«Любовь зла»

По дороге из Червинки.

      Солнце, подобно опаляющему взгляду, медленно погружалось за горизонт, окрашивая небо в багровые и фиолетовые тона. Карета неслась по дороге, прорезая пыльное полотно, порой качаясь и подпрыгивая на неровностях. Русоволосая девушка переодически выглядывая за шторку на узнавала здешних мест. Она уже давным-давно выехала за пределы родного для неё Червинки. Для неё было незнакомо буквально всё, и отчасти, эта неизвестность очень пугала. Куда она ехала, что с ней будет дальше, действительно ли Григорий Петрович даст ей вольную, как и обещал, все эти вопросы на протяжении всего пути не давали покоя Китти. Влажные пальцы сжимали подол грубоватого платья, сминали с такой силой что даже сквозь слои плотной ткани, она врезалась ногтями до мяса, в собственные ладони. Сердце издавало бешенный ритм, словно заяц она билась в силках, не находя себе места. Она словно предчувствовала неминуемое несчастье.. В душе она тысячу раз пожалела о том что сумела довериться Григорию, всё же не надо было ему доверять, не сделает он того что пообещал, нет, не потому что не захочет, не сможет. Всегда будет кто-то, кто захочет помешать ему, уничтожить её, разбить её и без того израненное сердце. Он думал что этим самым спасёт девушку, но нет. Он просчитался. Карета резко остановилась. Тишина, нарушаемая лишь скрипом колес, обрушилась на Китти с силой удара. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставляя небо во власти глубокой, беззвездной черноты. Китти замерла, чувствуя, как холодный страх обволакивает ее, словно ледяной покров. Топот копыт, затем – неясные голоса, донесшиеся из темноты. Разбойники? Мысль пронзила её, подобно лезвию. Она вцепилась в подол платья, сжимая его в кулаке, сердце бешено колотилось, отбивая тревожный ритм. Попытки отворить дверь с внутренней стороны оказались тщетными: замок заклинил. Затем – бульканье, хрип, глухой стон. Кучер? Китти зажала рот рукой, не в силах вымолвить ни звука. Ее глаза расширились, отражая ужас, тени, вырисовывающиеся в темноте, казались призрачными фигурами. И в этот самый момент дверь кареты распахнулась. Китти зажмурилась, ожидая удара, ожидая смерти. — А ну, в сторону, болван! Дай-ка я посмотрю на неё… — раздался властный, знакомый голос. Китти резко открыла глаза. Ночной свет, пробивавшийся сквозь щели в карете, едва освещал лицо человека, стоявшего в дверях. Это была она – Лидия Шефер. Холодная луна освещала её, подчеркивая резкость черт лица, искру презрения в ее глазах, ненависти. — Вы? Изумилась девушка распахнув уста и оперевшись руками о сидения, непонимающе смотрела на Шефер. Лидия же не сумела сдержать смеха, что не сулил ничего доброго. Она всё также грациозно держала в руках излюбленную плеть, сжимая кожаную рукоять, заставляя её поскрипывать меж ладоней. — Ну-c, выходи, маленькая дрянь, — Выпалила черноволосая, прищурив тёмные глаза, — Конечная. Слова Лидии Шефер прозвучали как приговор. Китти, ошеломленная неожиданностью, застыла, не в силах пошевелиться. Её взгляд, расширенный от ужаса и непонимания, зацепился за плеть в руках Лидии – тонкий, изящный инструмент, обещающий неминуемую боль. Луна, единственный источник света в этой безмолвно-зловещей ночи, отбрасывала длинные, искаженные тени, превращая привычные очертания в угрожающие фигуры. Мысль о разбойниках, мгновение назад парализовавшая её ужасом, теперь казалась детской наивностью. Перед ней стояла Лидия – женщина, способная на всё, женщина, чьей жестокости не уступали ни могущество, ни красота. Что она здесь делает? Зачем? Вопросы гроздьями накатывали на Китти, запутывая и без того смятенный ум. С обеих сторон кареты появились два амбала, которые схватив девушку за руки выволокли из кареты потащив к другой.. В