Пляжная романтика

Закат над океаном был потрясающе красив. Не сравнится даже с сумерками над Дворцовым мостом — тут и солнце мягкое, и ветер ласковый, и чайки почти совсем ручные. Одним словом — курорт. Голые ступни увязали в ещё не успевшем остыть песке, прибой шумел набегающими пенными волнами, засыпающий пляж растворялся в свете редких прибрежных фонарей. — Наконец-то тишина и покой! — Юра сладко потянулся всем телом, вдохнув солёный воздух полной грудью. — Надо было предупредить, — между прочим сказал Отабек и снова поймал Юру за руку. — Искать пойдут. — Пусть ищут, — фыркнул Юра. — Мы им шоу откатали? Откатали, всё честно. Теперь имеем право на интимный вечер. — Так ведь найдут, — Отабек понизил голос. И, наклонившись к самому уху, шепнул: — в самый неподходящий момент. Юра вроде бы задумался, оглянулся в сторону отеля, а потом махнул рукой и повёл Отабека ближе к воде. В такой умиротворяющей обстановке ни о чём другом не думалось. Они молча шли по мокрому песку, наступая на белую пену шелестящих волн, и смотрели, как медленно погружалось в воду густо-малиновое солнце. Грудь распирало от всего того, что в суматохе подготовки к шоу так и не удалось высказать, выразить, поделиться. Как часто хотелось просто подойти к Отабеку, шепнуть пару слов на ухо, потрепать по тщательно уложенным волосам, затащить куда-нибудь в укромный тёмный угол... И словно нарочно Пхичит постоянно целился в них телефоном, Виктор по сотне раз заставлял повторять сценарий, а Милка с Сарой кидались обниматься к каждому отдельно, буквально не подпуская их друг к другу. Раззадоренный прибой гонял по беспокойной глади океана белые барашки, с каждой минутой всё настойчивее омывая мутной взвесью две пары щиколоток на берегу. Юра остановился в тёмном провале между двумя соседними фонарями, повернулся к океану спиной и притянул Отабека к себе, обнял, как давно уже хотел. — Бек, ты знаешь... я тебя лю... Ах ты, сука! Спину словно окатили из огромного шланга. Прохладная волна, не иначе как испугавшись грозного рыка, тут же отхлынула обратно, ветер подхватил насквозь мокрую ткань футболки и захлопал ей Юре по пояснице. Заднице тоже досталось — намокшие и холодные шорты с тихим хлюпом моментально прилипли к ногам. Юра стоял, растопырив руки, и изо всех сил старался вскипятить воду взглядом. Океан отзывался только злорадным шуршанием. А за спиной, где оказался Отабек, раздавались подозрительно похожие на сдавленный смех звуки. — Ну и чо ты ржёшь? — мрачно спросил Юра. — Ничего, — безуспешно пытался сдержаться Отабек. — Хотел сказать, что я тебя тоже. Юра оттянул ткань футболки, кожа под ней покрылась мелкими колючими мурашками. Вроде и вечер теплый, и вода не то чтобы ледяная — теплее Чёрного моря даже, — но всё это вместе, да ещё помноженное на обиду за такую идиотскую природную подставу, заставили крупно поёжиться. — Пойдём купаться, — сказал Отабек, положив ладонь Юре на плечо, — раз уж такое дело... Может, он тебя так оригинально зазывал. — А плавки? — Долго ходить. И потом, тебе не всё равно? Мокрый ведь уже, — заметил Отабек и первым снял футболку, бросил на песок, где не доставала влажная коса прибоя. Юра размышлял секунды три. Оглянулся по сторонам, убедился, что на пляже всё ещё ни души, кроме них, быстро стянул футболку с шортами и сиганул вслед за Отабеком в океан. Вода тут же обняла упругой толщей и качнула на волнах, сразу и не разобрать, в какую сторону. — Смотри, Бек! Я буёк! — крикнул Юра и свернулся в калачик, обнял колени у груди, опустил голову. И повис в невесомости, как настоящий буй или поплавок. Сразу стало тепло, словно в жидкое одеяло завернулся, только ветер голые лопатки обдувал. Через полминуты