал Герман, повернувшись к нему лицом и скрестив руки на груди.       Скептично закатив глаза, блондин откинулся назад. Из-за того, что он частично знает прошлое «того Энтони», ему стало гораздо проще общаться с Германом. Брюнет — парень довольно честный и открытый, старше Энтони всего на год, хотя разница в возрасте никак не влияет на их отношения. Герман уже учится в старшей школе «Накахара», куда Эн только планирует поступить, ну или планировал. Если верить воспоминаниям, они сдружились ещё в младших классах. Их отцы партнёры по бизнесу. На одной из деловых встреч мальчики и познакомились. Как это часто бывает в богатых семьях, где родители много работают и просто не могут позволить себе уделять достаточно внимания детям, оба были обделены вниманием, обоим не хватало ласки и любви. В отличие от Энтони, у которого по крайней мере была сестра, Герман гордо носил звание единственного ребёнка в семье. И если Энтони в доме просто не замечали, отдавая всё внимание его одарённой сестрёнке, то на брюнета возлагали все надежды, как на будущего наследника крупной корпорации отца. Каждый шаг Германа, каждый его вздох — ничего не оставалось без внимания. За всеми этими мелочами строго следили сначала няньки, потом учителя и репетиторы. Парню еле-еле удалось уговорить отца отдать его в школу, сославшись на социальную адаптацию. Зато отец Энтони особо не заморачивался, куда засунуть своё чадо. Поэтому парень и стал ходить в самую обычную школу, чему был бесконечно рад.       Друг другу мальчуганы фактически заменили членов семьи. Как говорится: «И в горе, и в радости». Но поддержка скорее была нужна больше в эмоциональном плане. Замкнутый в себе и подозрительный Энтони открыл своё сердце вспыльчивому, обделённому вниманием парню, подарив так нужные ему заботу и тепло. Тот в ответ не давал блондину утонуть в болоте безразличия и апатии, раз за разом вытаскивая друга из депрессии и показывая, что мир может быть намного красочнее, чем Энтони мог себе представить.       Всё это так же путало мысли, и парню каждую минуту приходилось напоминать себе о том, кем на самом деле он является, чтобы вконец не запутаться. Но если раньше красноглазый подумывал держаться подальше от подозрительного субъекта под именем «Герман», то теперь пересмотрел своё решение. Просто потому, что не мог отпустить Германа. Слишком тесно его с ним связали их общие светлые воспоминания.       Всё же если сохранились воспоминания, значит и его смущение, и реакция тела на действия Рэйдена тоже, возможно, принадлежат прошлому владельцу. Сложно признавать, что твоё тело не принадлежит тебе полностью, но это, по крайней мере, значит, что он не стал геем. Получается «прошлый Энтони» был представителем нетрадиционной ориентации? Нет, он ничего не имеет против, но будет сложновато жить в теле гея, будучи натуралом. Похоже на раздвоение личности. Даже как-то жутковато.       — Герка-а-а? — медленно протянул парень, приоткрывая один глаз.       — Я же просил так меня не называть! — с наигранной обидой отозвался брюнет.       — Ге-ерка-а, — медленно и с каким-то наслаждением пропел Энтони.       — Ну держись у меня! — Герман игриво наскочил на Энтони, прижимая его руки к кровати. Блондин звонко засмеялся и попытался оттолкнуть парня, но безуспешно. Они продолжили шутливо бороться на кровати, заливая комнату пронзительным хохотом.       Вымотавшись, брюнет упал на Энтони, ещё крепче прижав его к кровати. Повернув голову, он исподлобья посмотрел на красноглазого. Сейчас Герман походил на милого котёнка, и парень сам не заметил, как запустил руку в его густые чёрные волосы. Взъерошив их, он медленно провёл линию по пробору и, поймав слегка завившийся локон, задумчиво покрутил его.       Герман перехватил руку блондина. Странно взглянув ему в глаза, парень тут же отвёл взгляд. Положив голову на грудь Энтони так, что его лица не было видно, Герман обнял красноглазого. Энтони и так лежал под брюнетом, а теперь в крепких объятиях парня не мог даже пошевельнуться.       — Хей, что с тобой? — неловко спросил красноглазый. Герман вёл себя странно. Может быть что-то случилось? До сегодняшнего дня блондину не доводилось испытывать столь близкий физический контакт с парнями, поэтому он чувствовал себя неловко, особенно в эмоциональном плане. И почему сегодня все пытаются его поцеловать, приобнять или прижать к чему-то?!       — Давай немного полежим вот так, — ответил Герман. Это бесстыдное создание ещё крепче прижало Энтони к себе. Пальцы брюнета проникли под рубашку и касались кожи на спине. Блондин чувствовал его горячее дыхание на своей шее; кожа под пальцами Германа начала слегка зудеть и покалывать. Парень лежал на кровати, боясь пошевельнуться. Он дышал очень прерывисто, делая большие перерывы между вдохами, и, кажется, уже начал задыхаться. Было слишком неловко. Особенно от того, как реагирует его тело.       «Надо выбираться отсюда!» — кричал разум, но тело не слушалось. Ему хотелось, чтобы его касались, ощупали все потаённые местечки, провели по его изящным изгибам, обычно не свойственным парням.       Это всего лишь объятия, так почему сердце так сильно бьётся в груди? Почему вдруг стало так душно? Энтони прекрасно понимал, что ничего такого к Герману он не испытывает, но отчего-то ему хотелось, чтобы этот момент длился целую вечность. Парень хотел отстраниться, но в тоже время ему хотелось чего-нибудь большего, чем просто обнимашек. Мысли принимали очень опасное направление. Это надо было исправлять, но не было ни сил, ни желания.       — Энтони, — Герман поднял голову. Он стал медленно приближаться к лицу блондина. Последний же внезапно обнаружил, что не может пошевелиться под этим пристальным взглядом.       — Ч-что? — его глаза забегали по сторонам, а сам парень забился в самый угол кровати. Дальше была спинка, и Энтони понял, что это тупик. Отступать больше некуда. Он сам не понимал, чего хочет. Мысли судорожно метались в голове. Блондин мог бы просто встать и убежать, но...

Я хочу, чтобы он поцеловал меня?

      Нет, такого просто не может быть! Нет, нет и ещё раз нет! Он натурал! Просто тело Энтони так реагирует, да и атмосфера пустого помещения на него действует. Он не хочет дальше изменяться, пусть всё останется, как было!       «Я не хочу ещё больше потерять себя! Я уже не тот, кем был раньше, и это меня ужасно пугает. Изменилось моё тело, воспоминания, даже чувства! Каждая минута, проведённая здесь, меняет меня. Если это продолжится, Денис исчезнет с лица Земли. Ну почему я испытываю эти ощущения?! Мне это противно! Я... не хочу. Пожалуйста. Пусть всё закончится», — Энтони сжался и закрыл глаза. Больше всего сейчас ему хотелось упасть в обморок. Это трудно объяснить, но каждое прикосновение противоречило его мыслями и убеждениям. Ему нравилось, и это было ужасно. Такое противоречие разрывало его изнутри.       — У тебя лист в волосах. Ты что, так и ходил целый день? — блондин почувствовал лёгкое прикосновение к волосам. Открыв глаза, он увидел всё ещё сидящего на нём Германа, который внимательно рассматривал маленький зелёный листочек. Парень почувствовал облегчение и вместе с этим лёгкое разочарование, которое явно было не к месту. Опять он напридумывал себе чего-то. Наверное, выглядел очень глупо.       — Энтони, знаешь... — начал Герман, но его перебила внезапно распахнувшаяся дверь.       — Энтони-и-и! Не объяснишь-ка мне, что тут происходит?! — в медпункт ворвался разъярённый Амико. По виду шатена было видно, что тот готов убивать. Наткнувшись глазами на парней, лежащих весьма в двусмысленной позе, он застыл на месте. Внезапно покраснев, парень закрыл руками глаза.       — Я, конечно, понимаю, личная жизнь, всё такое... Но ты, блин горелый, запер меня в шкафу! И знаешь, кто меня выпустил? Рэйден! Я чуть копыта не откинул от страха! А он тут с парнем кувыркается! Ни стыда, ни совести, — Амико рассерженно зыркнул на них.       Энтони перевёл взгляд с Амико на покрасневшего Германа, и до него наконец дошёл смысл сказанных шатеном слов. Щёки тут же залил румянец, и блондин попытался оправдаться.       — Да нет, всё не так! — отчаянно замахал руками Энтони.       — Ё моё, да вы, товарищи, тут не только раны обрабатываете...— в комнату зашёл Рэйден. Он удивлённо присвистнул и с видом знатока посмотрел на всё ещё лежащего под Германом парня.       — Ух, горячо, как в Коста-Рика! — подтвердила Идзуми, снимая всё на камеру. — Герман, а можешь прижать руки Энтони к постели? Ага, вот так! Теперь наклонись чуть ближе. Ещё чуть-чуть.       — Герман, ты что, с ними заодно?! Выпустите меня отсюда, черти! Что я вам плохого сделал?! — кричал Энтони, чей цвет глаз уже полностью соответствовал цвету его лица.