Сначала попробуй на вкус

      — Холодная секция, пожалуйста, чуть меньше кинзы и чуть больше соли в Силантро. Соус должен дополнять и раскрывать вкус блюда, а не перебивать его! — Высокий широкоплечий шеф-повар, в идеально сидящем на нем белом кителе и с карандашом за ухом, руководил, держа в руках переданный ему только что официантом заказ. — Горячая секция, два стейка средней и один полной прожарки. Два сибаса и два ягненка. И пожалуйста, не сожгите травяную панировку.       Работа шла полным ходом, ужин был в самом разгаре, каждый линейный повар был занят своим делом, и кухня работала как швейцарские часы. Точно, бесперебойно, абсолютно надежно.       — Джин, вип-стол попросил блюдо от шефа. Две порции. Сказали, что хотят попробовать то, что ты любишь есть, а не готовишь лучше всего. — На кухню заглянул администратор обеденного зала, сразу же скрывшись.       Какие смелые сегодня гости за вип-столом... Обычно его занимают медийные личности, заранее координируя с администратором дату и время посещения, чтобы точно не остаться без столика.       — Что ж, будет Нисуаз с тунцом. — Джин повернулся к стоящему рядом с ним су-шефу, который в данный момент вытирал края тарелок со стейком, добавляя последние соусные штрихи. — Гук, принеси мне, пожалуйста, стейк тунца и пару перепелиных яиц. Вип-стол запросил мое любимое блюдо.       — С каких это пор Нисуаз стал твоим любимым блюдом? — Молодой су-шеф хитро посмотрел на своего непосредственного босса и, по совместительству, своего хорошего товарища, если не сказать друга.       — Признаться честно, это первое, что мне пришло в голову. — Джин улыбнулся.       — Французский Нисуаз… Понятно, понятно… Чувствуется влияние Ги Савуа. — Чон Чонгук уже скрылся в направлении холодильников.       Данный салат готовился очень легко и был выбран Джином лишь потому, что он крайне устал от технически сложных изысков. Его попросили приготовить его любимое блюдо, и в данный момент он любил Нисуаз за то, что он не требовал сложной техники исполнения. Оставалось только правильно прожарить тунца, но он делал это столько раз, что с закрытыми глазами мог бы получить идеально розовый цвет посередине, успев полностью прогреть весь кусок.       И в следующее мгновение появился его помощник в сопровождении тунца, перепелиных яиц и картофеля.       — Пожалуйста, шеф. Ни в чем себе не отказывайте.       Джин поставил сковороду с толстым дном на огонь, налив на нее достаточное количество масла. Пока оно прогревалось, он аккуратно и быстро нарезал стейк тунца, посолив каждый получившийся кусочек и обмакнув в кунжут, для пикантной хрустящей корочки. Как только масло было прогрето до нужной температуры, позволяющей помещенному в него продукту готовиться, а не просто напитываться лишним жиром, Джин положил на сковороду тунца, сразу начав разбираться с картофелем и яйцами.       Мастерство повара зачастую определяется тем, насколько он ловок на кухне, сколько кулинарных операций одновременно может выполнять. Технически сложные блюда всегда предполагают различное время приготовления своих ингредиентов и, соответственно, разные техники их подготовки. Ловко переворачивая и снимая с огня тунца, интуитивно чувствуя этот момент, когда край достаточно белел, оставляя середину идеально розовой, Джин сразу художественно заполнял тарелки. Сначала аккуратно порезанным тонкими брусками картофелем (его не было в классическом рецепте салата Нисуаз, зато он был в версии Джина), изначально проверив его на крахмалистость (избыток холодного крахмала — это довольно отвратительно не только для вкусовых рецепторов), затем порезанными примерно в той же манере перепелиными яйцами. И теперь настало время тунца перемещаться с решетки, на которой он отдыхал после обстоятельной прожарки, на мягкую подушку из листьев салата Романо.       Приготовив простую заправку из оливкового масла, винного уксуса и лимонного сока, обязательно перед подачей проверив его на кислоту, Джин приступил к финальному оформлению блюда. К уже находящемуся в тарелке великолепию, он добавил немного помидоров черри, порезав их на половинки, и, наконец, аккуратно полил всё соусом, чтоб не только идеально приготовленная рыба получила дополнительную порцию вкуса, но и овощи, так гармонично её дополняющие. Протерев края тарелки, Джин еще раз полюбовался на этот простой, но исключительно сбалансированный и идеально приготовленный салат.       — Можно подавать! — Шеф поставил тарелки на стол для выдачи блюд. — Это для вип-стола.       — Джин, ты занят? Вип-гости хотят лично поблагодарить тебя. Выйдешь в зал?       Шеф оглянулся, удостоверившись, что всё продолжает работать как швейцарские часы, и затем кивнул ожидающему его решения администратору.       — Обойдешься без этого. — Гук встал напротив шеф-повара, убрав из-за его уха простой карандаш и аккуратно поправив его волосы. Затем он проверил кипенно-белый китель и, наконец, довольно улыбнулся. — Иди. Только не задерживайся, потому что впереди десерты.       Джин улыбнулся и, стараясь быть как можно более незаметным и аккуратным, зная, как тонко всё устроено на кухне и в ее пределах, сначала пропустил пару торопливых официантов с пустыми подносами, а затем уже направился к вип-столу. Он сразу заметил, что за ним сидели два молодых человека. Тот, что сидел к нему лицом, улыбнулся, увидев приближение шефа, и что-то шепнул своему спутнику, который, насколько вообще мог видеть Джин, никак не отреагировал.       — Здравствуйте, господа, меня зовут Ким Сокджин, и я тот скромный повар, кто приготовил этот скромный салат. — Джин теперь встал напротив гостей, сцепив спереди руки в замок.       Молодой человек, которого он заметил первым, улыбался и уже собирался что-то сказать, но его опередил его спутник.       — Господин Ким, я как раз говорил своему менеджеру, что мне никогда не доводилось есть такой изысканный Нисуаз. — Низкий голос, бархатно отдающийся в ушах.       Молодой человек поднял на Джина глаза. Если бы шеф-повара в этот момент попросили словами описать только что увиденное лицо, он бы не смог. Не потому, что обладал очень ограниченным словарным запасом. Просто это лицо было очень красиво. Особенно в сочетании с этой спокойной мимикой и серьезным взглядом. Казалось, что лицо ничего не выражает, но во взгляде что-то было. Что-то было в этом необычном разрезе глаз, который заставлял тебя вглядеться получше, чтобы рассмотреть все мельчайшие детали. Пока молодой человек продолжал смотреть спокойно и расслабленно.       — Также я сказал своему менеджеру, что вашему спутнику или спутнице жизни, очевидно, очень повезло. Я бы с удовольствием ел вашу стряпню целыми днями. С особенным удовольствием, по утрам. — Кажется, что в словах не было явного сексуального подтекста, который мог бы заставить Джина покраснеть, но он был во взгляде. И Джин смутился. — Что бы вы еще могли посоветовать из вашего меню?       — Смотря, как вы планируете закончить этот вечер. — Шеф вернул себе самообладание после того, как потерял его совершенно на ровном месте. Сложно себе представить, что взрослого двадцатисемилетнего мужчину может смутить взгляд.       — Я планирую закончить этот вечер… — молодой человек посмотрел сначала на сидящего напротив него менеджера, а потом — на Джина, в последний момент, прежде чем отвести взгляд, приподняв правую бровь. И шеф-повар опять смутился. Уже от какого-то невысказанного намека. — В вашем обществе.       От теперь высказанного намека. И Джин не знал, как к нему относиться. И не знал, что на него ответить. Он был смущен и совершенно не желал свое смущение усугублять согласием или отказом на не озвученное как следует приглашение провести вечер.       — Я подумаю, что может вам понравиться. Уверен, что ваше ожидание будет оправдано. А теперь мне нужно возвращаться к работе. — Джин учтиво и максимально дружелюбно, насколько позволяла прихлынувшая к его щекам кровь, улыбнулся. — Спасибо, что выбрали наш ресторан. Я надеюсь, что вы придете снова.       Шеф-повар слегка наклонил голову, в знак уважения, а затем направился на свою кухню, которая вдруг стала казаться ему самым безопасным местом на этой земле. Где он сможет скрыться от смущения. Последнее, что он услышал, было низкое и довольное настойчивое «Я вас подожду». Звучало, как угроза, и Джин не мог определиться с тем, взволновал он был или напуган.

