Ванилин

Он отослал ей письмо.

      Простую бумажку, с такой же простой просьбой внутри:

«Прошу, придите к N магазину к семи часам вечера. Я обязан сказать Вам

Эрвин Смит.»

      Кристина долго рассматривала бумагу, словно ожидая дополнительных слов, которые сразу видны не оказались. Но никак она найти их не могла, пришлось додумывать самой. Женщина в задумчивости села на кресло, оперевшись о подлокотник рукой. Что именно он хотел сказать ей? Совсем не хочется думать, что он влюбился и зовет на свидание. Смит — командир разведывательного корпуса в первую очередь. Человек, который был в их поместье, когда случилось преступление. Тогда зачем ему Кристина? Он мог позвать того, кто действительно может что-то знать — Густава.       Но он почему-то не сделал этого.       Женщина еще раз повернула бумажку и перешла на конверт. Обычный конверт, только печати нет. Простой воск. Значит, он не вызывает ее на допрос и от этого на душе тяжелее.       Кристина пару секунд смотрит в одну точку, на стык пола и стены, а потом резко встает с кресла. До этой встречи есть время и она может подумать: явиться или нет.

***

      Она резко передумала. Совсем не хотела встречаться с Эрвином, но без пяти семь вновь услышала. Услышала его и Лину. Кристина могла бы проигнорировать, как и делала это всегда, но не сейчас. Она опаздывает, нет времени игнорировать!       Кристина, кажется, идеальна всегда. Даже тогда, когда совсем не наряжается. Вот и сейчас, сидя в карете, без особых украшений и нарядов — прекрасна. Прекрасна, словно сегодняшний снег — легкий, пушистый и невинно-чистый. Вот только третье явно не про Кристину.       И вот, дверь открывается, морозный воздух обволакивает руки, щиплет нос. Женщина выходит, приказывая кучеру ехать обратно. Эрвин стоит в двадцати метрах и совсем не замечает ее красоты.       Он без толку смотрит на людей и повозки, а когда замечает знакомую карету из поместья, разворачивается.        — Я приехала по вашей просьбе, — сказала она, едва улыбнувшись. Смит улыбнулся в ответ, словно яркое летнее солнце в зените. Он бесспорно светился от счастья сейчас, стараясь надеяться на лучший исход. Мужчина развернул кулек, который все это время держал в руках, и оттуда выглянул пышный букет.       Не роскошные, но безумно дорогие зимние цветы. Простые, можно сказать, полевые, зато их научились выращивать в теплицах.       Кристина была поражена его подарком и приняла не раздумывая. Но мысль о Густаве промелькнула в ее голове. Когда он последний раз дарил ей цветы? С того момента прошла целая вечность.        — К чему это? — спросила она, пока он не успел и «Здравствуй» сказать.        — Я подумал, что это будет хорошим подарком, — отозвался он, смотря в ее глубокие глаза.       Кристина была очарована в некоторой степени, но не поддавалась так просто. Они оба уже поняли, что хотят, но не решались озвучить вслух.        — Что же вы хотели сказать? — снег скрипел под их ногами. Такой приятный звук, сравнить его с чем-то очень сложно.        — Я хотел увидеть тебя снова, — без стеснения ответил Смит, не спуская глаз с дороги. А она смотрела на него: как розовеют от мороза щеки и снежинки оседают на светлых ресницах, тают и мешают моргать.        — Очень смелое решение. Ты думал я продам тебе свою любовь с капелькой крови? — Кристина не хотела ничего начинать, потому что пришлось бы когда-то закончить. А ей совсем не хочется терзать свое сердце еще больше. Эрвин не может быть пластырем для ее сердца. Потому что пластыри не помогают в заживлении ран.        — В какой-то степени, да, — согласился, черт. Так просто признался, без всяких романтических сюжетов.        — Ты же знаешь, что у меня и без того достаточно средств. К чему?        — Он не относится к тебе должным образом. Не ценит, что имеет, — мужчина поднял на нее взгляд, словив на себе заинтересованное выражение лица.        — И что же ты можешь дать мне?       Сухо, четко и по фактам. Как же скучно.        — Любовь.        — Но я же не люблю тебя, — она замедлила шаг, чтобы увидеть не только его лицо, но и плечи, руки.        — Неужели нельзя полюбить  — достаточно простой вопрос. А ведь действительно, почему нет? Лина тоже не сразу вешалась Густаву на шею. Нет-нет! Не сразу вешалась на шею из-за своих чувств. Густав. Ведь из-за его дурацкой внешности, голоса, его походки и однотипного выражения лица она отказывает. Отказывает, чтобы прийти в дом и увидеть те глаза вновь. Такие интересные, словно с пятнами. Черный деготь, разъедающий голубизну.        — Ты можешь скупить хоть весь цветочный магазин, но всё-таки я буду любить глаза с разводами бензина, — на выдохе сказала она, стараясь разочаровать его как можно меньше. Они оба чувствовали себя такими детьми, боящимися оступиться и сделать что-то не так. Потому что хотели встречаться вновь и вновь, но у нее есть кто-то важнее по условию.        — Зачем оставаться с тем, кто приносит боль? — он остановился в нескольких шагах от нее, положил замерзшие руки в карманы. Кристина последний раз окинула его взглядом и перешла на снег вновь.        — Ты мой худший кошмар, как солнечный луч, ранишь насквозь. Зачем ты продолжаешь то, что никогда не будет иметь хорошего конца? Слышал мой ответ еще в самом начале. Зачем тебе это?       Солнце вновь улыбнулось, и сердце Кристины остановилось. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, но хотелось кричать и бить стену от волнения.        — Разреши рискнуть, — искоса смотрят глаза и сверкают грядущим бензиновым горем. Он протягивает руку, она робко кладет на нее ладонь, сама того не осознавая.        — Всё завершилось победой твоей, так несмело меня под прицелом держи, ведь я так опасна — твой враг номер один, — тихо произносит она, словно ей снова шестнадцать и это ее первая влюбленность. Невинная, как снег сегодня вечером.        — Если он позволяет себе подобное, то и себе не стоит отказывать в удовольствии.

Небо движется, светлея к утру, Солнце ясное влюбилось в луну, Но рассвет луне висеть не даёт, Убивая ее