Заклятый враг

Замок Короля Севера, тому подстать, величав, пустынен и тих. Ни одного лишнего звука, нигде не мелькнет цветное одеяние, некому шуршать подолами о гранитный пол. Но, сколь ни был бы могуч северный холод, а даже он бессилен против бури. Против черно-красного урагана, бушующего сейчас в одном из залов ледяного дворца. —…нет, ты только представь. Вот хочу я, к примеру, его поцеловать. Как супруг, имею на это полное право. А он за ним прячется — и все, сделать открыто я ничего не могу. Надо плакать и просить. Унижаться. От кипящих в зале эмоций дрожали светильники, шли трещины по оконным стеклам, в осколки разлетались вазы. — Или нежимся мы утром. Все идет прекрасно, пока мне не захочется придвинуться к нему поближе. А обойдешься, дорогой! Никаких объятий в кровати. Этот мерзавец тут как тут. Мешается, отвлекает на себя все внимание. В итоге: ему все, а мне — опять ничего! А улыбки?! Ты себе даже представить не можешь, сколько эта тварь раз скрывала их от меня! И не только их! Грусть, смех, смущение, слезы, радость, печаль… Все эмоции, что он испытывает, все их я только угадывать могу, потому что чуть что, и он тут как тут! Мобэй-цзюнь неслышно вздохнул, наблюдая за расползающейся по потолку трещиной. На Ло Бинхэ, который разорялся сейчас в его покоях и был причиной шума и разрушений, смотреть было неинтересно. Неинтересно уже хотя бы потому, что эта беседа, — скорее монолог, так как за эти четыре часа повелитель прерывался от силы раза два, — особого смысла не несла. Для демона так уж точно. У Ло Бинхэ был враг. Враг, уже возведенный в ранг заклятого. Тот, с кем он не мог справиться, с кем был вынужден делить своего избранника без возможности каким-либо образом отстоять право на единоличное владение его вниманием. И стабильно, раз в неделю, Ло Бинхэ телепортировался в его покои и начинал жаловаться. Зачем он так поступал, Мобэй не особо понимал. Желающих выслушать о проблемах всегда уйма. Обязательно ли делиться этим с тем, кто не способен постичь всю их глубину? Но он все рассказывает и рассказывает. Чего он от него в итоге жаждет услышать? Совета? Как Мобэй смог убедиться на примере межвидовых ухаживаний, мастером он в этом не был. И то, что было приемлемо для него, ни в коей мере не подходило Ло Бинхэ. Поэтому посоветовать уничтожение он не мог. Если пара Ло Бинхэ после этого станет его отвергать, Мобэю влетит за такую помощь. Предложение не обращать внимание также не подойдет. Ло Бинхэ этим и так занимается. Ему надо что-то более дельное. Но что сказать, чтобы не сделать ситуацию еще хуже? Для себя хуже, ибо ломать своей спиной стены собственного дворца ему не хотелось. Варианты отсутствовали, поэтому все, что ему оставалось, — это выслушивать жалобы повелителя и делать вид, что живо поддерживает беседу. — Выкидывать его прочь пробовали? — сухо поинтересовался Мобэй-цзюнь вслух. — Да, — Ло Бинхэ кивнул. — Но этот гад, Лю Цингэ, постоянно находит его и возвращает обратно. И, главное, учитель его потом еще и благодарит за возвращение этого мерзавца. Если мы в домике учителя, чаем с моими сладостями поит, если в Цветочном, то ты не поверишь… Мобэй чуть приподнял бровь, призывая Ло Бинхэ рассказывать дальше. — У него в Цветочном уже своя комната есть! — Ло Бинхэ от избытка чувств не удержал часть силы, и в соседнем зале что-то с грохотом разбилось. «Колонну жалко». — Выкидывать человека в его компании не пробовали? — Учитель расстраивается, — вздохнул Ло Бинхэ и, перестав наматывать круги по залу, уселся в кресло (в кресло хозяина замка, предусмотрительно переместившегося на пол). — Я правда уже не знаю, что делать, Мобэй. Я ненавижу этот проклятый веер, клянусь тебе! Но побороть его я также не в силах. Все трудности, испытанные мною в Бездне, просто меркнут перед тем, через что мне приходится проходить каждый раз, чтобы выцарапать себе хоть толику чувств учителя. Не