* * *

      — До шеф-повара стоило дослужиться лишь для того, чтобы избавить себя от регулярной повинности мыть кухню после смены… — Джин складывал свои личные ножи во внушительный металлический кейс.       Этот роскошный набор колюще-режущих предметов подарил ему его наставник, после того, как он получил первую звезду Мишлен за блюдо. А Джин уже снял с себя свое рабочее облачение, и теперь на нем была только его обычная, надеваемая под поварской китель, белая футболка, гигроскопически облегающая его спортивную фигуру. В особенности широкие плечи, которые особенно вдохновляли и впечатляли его су-шефа, собирающего теперь листки с заказами, хаотично разбросанные по стойке выдачи блюд и из-под ресниц поглядывающего на собирающегося уходить Джина.       — Куда ты сейчас? — Гук подошел к своему боссу и другу, вопросительно вглядываясь в его лицо, как будто он что-то знал, чего, возможно, не знал сам шеф.       — Вообще, планировал домой. А что?       — Если ты подождешь меня с полчаса, я смогу тебя подвезти. До дома или до какого-нибудь приятного места, где можно только есть, не готовя. — Су-шеф мечтательно улыбнулся, закрыв глаза, с облегчением вспоминая только что отгремевшую смену.       — Это очень заманчивое предложение, но в другой раз. Если ты, конечно, захочешь его повторить. Предложение. — Джин смотрел на Чонгука как будто с сомнением, но в следующее мгновение широко улыбнулся, и, держа теперь в одной руке голубую джинсовку и спортивную сумку, свободной рукой он обнял друга за плечи. — Все, я пошел. Если что, ты знаешь, где меня найти. А если там не найдешь, знаешь, где поискать еще.       Джин попрощался со всеми поварами, теперь грустно орудующими не ножами и сковородками, а тряпками и мыльными губками, и вышел в обеденный зал, который теперь был практически пуст. Они работали до последнего посетителя, но заказы переставали подавать ровно в 22.00. Поэтому теперь, в 22.30 в зале все еще оставались гости, но они уже явно собирались уходить, доедая со своих тарелок уже лишь остатки былой кулинарной роскоши. Джин любил это время. Оно было наполнено удовлетворением и умиротворением от проделанной до этого работы.       — Господин Ким! Я же говорил, что дождусь вас! — Джин услышал уже ставший ему немного знакомым бархатный баритон.       Он спешно огляделся, и, наконец, увидел приближающегося к нему высокого молодого человека, одетого в простые черные джинсы и черную футболку. Темные волосы мягкими короткими волнами обрамляли его лицо, то и дело спадая на лоб. Это был смутивший его посетитель за вип-столом. Правда, теперь он выглядел менее претенциозно, приветливо и широко улыбаясь.       — Прошу прощения, что тогда смутил вас. Или даже напугал. Я просто… Вы мне понравились, и это была естественная реакция моего организма. — Он продолжал невинно улыбаться. — Я говорил серьезно насчет того, чтобы провести с вами вечер. Знаю, это звучит как-то очень не вовремя, но я уверен, что внезапная мысль пригласить вас куда-нибудь была изначально правильной.       — Спасибо, но у меня завтра работа и… — Джин внимательно смотрел на стоящего перед ним немного взволнованного молодого человека. Его удивлял тот контраст, который проявился теперь. Сидя за столом, тогда, он был вызывающе сексуален, транслируя свою привлекательность буквально в каждом движении, а теперь он был скорее похож на неопытного школьника, не успевшего еще научиться грамотно выстраивать общение с понравившимся ему сверстником. — Хотя ладно. Только ненадолго. Я отчаянно надеюсь выспаться.       Услышав согласие, молодой человек так широко улыбнулся, что у его глаз образовались очаровательные морщинки, совершенно явно извещающие о его абсолютной искренности.       — О, я понимаю! Разумеется! Это просто… Просто чтобы познакомиться. — Он протянул руку. — Ким Тэхен. Можно просто Тэхен или Тэ.       — Очень приятно, Тэхен. Ким Сокджин. Можно просто Джин. И на ты. — Шеф пожал протягиваемую ему руку, с узкой ладонью и длинными, будто искусно выточенными пальцами. Такими руками обычно обладают творческие личности, по крайней мере, существует такое расхожее мнение.       — Ты на машине? — Молодые люди уже направлялись к выходу. Увидев, как Джин пытается надеть куртку, Тэ, не говоря ни слова, взял из его рук спортивную сумку, позволив ему, наконец, продеть свои руки в рукава. И Джин отрицательно помотал головой. — Отлично, тогда я тебя подвезу.       