Убьёшь меня снова?

      Энтони резко сел на кровати. Отойдя от шока, он заметил, что крепко сжимает пальцами тонкую простыню, да так, что в некоторых местах она даже порвалась. Причём его руки были абсолютно здоровыми, без ссадин и порезов, что для обычного человека было бы просто невозможно. Но Энтони не обратил на это внимания. Его голову заполняли другие мысли, намного более тяжёлые и значимые.       Как же достало. Ну почему вечно что-то идёт не так? Он ведь наконец-то завёл друга, а тут… Да уж, немного нестандартная ситуация вышла. И даже посоветоваться не с кем. Да и как это сделать? Знаете, у меня тут такая ма-а-аленькая проблемка. Дело в том, что мой лучший друг убил мою истинную сущность, да и вообще ненавидит меня всей своей душой. Ну а я, непонятно как, стал замешан в убийстве сестры его лучшего друга, то бишь второго меня. Не посоветуете таблетки или может быть мотивирующую литературку по этому поводу?       Схватившись руками за голову, парень простонал:       — Герман… Что же ты натворил? Что я натворил?       С трудом поднявшись с кровати, он направился к окну. Уже светало, часы показывали 6:50. Идзуми нигде не было, она куда-то смоталась, так и не дождавшись, пока блондин придёт в себя. Поистине бессовестное создание. Однако Энтони был рад этому, ведь теперь он мог спокойно подумать, что делать дальше.       Насколько бы не был парень измождён, проблемы сами собой не испаряются — их надо решать. Именно это когда-то говорила ему Нанами…       Словив себя на этой мысли, блондин постарался выкинуть её из головы. Терзать себя сейчас абсолютно бесполезно, ничего, кроме головной боли, ему не даст. Ну а о Германе Энтони старался не вспоминать вообще. Да и как блондин теперь сможет смотреть ему в глаза? Хотя, в принципе, брюнет тоже не без греха — взял да и убил его, толком ни в чём не разобравшись. Так что тут ещё не понятно, кто больше виноват. А вообще, это дурка, вот что я вам скажу. Беды с башкой.       Блондин даже нашёл в себе силы на нервный смешок.       Но тут парень пришёл в замешательство, прокручивая в голове события из чужого воспоминания. Герман же сказал, что девушка не совершала самоубийство — её убили. Вспомнив Нанами из своих снов, где она говорила, что не хотела умирать, блондин ужаснулся. Это ведь вообще не вязалось с тем, что предоставила народу пресса! Но почему всё решили скрыть? Хотели избежать огласки? Но ведь шум и так вышел немалый. Возможно просто не нашли доказательств? А может…

Может их и не было вовсе.

      Вряд ли демонов можно вычислить такими же методами, как обычных преступников, пользуясь отпечатками пальцев и другими средствами, которые обычно использует полиция. Чем больше он задумывался об этом, тем яснее становилась ситуация. Но зачем демону убивать Нанами? Хотя, если вспомнить, что асуров, этих "грязных полукровок", вообще нигде не жаловали, всё становилось более-менее ясно. Девушка легко могла перейти дорогу любому из потусторонних. Вот только она была достаточно сильна, чтобы дать обидчику достойный отпор, да так, чтобы тот до конца своей жизни оклематься не смог.       Единственный, кто знал истинную причину смерти сестры Энтони, — его отец. Именно к нему вели все скользкие дорожки. Решив не откладывать этот довольно неприятный визит для них обоих в долгий ящик, парень поспешил оповестить горничную о своём пробуждении. Приведя себя в приличный вид, блондин хмыкнул, но его лицо не выглядело радостным, скорее хмурым и вызывающим подозрения у всякого, мимо кого он проходил. Уж не идёт ли этот парень кого-нибудь прибить?       Дойдя до нужной двери, Энтони, не обращая внимания на категорически протестующего дворецкого, буквально ворвался в кабинет отца. Мужчина ошеломлённо посмотрел на сына, и в его чертах промелькнуло хмурое удивление, которое вскоре перешло в недовольство.       — Энтони Мортимер, что ты себе позволяешь?! Немедленно вернись к себе в комнату и прекрати меня позорить наконец!       Юный Мортимер, впрочем, не обратил на этот недружелюбный выпад никакого внимания. Направившись прямо к отцу, парень завёл руки за спину, всем видом изображая беспечность, однако это выглядело скорее угрожающе. Мужчина недоверчиво прищурился и уже было потянулся к кнопке вызова дворецкого, но блондин резко положил руки на стол. Посреди тишины прозвучал грохот, который эхом отдался по всему особняку.       — Я. Всё. Знаю.       Мужчина, который уже было открыл рот, чтобы высказать своё возмущение по поводу наглого поведения сына, так и не издал ни звука. Рот его, напротив, так и остался открытым. Оправившись от шока, мужчина недоверчиво произнёс:       — Ты… знаешь? Но как?       Эта тишина не была напряжённой, нет, совсем наоборот, она была просто необходимо для них обоих. Наконец, собрав волю в кулак, мужчина, который выглядел так, будто внезапно постарел за эти несколько минут лет так на пять, сиплым голосом начал свой рассказ:       — Не знаю, как тебе это удалось, да и не хочу знать. Но раз уж ты всё выведал, я не буду этого отрицать. Всё же и у меня имеется капля совести. Ты, наверное, знаешь всё в общих чертах, но я, пожалуй, начну сначала. Так будет проще, — мужчина осунулся и горестно покачал головой. Энтони смотрел на него широко раскрытыми глазами, не в силах поверить в происходящее. Неужели этот бесчувственный чурбан наконец решился поговорить с ним по душам? — Всё началось, когда я отправил Нанами учиться за границу. Я, конечно, надеялся отправить её в США или Германию, но она твёрдо стояла за Россию. После долгих уговоров я наконец согласился отпустить Нанами туда. Всё же там природа, чистый воздух…       «Ага, повсюду стоят деревянные дома, а люди в валенках и шапке-ушанке выгуливают медведей с утра пораньше. И всё это дело обильно сопровождается водочкой в самых лучших русских традициях», — закатил глаза Энтони. И до сюда стереотипы добрались.       — Собственно, я и сам не понял, как это произошло. Где-то через несколько месяцев я узнал о том, что она покончила с собой из-за несчастной любви. Я был в шоке, ведь моя дочь не может свести счёты с жизнью из-за такого пустяка! — мужчина громко воскликнул, не заметив прожигающего взгляда, отправленного в его сторону. — Естественно я сразу же сорвался туда. Прибыв на место с группой доверенных людей, мы сразу всё поняли. На теле девочки явно были следы борьбы, но ни отпечатков, никаких других признаков, что здесь побывал живой человек, не было. Зато это не обязательно мог сделать человек. Нанами всегда была чересчур сентиментальна. Верила в справедливость, добро всегда побеждает зло и так далее. Это и погубило её. Открыто разбираться в деле было слишком опасно, так что тема была закрыта. Не смотри так на меня. Да, мы отступили, поджав хвосты, но что собственно мы могли сделать? Как бы вычислили эту тварь? А если бы и вычислили, то, ты думаешь, наших сил хватило бы на борьбу с потусторонними?       Мужчина оправдывался то ли перед сыном, то ли перед самим собой. Он выглядел крайне подавленным, но глаза его возбуждённо горели. Догадки Энтони же крепли с каждым его словом.       «Твою мать! И когда это всё превратилось в грёбаный детектив?»       Блондин чувствовал, что его затягивает в трясину и что, если сейчас что-нибудь не сделать, потом всё будет напрасно. Этот случай не из тех, когда земля внезапно уходит из-под ног, оставляя тебя в недоумении осознавать, что же всё-таки произошло. Нет, наоборот, проблемы как болото, медленно, но верно затягивали его, заставляя прочувствовать на себе всю тяжесть, ощутить всю боль, которая последует за этим мучительным погружением. Будто кто-то специально играет с его чувствами, сначала давая надежду, а затем оставляя в пучине отчаяния понимать, что все дальнейшие попытки тщетны.       Стоит ли бороться с тем, кто настолько могущественнее тебя, что просто использует как пешку? Что, если Энтони всего лишь одна из многочисленных фигур на его шахматной доске, которая просто помогает ему одержать победу? Ответов не было. Не было и надежды. Вера в свои силы? Да кому она нужна! Смысл верить, если сил нет? Или же…