поцеловать, не увидеть покрасневших щек, улыбку… Грустит учитель или счастлив… мне угадывать приходится! Попросить не закрываться от меня им бесполезно, я уже пробовал. Учитель тяжело вздыхает и откладывает веер в сторону, но потом ходит словно в воду опущенный, теребит рукава своих одеяний и вообще не смотрит на меня. И только когда он вновь оказывается в руках учителя, тот становится прежним. Но я уже так устал сражаться с веером, а слова не помогают. Подскажи, как мне быть? — Хм… — Мне правда не у кого больше спросить, — вздохнул Ло Бинхэ. — Ты — единственный демон, так же, как и я, избравший себе в супруги человека. Мобэй едва заметно поморщился. Опять эта формулировка. Да, он избрал. Это произошло по велению сердца, он не жалеет. Но тыкать ему этим при каждом удобном случае достаточно низко. После этих слов невольно возникает ощущение собственной ущербности, мол, ты настолько никчемный демон, Мобэй, что не смог никого найти в пару, кроме человека. Человека, лучше которого он не встречал в обоих царствах и ради которого он готов меняться и совершенствоваться. — Тогда все, что могу посоветовать, — произнес Мобэй через несколько минут молчания (когда глаза Ло Бинхэ стали наливаться красным сиянием, свидетельствующим о недовольстве повелителя), — это принять приментивные меры. — Чего? — непонимающе моргнул Ло Бинхэ. — Приментивные меры, — охотно повторил Мобэй. Это мудреное слово он слышал от своего супруга и, как тот, запинаясь, потом пояснил, это означало действия, направленные на предотвращение какой-либо опасности до того, как эта самая опасность нагрянет и как следует ударит по самым незащищенным точкам. В обороне, в рассудке, в казне, много в чем, в общем. — А что это такое? — недовольно поморщился Ло Бинхэ, прерывая воспоминания Северного короля. — Ну, это когда… — Мобэй чуть запнулся, подбирая наиболее точное сравнение, — это когда вы хотите, к примеру, поцеловать своего супруга, а он веером закрывается. Приментивные меры это, говоря проще, вы загодя, до того, как он раскроет веер и спрячется за ним, вырываете тот из его рук, осуществляете запланированное, потом возвращаете. Так вы удержитесь между двумя позициями: и свое право на супруга докажете и, меж тем, не ущемите его достоинства. А там, глядишь, после тысячного использования приментивной меры, он уже не будет использовать веер, чтобы закрываться от вас. — Восхитительно, — Ло Бинхэ хлопнул от восторга в ладоши, — я знал, вот знал, что обратиться к тебе за помощью было великолепной идеей. Кто еще в моем окружении такой же умный, — исключая меня и учителя, но, так как речь идет о наших взаимоотношениях, к нему, само собой, я обратиться не мог, — кому бы удалось разрешить данную проблему без проливания рек крови, бездыханных трупов и парочки сомнительных демонических ритуалов? Спасибо тебе, Мобэй. — Рад помочь, — чуть склонил Мобэй-цзюнь голову в поклоне. — Врешь, — фыркнул Ло Бинхэ. — Ты б с удовольствием выставил меня из своего замка, придав пинка под зад для ускорения. Но я сильнее, и ты ничего не способен с этим поделать, из-за чего остается только подчиняться. — Этот недостойный рад, что Повелитель стал лучше разбираться в законах своего родного царства, — кивнул Мобэй. — Но он действительно рад, что сумел разрешить проблему своего господина. — Чтобы тот свалил и не мешал подчиненному разбираться с делами собственных земель? — усмехнулся Ло Бинхэ. — Чтобы он сумел на практике применить полученные от этого недостойного техники и самостоятельно убедиться в работоспособности или же их полном крахе, — отпарировал Мобэй. (Мальчишка был прав, но, признав это, по законам их мира он получит трепку, а дворец и так пострадал, ломать его еще больше, к тому же собою, Мобэй не желал). — Хорошо, так и быть, я тебе поверю, — немного подумав, произнес Ло Бинхэ. — Учитель как раз скоро должен вернуться с совещания. Вот на