Тэхен не торопился отдавать повару его вещи, заботливо и учтиво донеся их до заднего сидения своего черного седана представительского класса, скорее всего немецкого происхождения. Он открыл перед Джином дверцу, проявляя замечательную вежливость и учтивость, и, дождавшись, когда шеф-повар вполне удобно устроится, мягко дверцу захлопнул, чтобы затем отправиться на предназначенное для него самого водительское сидение.       — Кофе? Чай? Или что-то алкогольное? Мне нельзя, но ты вполне можешь себе позволить. — Тэхен завел машину, и она, под мягкое и низкое урчание мощного двигателя, тронулась с места.       — Бокал вина. Пожалуй, да. Это будет вполне кстати. — Джин смотрел на дорогу и думал о том, почему он так просто согласился куда-то поехать с совершенно незнакомым ему молодым человеком. А потом он увидел этого молодого человека на огромном билборде, рекламирующем люксовый бренд одежды. Джин не успел внимательнее всмотреться, потому прямо спросил. — Это был ты?       Молодой человек засмеялся.       — Это был я, совершенно точно.       — Ты модель? — Вполне логичный вопрос, который, в принципе, можно было бы не задавать, но Джин, находясь под впечатлением внезапного открытия, должен был уточнить.       — В принципе, да. И модель, и рекламное лицо. И вообще всё, что мне вздумается. — Тэхен внимательно смотрел на дорогу. — А что? Ты имеешь что-то против? Или наоборот?       — Нет, разумеется, нет. Просто я вдруг понял, как редко смотрю по сторонам.       — Замечательное место. Только здесь после 23.00 не готовят еду. Только подают напитки. — Тэхен изучал небольшое меню, сидя напротив оглядывающегося по сторонам Джина.       Они сидели в просторном помещении, затейливо освещенном висевшими на разном уровне, просто воткнутыми в патроны лампочками накаливания, с причудливо закрученными вольфрамовыми нитями. Атмосфера от них создавалась почти волшебная. Темно бордовые стены, большие окна, выходящие на пешеходную зону, кожаные кресла и деревянные круглые столешницы. Теперь, очевидно, с наступлением темноты, на каждом столе стояла толстая круглая свеча.       — Ты здесь часто бываешь? — Джин закончил изучать пространство, однозначно решив, что ему здесь нравится.       — Не возражаешь, если я сделаю выбор за тебя? — Тэхен поднял на него взгляд, и Джин снова заметил в его глазах этот почти бесстыдный интерес, который загорелся в нем в их самую первую встречу. — Нет, я бываю здесь нечасто, но всегда выбираю это место для важных встреч, которые непременно должны будут оставить после себя приятные воспоминания.       — Я не ищу романтические отношения. — Джин не успел остановить эту мысль, прежде чем она без разрешения сорвалась с его губ.       — Я тоже. Слишком напряженный график, чтобы я мог позволить себе постоянного партнера. — Странно, но Тэхен как будто ждал этот вопрос. Он выглядел абсолютно спокойно, ни тени смущения или других неожиданных эмоций на его красивом лице.       — Просто мне показалось, что при нашей первой встрече…       — О, я понял, что перегнул тогда палку. Менеджер сказал мне, что я выглядел не слишком скромно в тот момент, но ты должен меня простить — это защитная реакция. Ну, знаешь, когда видишь сексуально привлекательного человека, ты стремишься ему понравиться чисто на подсознательном уровне, поэтому во мне на тот момент было столько лишнего… — Тэхен смущенно улыбнулся.       Джин некоторое время внимательно осмотрел на него, оценивая, насколько он был откровенен, а потом улыбнулся в ответ.       — Сделаю тебе комплимент: я никогда не видел столь многозначительного взгляда. Смутился, как в средней школе.       Тэхен рассмеялся.       — Я могу собой гордиться. Но вообще-то, я захотел с тобой познакомиться, потому что мне, не знаю как другим, всегда очень интересно общаться с людьми, которые умеют то, что не умею я. Я совершенно не умею готовить. Максимум, на что я способен, это вскипятить чайник. Для меня всё, что происходит на кухне, это чистая магия, которая не должна поддаваться никакому объяснению.       Теперь была очередь Джина непринужденно усмехнуться. Он почти физически почувствовал, как между ними пропала неловкость. Разговор продолжался сам собой, и не нужно было прилагать никаких усилий, чтобы поддерживать первоначальный интерес.       — Знаешь, я не слишком люблю алкоголь. Но редко могу отказаться от хорошего сухого вина.       — Знаешь, я люблю алкоголь, но вино различаю только по цвету. — Джин как раз держал в руке бокал красного сухого. — И не подумай, моя любовь к алкоголю не такая уж чистая и совсем не взаимная. Но пропустить со своим су-шефом стаканчик пива после тяжелой смены… Это очень приятно. Кстати, я отказался сегодня от такого приятного времяпрепровождения в твою пользу.       Джин поднял бокал и направил его в сторону сидящего напротив и попивающего капуччино Тэхена.       — Надеюсь, ты не пожалел. — Он снова смотрел серьезно, а потом приподнял вопросительно одну бровь.       Джин, ощущая как приятно и не слишком откровенно развязался от выпитого его язык, покачал головой.       — Ты сейчас опять вгонишь меня в краску. Но ничего, однажды я привыкну.       Тэхен засмеялся. А затем они обменялись контактами. А затем, после еще одного бокала вина, Тэхен отвез уставшего Джина домой, на прощание пожелав ему приятных снов и хорошего отдыха. А после, Джин, добравшись до дома, проверил свой телефон и увидел сообщение от Чонгука о том, что им до смены необходимо кое-что прикупить, не в оптовом масштабе. Расслабленный и уставший Джин ответил на это лишь смайликом с сердечком, и, через душ, направился в кровать, чтобы наконец-то приложиться к подушке и, без лишних сантиментов, окунуться в здоровый и крепкий сон.

* * *

      — Джинни, может этот? — Чонгук указывал на большую банку с цветастой этикеткой и надписью «Мускатный орех».       — Чон Чонгук. — Джин взял своего су-шефа за плечи, уводя его от отвлекающего внимание стеллажа с приправами. — Разве ты не понимаешь, что уже помолотый мускатный орех будет отдавать намного меньше запаха и вкуса блюду, чем мог бы. Нам нужны целые орехи. Чтобы потом, с помощью тёрочки, аккуратно измельчать их в блюда.       — Извини, я думал практически, а не поэтически. — Гук положил свою руку на талию Джина, пока тот продолжал держать его за плечи.       — Знаешь, когда я проходил свою стажировку в Америке, однажды, я добавил в соус для пасты консервированные помидоры. Тогда шеф поругал меня, сказав, что если есть свежие помидоры, нужно быть достаточно ленивым и нецелеустремленным, чтобы использовать помидоры в собственном соку. Это он намекал на то, что со свежих нужно снимать кожуру, а это не слишком быстрый процесс. Но он того стоит. И это единственный урок, который я тогда вынес.       — А вот это? — Чонгук указывал Джину на другую полку.       Повар отпустил своего су-шефа, всё еще ощущая, но не обращая должного внимания на руку на своей талии, и взял пачку фасованного мускатного ореха.       — Итак. Вакуумная упаковка, разумеется, способствует сохранению аромата и свежести. Место происхождения: Индонезия. Собственно, это его родина. Срок годности… — Джин внимательно изучал этикетку.— Достаточный! Итак, Чон Чонгук, я могу тебя похвалить. Ты нашел то, что нам нужно! А кстати, нам нужен был только мускатный орех?       Джин вопросительно смотрел на Чонгука, который довольно улыбался.       — Да.       Джин еше вопросительнее посмотрел на него.       — Мы вдвоем пошли в магазин только для того, чтобы выбрать мускатный орех и... всё?       — Ага.       — Ты позвал меня с собой, потому что за двенадцать часов, что мы не виделись, успел соскучиться, признай это. И перестань нежно обнимать меня за талию — я всё чувствую!       Чонгук с неохотой убрал руку, с негодованием посмотрев на Джина.       — Я признаю. Жаль, что ты не скучаешь.       — Чон Чонгук, я работаю с тобой плечом к плечу по восемь часов в сутки! Я даже не успеваю забыть, в чем ты приходил на смену, до того, как облачиться в рабочий китель. Но… Сегодня после работы, в честь завтрашнего выходного, я угощаю, так и быть.       — Да ты что, серьезно что ли? — На лице су-шефа не было никакого воодушевления.       — Вообще-то да. — Джин действительно выглядел серьезным.       — То есть, ты не шутишь?       — Господи, такое ощущение, что я зову тебя под венец, так ты не можешь поверить своему счастью! Пойдем в наше любимое место, именно пойдем, а обратно уже на такси, кто куда.       Чонгук наконец-то улыбнулся.       — Ну вот, теперь поверил своему счастью. — Джин снова взял своего су-шефа за плечо. — Пошли оплачивать мускатный орех, а затем выпьем кофе и на работу.       При упоминании кофе и работы, Джин сладко зевнул, вспоминая о том, что он все-таки недостаточно хорошо выспался.