Они у него всё-таки есть.

      Они ведь пробудились, правда? Значит, надежда всё-таки есть. Значит, можно нужно идти вперёд.       — Я, наверное, пойду, — парень развернулся и уже хотел уйти, как почувствовал, что его удержали, схватив за руку.       Мужчина стоял, возвышаясь над ним, но в его глазах больше не было той надменности и самоуверенности. Там была лишь печаль, глубокая и такая знакомая Энтони, что тот невольно остановился.       — Знаешь, мне всегда всё удавалось в жизни. Отличные оценки, престижная работа, статус в обществе. Женщины? Да каждая из них была готова на всё, чтобы провести со мной ночь! Богатство? Да моего заработка хватило бы на создание целой страны! Вот только… Как бы глупо это ни звучало, но в моей жизни не было любви. Каждая из этих дешёвок, которые спали со мной из-за денег, была мне противна. Да и с твоей мамой мы поженились по расчёту. А уж когда родились вы… — мужчина замялся и отпустил край рукава сына. — Думаю, ты знаешь, что изначально должна была родиться только одна Нанами, так что…       Энтони молча глядел на этого потрёпанного жизнью, осунувшегося человека, который по жизни ходил с гордо выпрямленной спиной. Но, что странно, он больше не ощущал той жгучей ненависти к нему. Скорее жалость и жуткое смущение. Так стыдно ему ещё не было никогда. Блондин не привык, что с ним делятся подробностями своей личной жизни, да и предпочитал, чтобы и его этим не напрягали, а тут такое… Да и от кого? От главы семьи Мортимеров! От таких резких поворотов в его жизни и рехнуться можно.       — Я был ужасным отцом. Так что я понимаю твоё поведение по отношению ко мне. Из-за своей бесчувственности я потерял жену, дочь и сына. Потерял семью. Но я не прошу прощения, ведь знаю — такое не прощается. Никогда. Я лишь хотел, чтобы ты выслушал меня… Энтони?!       Парень внезапно подался вперёд. Его руки обвились вокруг талии отца, и он уткнулся головой в его грудь. Слёзы текли вниз, но это были слёзы счастья. Его признали, его любят, его боятся потерять! Тут блондин вздрогнул, побоявшись, что его оттолкнут, и уже хотел было отстраниться, как вдруг ощутил на своей спине крепкие руки отца, которые бережно, словно держа редкую драгоценность, прижимали его к себе. Мужчина легко похлопал Энтони по плечу, и не надо было слов, чтобы понять, что было на душе у обоих.       Хоть и не в своей настоящей жизни, но он наконец обрёл отца. А стоит ли вообще разделять жизни Энтони и Дениса? Ведь, в конце концов, они уже слишком тесно переплелись между собой.