практике и проверю твои эти меры по упреждающей борьбе с заклятым врагом. — Совещания? — заинтересовался Мобэй. — Вы о той безумной идее наших супругов наладить отношения между двумя мирами без слияния их воедино? — Ага, — подтвердил Ло Бинхэ, приводя свою одежду и запечатывающие Синьмо талисманы в порядок. — Несколько слабых кланов согласились помогать заклинателям с ночными охотами на приграничных территориях за еду, предоставление материалов для жилья и прочие мелочи. Конечно, это практиковалось и ранее, неофициально, но бывало, что на приграничье появлялись представители крупных орденов, и те, кто раньше был союзниками, обращались во злейших врагов, непримиримых к демонической расе. Теперь же, после долгих переговоров, споров и личного вмешательства орденов с горы Цанцюн, это удалось вписать в законодательную базу приграничья, и такого колебания больше не предвидится. Теперь, даже если представители крупных орденов объявятся в приграничье и войдут ради охоты в контакт с местными, последние при виде демонов не станут изображать из себя невесть что и активно враждовать. Пускай учитель и недоволен тем, что подвижки по примирению двух Царств настолько незначительны, я же считаю, что и это является огромным шагом по сближению наших рас. Мобэй, слушая проникновенную речь Ло Бинхэ, только кивал головой. Сам он считал затею их с Бинхэ супругов не особо жизнеспособной. Уже хотя бы в силу того, что совсем уж прожить без человеческого мяса чистокровные демоны, вне зависимости от ранга и силы, увы, все равно не способны. Разве что святые, и то в детском возрасте даже им требуется плоть. И не совсем свежая. Людям такие пищевые пристрастия отвратительны… как, в принципе, и большинство демонических устоев. Но оба человека были уверены в том, что смогут изменить ситуацию и отношение мира заклинателей к демоническому, к тому же они были заняты делом, что не оставляло времени для близких отношений с кем-то помимо их супругов. (Нет, Мобэй не боялся измены, в отличие от Шэнь Цинцю, за его Шан Цинхуа никто не бегал, но так все равно как-то спокойнее) — Я пошел, — наконец собрался Ло Бинхэ. — А то не успею перехватить учителя и все, придется ждать, пока он закончит чаепитие с пиковыми лордами. — Хорошего вам пути, — напутствовал его Мобэй. — Спасибо, — кивнул Ло Бинхэ и вышел за двери, но не успел Мобэй перевести дух, как он снова показался в дверном проеме. — Забыл спросить, — не обращая внимания на недоуменный взгляд Мобэя, произнес Ло Бинхэ, — а что мне делать, если он все же успеет заслониться веером до того, как я его поцелую? — То же самое, — пожал Мобэй плечами. — Можете даже зубами, чтобы продемонстрировать, насколько серьезны ваши намерения и что даже прежде надежный веер не в силах более вас остановить. — О, и правда. Что-то я не подумал, — просиял Ло Бинхэ. — Мобэй, спасибо. И Владыка демонического царства активизировал талисман переноса, наконец оставляя ледяной замок и его хозяина в покое. Мобэй облегченно вздохнул. Затем покосился на полуразрушенный зал, на валяющиеся там и тут документы, что были ранее раскиданы Ло Бинхэ и… активизировал свой талисман переноса. Уборку сделают слуги, а нервы надо успокоить. С этой задачей прекрасно способен управиться его болтливый супруг. За его речами, за наблюдениями за этим живым лицом, все тревоги, все сомнения отступали прочь. Заодно можно будет похвас… в смысле, уведомить супруга, что полученные от него сведения были успешно применены на деле. *** Шэнь Цинцю неторопливо спускался по каменной лестнице. Сегодняшнее собрание буквально выпило из него все силы. Уж очень твердолобыми были отдельные представители… хотя, чего перед собою кривить душою, все. «Торговое сотрудничество невозможно». «Они лишь воспользуются нашими ресурсами, не предоставив ничего взамен». «Они — страшные чудовища, вы не боитесь, что они вырежут наши сердца, уничтожат