* * *

      — Слушай, почему у меня ощущение, что мы знакомы тысячу лет, если еще неделю назад я даже не знал, как тебя зовут?       — Не знаю, но я чувствую примерно то же самое. Я думаю разгадка в том, что у нас схожие характеры. Потому мы так легко и непринужденно…       — Думаешь, всё так прозаично?       — А ты думаешь, что здесь замешана судьба и большая чистая любовь?       — С любовью ты перегнул, а вот насчет судьбы… Кто знает. Существуют же родственные души…       — Ты веришь в это?       — А ты нет?       — Я предпочитаю не обольщаться по этому поводу. Чтобы потом не расстраиваться.       — Завидую твоему умению так грамотно каждый раз подстилать себе соломку. Чтобы, падая с высоты своих ожиданий, случайно не сломать ноги.       — Красиво сказал. Я запишу.       — Но ведь так неинтересно жить.       — Зато безопасно. Чем меньше твое сердце открыто для впечатлений — тем меньше, при первом удобном случае в него попадет говна. Да-да, не кривись. Это фигуральное выражение.       — Ты зануда.       — Скажи еще, что я тебе не нравлюсь. Ой, а чего это ты покраснел?

* * *

      Шеф-повар и его верный су-шеф сидели в укромном углу и с удовольствием, за разговорами поглощали ароматное нефильтрованное пиво.       — Я не понимаю, почему они не добавляют в масло для креветок немного лимонного перца? Так же будет намного ароматнее. — Чонгук увлеченно ковырялся в критикуемой закуске.       — Потому что они не знают о его существовании. Хотя, я видел гранулированный в супермаркетах, если совсем лень заморачиваться с лимонной цедрой. — Джин боролся с куском говядины. — Когда люди уже поймут, что говядину надо резать поперек волокон, а не вдоль них… Я сейчас лишусь терпения, сил и пломб.       — Почему мы даже вне работы говорим о еде? — Чонгук, аккуратно промыв пальцы в заботливо принесенной воде с добавлением лимона, взялся за свой запотевший стакан.       — Потому что еда — это жизнь. И тост. — Джин также поднял свой бокал и раздался приятный звук стекла. — Но у меня есть повод сменить тему. Я вчера познакомился с вип-столиком. По крайней мере, со звездной его частью.       Чон Чонгук стал серьезным, но Джин, ковыряясь пальцами в блюде с морскими деликатесами, игнорируя этикет и приличия в обществе друга, продолжал рассказывать, не обращая никакого внимания на произошедшие в его су-шефе изменения.       — Я сначала думал, что он хочет меня затащить в постель, пользуясь своей внешностью и бешеной сексуальной энергетикой. Но нет. Оказался вполне себе нормальным парнем.       — Нормальный парень с бешеной сексуальной энергетикой. Звучит многообещающе. — Чонгук изучал золотистое пиво через стеклянную стенку и звучал немного странно. Он откашлялся, потому что ему, наверное, тоже показалось, что он звучал странно или даже неуместно, особенно в контексте того, как непринужденно теперь выглядел Джин.       — Ну, бывает такое! Мы вчера прекрасно попили вина. Я попил вина, а он поговорил.       — Стоп! Стоп, стоп, стоп, Джин! Значит, мне ты вчера отказал, зато не отказал нормальному парню с бешеной сексуальной энергетикой… — Чонгук, в стремлении контролировать свои эмоции, так сжал нижнюю челюсть, что ее краем сейчас вполне можно было бы разрезать пережаренный и разделившийся на волокна стейк.       — Гук. Это что? — Джин смотрел на сидящего перед ним и явно уязвленного молодого человека и не мог скрыть улыбку. — Если ты не перестанешь дуться, я буду вынужден взять тебя за надувшиеся щечки.       Чонгук смотрел на своего шефа совершенно серьезно, поджав губы.       — Как жаль, что у меня нет бешеной сексуальной энергетики.       Джин закатил глаза.       — Все у тебя есть. Ты слишком напряжен. Вдох и выдох. — Джин протянул свою руку и погладил Чонгука по плечу.       — Есть, но после работы, когда ты устал и вообще, ты предпочел провести время в…       — Так, если ты не перестанешь, я приму это за ревность и буду тебя подначивать целый месяц. Каждую смену. По несколько раз на день. Пока ты не уедешь на стажировку.       — На какую стажировку? — Чонгук вплотную занялся своим наполовину полным пивным бокалом, большими глотками постепенно осушая его.       — Я организовал тебе стажировку во Франции, в ресторане у моего наставника. Ги с радостью откликнулся на мою просьбу. Он как раз в поиске свежего ветерка. — Джин многозначительно улыбнулся.       — А ты поедешь со мной? — Чонгук выглядел взволнованным.       Джин засмеялся.       — Если я поеду с тобой, кто будет заправлять всем в ресторане?       — Берт. Или ты думаешь, что он не справится?       — Я думаю, что мне незачем ехать на месяц в другую страну, даже к своему доброму любимому наставнику, при том, что у меня здесь полно дел. — Джин мягко улыбнулся.       — А со мной?       — Гуки, ты же не ребенок, хоть и ведешь себя как маленький. — Шеф-повар с любовью улыбнулся, в то время как его су-шеф вновь надулся.       — Когда ты уже перестанешь видеть во мне ребенка? Я всего на шесть лет младше тебя!       Джин простодушно рассмеялся.       — Ты просто редко смотришь на себя в зеркало, когда улыбаешься от радости или дуешься от нестоящей внимания обиды. А еще когда ты сосредоточен, ты приоткрываешь губы и высовываешь кончик языка, при этом слегка выпучивая глаза. Это так забавно выглядит со стороны, что…       — Я смотрю, ты внимательно следишь за мной?       Джин покраснел.       — В смысле? Ты работаешь в полуметре от меня, и мне не надо прикладывать усилия, чтобы замечать то, как ты себя ведешь.       — Да. — Чонгук улыбнулся и сделал большой глоток.       — Не да, а ДА! — Джин возмущенно мотнул головой. — На что вообще ты намекаешь?       — Я? Я намекаю на то, что прежде чем согласовывать мою стажировку, пусть и у такого мэтра, надо было посоветоваться со мной и…       — Я поеду с тобой, но только на пару дней. Поздороваюсь с Ги и поеду обратно.       — На неделю. Пока я не освоюсь. — Чонгук пытался смотреть на Джина решительно, так, как смотрят обычно те, кто не требуют и не допускают возражения, но выходило всё больше с обожанием и немой мольбой.       — На пять дней. Пока ты не освоишься. — Джин откинулся на спинку кресла.       — На неделю. — Чонгук положил локти на стол и сцепил руки в замок.       — Не спорь. Иначе вообще не поеду.       — Это шантаж, так нечестно!       Джин засмеялся.       — Вот возьми сейчас телефон и погляди на себя! Ты сразу поймешь, почему я вижу в тебе только ребеночка. — Джин с любовью смотрел на раздраженного Чонгука, который в следующее мгновение отвернулся в окно, снова демонстрируя Джину свои сжатые в опасной остроте челюсти. — Ну Гук, ну перестань обижаться! Не то укушу!