голове проносились фрагменты последних дней – бегство из Червинки, неопределённость пути, горькое предчувствие беды. Все это – словно плоды горького яблока, которые она сама же и съела. Ей казалось, что она доверяла Григорию, понимала, что бежит к свободе, но теперь, оказавшись лицом к лицу с Лидией, Китти понимала, что это была ложь. Или, по крайней мере, обманчивая иллюзия. Возможно это организовал сам Григорий.. провернул чтобы заманить её в ловушку, но что было правдой? Знает ли он об этом обо всём? — Но зачем, зачем я вам, барыня? – взмолилась Китти, голос её дрожал, как листок на ветру, она пыталась оборачиваться через плечо к женщине, но та лишь любовалась её безнадёжным положением. Как вдруг, взмахом руки, она длинным хлыстом разрывает тонкую ткань на спине её платья. Девушка истошно кричит и падает на колени, не в силах удержаться от боли и склоняет голову. — Нет, пожалуйста, — Кричит девушка слёзно умоляя. — Я оставила Алешу, я оставила его.. он ваш, — В криках, выпаливала она. Чем ещё больше вывела Шефер из себя. — Не смей имени его даже произносить, тварь! Слышится еще один взмах, но руку госпожи резко перехватывает её верный служащий Захар. Шефер не понимания что происходит, готовится устроить здоровяку выговор, но тот её опережает, — Госпожа, она вам нужна живой, посмотрите, она еле на ногах держится, давай закончим то что задумали. Лидия оскалилась, но внутренне согласилась с помощником. Китти, собирая остатки своего мужества, медленно поднялась. Её руки дрожали, ноги подкашивались, но она сделала шаг, а за ним еще один, и еще.. За все эти годы жизни в несвободе, она научилась сдерживать свои эмоции, прятать свой страх. Но сейчас, лицом к лицу с Шефер, это было практически невозможно. — Привяжите её позади кареты, пусть бежит как собака, — ответила Лидия, её глаза были холодными, как лед. – И даже не думай о побеге, Лидия взмахнула плетью давая девице понять что бегство бесполезно. Она была в ловушке. В ловушке, устроенной самой несговорчивой и безжалостной женщиной, какую только могла представить Китти. Это была не просто поездка. Это была игра, игра с высокими ставками, и Китти была только пешкой. Пешкой, которая знала, что игра только начинается. Холодный ветер пронзал её до костей, и в его гуле Китти услышала голос своего собственного страха. Страха перед будущим, которое было окутано темнотой. Темнотой, освещаемой только мерцающим светом луны и жестоким блеском глаз Лидии Шефер.

Поместье Шефер.

Дорога казалась бесконечной. Карета ехала умеренно медленно, сквозь ночь, минуя безжизненные поля и темные леса. Внутри царила давящая тишина, нарушаемая лишь стуком колес и биением собственного сердца. Китти плелась сбив ноги в кровь, совершенно не зная что её ждет. Наконец, карета остановилась. Китти почувствовала как ноги отказывают и упала на колени, двое прислужников подхватив её под руки, подводят к высоким воротам, за которыми скрывалось величественное поместье. Внутри царила та же атмосфера, что и снаружи – холодная роскошь, пропитанная затаившейся угрозой. Высокие своды, тяжелые шторы, темный, бархатный мебель – всё это вызывало ощущение неизбежного несчастья. Китти повели по длинному, темному коридору, каждый шаг отдавался глухим эхом. В воздухе витал запах ладана и чего-то еще – неприятно сладкого и слегка металлического. Лидия повела её в сырой, холодный подвал. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом плесени и сырости. Единственным источником света служила одинокая свеча, дрожащим пламенем освещающая облупившиеся стены и каменный пол, влажный и холодный на ощупь. Китти почувствовала, как ледяной ужас пронизывает её до самых костей. Спина кровоточила, она обхватила себя собственными руками и обернулась к девушке. Это явно было не просто заключение, это было издевательство, она будет пытать её. Лидия, с холодной, вызывающей улыбкой, толкнула Китти в грудь, швырнув её на холодный каменный пол. Китти упала, ударившись о землю, боль пронзила её тело, но сейчас это было не важно. Это меньшая из той боли что ей уже доводилось вынести.. — Вот и всё, — прошипела Лидия, её голос эхом разносился по подвалу. Она прошла во внутрь в сопровождении Захара и велела ему поднять девицу. Сложив руки в издевательском жесте, Лидия Шефер цокнула языком, словно оценивая насекомое. Её голос, пронизанный презрением, пронзил тишину подвала: — Каково тебе, маленькая тварь, ощущать себя продажной шлюхой, переходящей из рук в руки?.. Взгляд Китти упал на стены, где, словно зловещие знаки судьбы, виднелись грубые железные кольца, цепи, прикрепленные к потолку. Инстинкт подсказывал – это её ожидает. Двое крепких мужчин, те же, что доставили её сюда, грубо схватили Китти. Захар, верный пёс Лидии, с профессиональной жестокостью закрепил её запястья в холодном металлическом оковах. Острые края колец впились в кожу, вызывая жгучую боль. Тело Китти повисло в воздухе, беспомощное и униженное, словно добыча, предназначенная для кровавого ритуала. Лидия приблизилась, держа в руках плеть – изящный инструмент пыток, который в её руках превращался в орудие бесчеловечной расправы. Её взгляд, полный презрения и садистского наслаждения, леденящим холодом сковал Китти. — Ты действительно думала, что сможешь занять место рядом с моим Алёшенькой? — прошипела Лидия, яд в её голосе был гуще змеиного яда. — Ты ошибалась, маленькая дурочка. Ты всего лишь… игрушка. Игрушка, с которой я буду играть, пока не надоест. Днём я буду забавляться тобой, а по ночам… по ночам я буду наслаждаться объятиями Алёши, в нашем брачном ложе. Возможно, ты даже услышишь… услышишь мои крики… громкие, страстные крики… О, да, это будет совершенная пытка для тебя! А пока… Собрав остатки воли, Китти, пытаясь противостоять нечеловеческой жестокости, дернулась в сторону Лидии. В её голосе, переполненном яростью и отчаянием, звучала последняя искра надежды: — Он меня любит! Я знаю это! Он обо мне мечтает! А ты… ты просто… Лидия едва заметно приподняла бровь, кинув на Захара один лишь взгляд – молчаливое указание к действию. Первый удар плети обрушился на Китти, подобно удару молнии. Боль пронзила её тело, вырывая из груди неистовый крик. Слезы смешались с грязью и пылью, щедро поливая избитое лицо. Китти билась, пыталась высвободиться из цепей, но они держали её в железном плену, не оставляя ни малейшего шанса на спасение. Удар за ударом Лидия избивала Китти, изливая на неё всю свою ярость, всю свою ненависть, всё своё презрение. Каждый удар был точным, выверенным, рассчитанным на причинение максимальной боли. Китти кричала, молила о пощаде, но Лидия оставалась непреклонной. Её лицо, искажённое жестокой усмешкой, отражало неутолимую жажду мести. В её глазах пылал неугасимый огонь ненависти, пожирая всё живое вокруг. Наконец, Лидия остановилась, кивнув Захару. Тот отошёл, предоставляя своей госпоже возможность насладиться созерцанием результатов своей работы. Тело Китти горело от боли, но ещё сильнее горела её душа, разрываемая отчаянием и безысходностью. Она чувствовала себя беспомощной, брошенной на произвол судьбы, и знала, что это лишь начало бесконечных мучений. Лидия ушла, оставив Китти в одиночестве, в темном, сыром подвале, подвешенную в цепях. Её стоны, полные боли и отчаяния, эхом разносились по пустому помещению, но никто не слышал её мольбы о помощи. Только тьма, холод и безграничное отчаяние окружали её, пожирая последние крупицы надежды.. — Гриша.. - В бреду, истекая кровью произнесла девушка и потеряла сознание.. Продолжение следует..