наших женщин и детей»? Уморили за эти несколько часов так, как это не удавалось адептам его пика за целый день занятий. — Учитель! — раздавшийся с нижней площадки радостный крик Бинхэ отвлек Шэнь Цинцю от неприятных дум и заставил обратить свое внимание на насущное. — Я здесь, учитель! «А вот и мой неугомонный. Интересно, почему у него такое довольное лицо? Обычно же, если мы расстаемся более чем на несколько часов, он встречает меня со слезами на глазах, напоминая брошенного щенка. А сейчас он прямо светится от радости. Неужели произошло что-то невероятное?» — Не стоит так кричать, Бинхэ, — произнес Шэнь Цинцю вслух, качая головой. — Прошу прощения за свое поведение. Этот Бинхэ просто очень рад видеть своего учителя, — потупился Ло Бинхэ. — Все в порядке, — успокоил его Шэнь Цинцю, спустившись на площадку. — Просто не стоит столь шуметь, если мы находимся в местах, подобных этому. Он обвел взглядом площадь на которой они находились. — А что с ним не так? — полюбопытствовал Бинхэ. — Главная площадь одной из столиц Человеческого царства, собрание бессмертных представителей множества орденов, о большинстве из которых этот учитель до настоящего момента даже не слыхивал, а эти ордена, как оказывается, не менее сильны, нежели любой из пиков. Превосходные манеры, все обходительны и учтивы (хотя и орали на собрании словно ишаки). Тут подобает вести себя не менее и, как этому учителю кажется, даже более почтительно. Чтобы ни у кого не было нареканий ни на орден, ни на тех, кто его представляет. — А тут я кричу во всю глотку, верно? — чуть склонил Бинхэ голову набок. — Этот Бинхэ такого поведения более не допустит. Шэнь Цинцю кивнул, радуясь про себя что со временем его супруг стал более проницательным и… — Кричать не следует, но, думаю, что поцелуи меж супругами вполне в рамках приличий, — радостно заключил Бинхэ и, резко развернув Шэнь Цинцю, потянулся за поцелуем. Тот едва успел выставить перед собою для защиты сложенный веер. «Эх, а я только понадеялся. Но если дело касается меня, то благоразумие покидает моего супруга». Мягко приложив веер к губам Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю произнес: — Будучи представителями одного из именитых орденов, мы должны подавать пример своим поведением и… Крак! Звучную речь Шэнь Цинцю прервал треск. Шэнь Цинцю ошалело уставился на Ло Бинхэ… вцепившегося зубами в его веер! — Бин… Ло Бинхэ резко дернул головой, вырывая веер из пальцев Шэнь Цинцю. Несколько изумленный выходкой своего супруга, Шэнь Цинцю не успел вовремя среагировать и упустил возможность ухватиться за веер. (Что и хорошо, так как несчастный и так немилосердно затрещал от хватки Бинхэ и, начни они его перетягивать, наверняка бы сломался) — Ты… ты что творишь? — совладав с оторопью, выдохнул Шэнь Цинцю. Тьфу. Ло Бинхэ выплюнул веер куда-то в сторону. Куда, Шэнь Цинцю не усмотрел, так как все его внимание было приковано к супругу. — Он меня уже достал, — произнес Ло Бинхэ, прижимая Шэнь Цинцю к себе. — Если я хочу тебя поцеловать, то я тебя поцелую, и никакой веер мне не указ! И он увлек Шэнь Цинцю в глубокий, чувственный поцелуй до того, как тот смог хоть сколь-либо возмутиться такому вопиющему неуважению к собственности учителя, попранию общественных рамок приличия и вообще. «Мог бы сказать это. Веер-то тут при чем?» — успел подумать Шэнь Цинцю перед тем, как все стало неважным. И веер, и то, что, целуясь вот так, на глазах у столпившихся на лестнице адептов других орденов, они попирают здешние негласные правила поведения. Были неважны ни перешептывания, ни краснеющие лица почтенных стариков (злоба неуместна, а завидовать вообще лучше молча). Когда любишь, становится неважным весь гомонящий мир и его недовольство. А «заклятый враг» Ло Бинхэ, почти перекушенный напополам, молчаливо лежал на каменных плитах. Но вот осознавал ли он свою вину, никому узнать было не дано.