Хорошая жена

      Аня ему доверяла. Наверное. Но слишком уж Юра изменился за последнее время. Не то чтобы он стал менее нежным или внимательным к ней, но временами казалось, что Юра словно выпадает из реальности. Вроде секунду назад был с ней, смотря фильм, и вдруг его словно выключили: взгляд пустел, лицо замирало, сам весь будто напрягался. На вопросы отвечал уклончиво или отшучивался. И это было подозрительно.       Она не могла даже представить, что муж ей изменяет. К своему стыду, она несколько раз пыталась найти хоть какие-то следы другой женщины, но не находила ни зацепки. Это успокаивало, но одновременно заставляло задуматься ещё больше. Вдруг причиной этому было что-то более страшное?Между ними никогда не было секретов и эта недоговоренность доставляла море мучений.       Анна затруднялась объяснить, почему в её голове особенно прочно закрепилась мысль именно об измене. Ведь доказательств она так и не нашла. Но искать продолжала с упорством бывалой ищейки. Мужа разговорами на эту тему не мучила - ни к чему это, только лишние пустые ссоры. Они очень много времени проводят вместе. Если он не с ней, то с группой. График перенасыщен, ответственность и востребованность возрастают с каждым днем. Когда ему развлекаться с какой-нибудь девицей? Но… Тогда откуда эта мечтательность, периодически появляющаяся на лице? Откуда странные, не характерные для него, уходы в себя? Словно в голове происходило что-то намного интереснее, чем все вокруг. В общем, она долго думала и решилась на этот отвратительный шаг - перед отъездом с дочкой в гости к маме на пару дней, установила в собственной спальне камеру. Ей было стыдно, она несколько раз почти передумала, но в итоге решила, что пусть один безнравственный поступок положит конец её мучениям.       Камера была небольшая, откровенно дерьмовая, заказанная когда-то на китайском сайте, но памяти должно было хватить как раз на время их отсутствия. Надёжно прикрытая цветочным горшком и рисунками дочери, она была готова передать своей хозяйке все, что увидит.       Собиралась на нервах и, в принципе, все выходные с матерью провела в болезненно-напряженном ожидании. Пила таблетки от головной боли, на автомате помогала маме на кухне, в пол уха слушала рассказы понабежавшей увидеться родни. Поэтому, едва приехав и разогнав домашних (кого в школу, кого в студию), кинулась просматривать запись.       Большую часть приходилось проматывать - без жены Музыченко не так часто бывал дома. Но вот момент - вечер, звонок в дверь, Юра подорвался открывать. Как был, в одних домашних шортах. На секунду Аня напряглась, но достаточно быстро расслабленно выдохнула - в спальню ввалился Пашка с коробкой пиццы и пивом. В их спальне была охеренная плазма, на которой мужики периодически смотрели футбол. Завалились рядом, ели прямо на кровати, негодяи, спорили по поводу того, какая команда одержит победу. Смеялись. Аня сама заулыбалась - приятно было смотреть на их дружбу. Ребята из группы уже давно не воспринимались ею как просто друзья. Часть семьи, не иначе. Но за жратву на кровати они, конечно, получат. Потом женщина вспомнила, что, по-сути, она не могла этого видеть, и решила, что сделает вид, будто нашла крошки в постели.       Задумавшись, она пустыми глазами скользила по экрану, но в какой-то момент её взгляд снова сфокусировался на изображении. Трудно сказать, что её зацепило, но что-то явно изменилось. Вроде рука мужа на Пашином бедре - дело привычное, но… То как они смотрели друг на друга, то, как замер Личадеев, тяжело дыша… А потом случилось то, отчего глаза Ани изумленно расширились. Ладонь Музыченко легла на затылок Паши, чуть перебирая волосы, и Юра притянул его к себе, впиваясь в губы глубоким поцелуем. Паша ответил со всей страстью, прижимаясь ближе. Сначала Аня чуть было не засмеялась, подумав, что это, возможно, какая-то шутка, но когда мужчины стали стягивать друг с друга одежду, то словно окаменела. Казалось, что это все сон. К слову, совершенно дурацкий. Невидящим взглядом она смотрела как Паша опускается поцелуями по телу её мужа, а тот запускает пальцы в его волосы, направляя к члену. И он поддаётся - берет сразу глубоко. С немаленьким членом Музыченко это было нелегко. Аня так не могла.       Отогнав дурацкую мысль, она крепко зажмурилась, а затем резко открыла глаза, непонятно на что надеясь. На экране мало что изменилось, только голова Личадеева двигалась быстрее, а грудь Юры вздымалась чаще. В какой-то момент Музыченко резко отталкивает Пашу от себя, и Аня с отвращением видит, как от открытого, натруженного рта Личадеева до блестящего члена Юры тянется тонкая нить слюны. Её начинает мутить, но оторваться от зрелища, как её муж изменяет ей со своим лучшим другом не может. Словно чувствует какой-то долг перед самой собой досмотреть все до конца, чтобы убедиться в глубине своего несчастья.       Юра снова глубоко и развязно целует этот растраханный рот, притягивает Пашу ближе, укладывая на себя, но тот отстраняется. Садится на кровати, ища сброшенные на пол джинсы, и выуживает что-то из кармана. В этот момент в голове Ани глухо звучит только “нет, нет, нет”. Но, да, это презерватив, который Личадеев, к ужасу Ани, натягивает на свой член. Ей хочется сделать хоть что-то: закричать, вцепиться в лицо этому ублюдку (она затруднялась определить, какому именно), но только и могла закусить нижнюю губу, чтобы не разреветься. А её муж, её любимый, такой мужественный и сильный муж, смазывает пальцы из тюбика, который кинул ему любовник, и изгибается, начиная себя поглаживать между ягодиц. Аня морщится и на несколько секунд отворачивается, но низкий грудной стон заставляет её вновь взглянуть на экран. Пашина рука уже заменила Юрину, а сам он почти лёг на Музыченко, устроившись между его ног. Лижет шею, чуть прикусывает кожу на ключицах, играет языком с миниатюрными сосками. А тот просто плавится в сильных умелых руках друга. Она его никогда таким не видела. Таким распаленным, таким жаждущим. Музыченко прижимает друга к себе, выгибается, закатывает глаза. И когда Паша, направляя себя рукой, входит (боже, Аня видела каждое движение, каждую эмоцию), Юра просто взвыл, комкая в ладонях простынь. Весь дрожа, гладит чуть приподнявшегося Пашу по груди, сам закидывает одну ногу на плечо друга. Личадеев только поудобнее подхватывает Юру за бедра, чуть касается губами коленки возле своего лица, и начинает двигаться. Не быстро, но ритмично и уверенно. Юра сгорает, плавится, сходит с ума. Подмахивает, умоляет, рычит проклятия и матерится, когда Личадеев чуть замедляется. Ане было тошно от того, насколько её мужу нравилось, когда его имеют. А она и не знала, да черт, даже не подозревала об этом! Кошмар, как же можно было этого не заметить? Паша полностью лёг на друга, задранная нога Юры сползла с плеча партнёра. Личадеев уже двигается короткими быстрыми толчками, а по раскрасневшемуся лицу Юры сложно было понять, на каком он свете. Через помехи дерьмово записанного звука слышится хриплый голос Музыченко: - Да, да… Блять, Паша, я сейчас сдохну… И тот замирает, глухо застонав. Юра вскрикивает, впиваясь ногтями Личадееву в плечи.       Сцепившись, они провели ещё минут пять, тяжело дыша и легко друг друга поглаживали. Когда Паша отлепился от Музыченко и упал рядом, Аня увидела тело своего мужа, покрытое мутными потеками. Они о чем-то лениво переговаривались пока Паша снимал и завязывал узлом использованный презерватив. Лежали рядом поперёк кровати, задумчиво курили. Потом Юра встал и поплелся в ванную. И Анна готова была убить Пашу за плотоядный взгляд, которым тот проводил обнажённое тело её мужа. И за то, что трахнул его, конечно же.       Дальше она смотреть не стала. Запись удалила сразу, ни на секунду не задумавшись. По её лицу текли слезы обиды и отвращения. Отвращения к самой себе, потому что даже после увиденного она продолжала любить этого сученыша. Она не могла ему признаться, что установила камеру, что видела, как Юру ебет его лучший друг. У неё просто язык не повернётся сказать ему что-то подобное. А Паша! Стеснительный, открытый, который всегда поддержит и поможет. Как он мог с ней так поступить? А со Смирнухой! Боже, какой позор. Что же делать?       Ответ пришёл быстро - ничего. Сделать вид, что ничего не было, что она ничего не знает. Если хочет сохранить семью и покой в ней, то нужно молчать. Иначе за этой нитью вытянется такой клубок, с которым она может не справиться. Она не хочет знать, когда это началось, сколько продолжается и чем закончится. Ане на многие вещи приходилось закрывать глаза и это будет просто очередной раз. Из семьи Юра не уйдёт, она была уверена в этом. Как и в том, что муж любит её. Остальное не так важно. Просто нужно пережить, переболеть. И все снова встанет на свои места. Она сильная, она справится. Аня всегда был хорошей женой, а для Юры - так просто идеальной. Но свое она, конечно, ещё возьмёт, пусть дорогой муж не сомневается.