вынырнул, тряхнул мокрыми волосами, глотнул воздуха и глубоко выдохнул, не открывая глаз. Такой кайф! Сбоку донеслось сквозь звонкие брызги: — Не заплывай далеко, темно уже. — А вот и не догонишь! То ли азартом, то ли новым водным гребнем Юру подкинуло сначала вверх, а потом навстречу горизонту, но не успел он проплыть и двух метров, как его сначала цепко ухватили за пятку, потом за икру, дёрнули и тут же обхватили поперёк живота. — А вот и догоню, — усмехнулся Отабек ему в затылок. Юра с хохотом забился пойманной рыбой, застучал ладонями по воде, подняв целый вихрь, угрём вывернулся из рук и в одну секунду оказался у Отабека за спиной, подхватил его на руки сам. Да так и замер, зацепившись с ним взглядами, только океан кругом шумел и накатывал волнами на плечи им обоим. — Ну хоть тут тебя смогу на руках поносить, — буркнул Юра. В воде Отабека и правда ничего не стоило удержать даже одной рукой, о чём на суше Юра мог только мечтать. Не потому что не потянул бы, а потому что Отабек категорически запрещал, мол, не хватало ещё спину сорвать перед сезоном. — До отеля всё равно не донесёшь, — сверкнул глазами в темнеющих сумерках Отабек. — Вызов принят! — объявил Юра и пошагал к берегу, крепче прижав его к себе — чтоб не брыкался. А тот и не пытался: тихо держал Юру за шею, молчал и смотрел. С волос и подбородка текло, лопатки снова покрылись мурашками от налетевшего ветра, волны то и дело толкали в спину, словно поторапливали. Вот и поди пойми этот океан: то дразнит, зазывает, то гонит чуть не взашей. Когда же Юра вышел по пояс, Отабек у него на руках вздрогнул, передёрнул плечами. — Холодно? — опомнился Юра и осторожно положил Отабека на воду, придержал под поясницу, чтоб не пошёл ко дну. Беспокойные волны усиливались, накатывали всё чаще, заливая тому лицо и плечи, и Юра загородил его собой. — Так лучше? — Я же говорил, не донесёшь. — Заткнись. Отабек усмехнулся, откинул назад налипшие на лоб волосы и обхватил рукой его за бёдра, чтобы не снесло. Прям как выдра, подумал Юра, наклонился и поцеловал. Хотел коротко, легко, но точно приклеился намертво первым же касанием. Скользнул языком по солёным Отабековым губам, толкнулся глубже, придержал ладонью за бок. Не удержался, соскользнул ниже, к ягодицам. Отабек в ответ огладил и сжал в пальцах его внутреннюю сторону бедра. — Что, на экзотику потянуло? — оторвавшись, хмыкнул Юра. — Я думал, для тебя экзотика — это я. — Ты? Пф, бред! Ладно бы ты был каким-нибудь тайским трансвеститом, тогда да. А мы с тобой народами дружим. Суровые СНГ-шные бро. — Для «бро» ты держишь руку несколько ниже, чем нужно, — заметил Отабек. — Да. Нет, — Юра сам не понял, кивнул он или покачал головой. — Ты не просто бро. Ты сам по себе весь один сплошной секс. — Как лестно. Юра снова прижался к его губам, и их обоих тут же коварно накрыло новой подкравшейся сзади волной. Чуть не кувырком выбравшись из завихрений воды, они, кашляя и протирая глаза, попадали в песок прямо в воде, а прибой швырял в них всё новые и новые порции мутной взвеси пополам с мелкими ракушками и тонкой пеной. Не успел Юра найти взглядом их брошенную на берегу одежду, как Отабек опрокинул его на лопатки и жарко шепнул в самые губы: — Пойдём обратно. Пойдём к тебе. — Зачем? — вдруг выдал Юра, на полном автомате закинув ногу ему на бедро. — Здесь же никого нет. — Здесь?.. — Отабек с сомнением покосился на берег. — Ну конечно! Это же знаменитый секс на пляже: все о нём говорят, но никто никогда не видел. А у нас есть редкая возможность... На этот раз досталось Отабеку — очередная волна разбилась о его спину, забрызгав обоих и вынудив их наконец подняться на ноги и отойти хоть на метр от воды. Но далеко уйти не получилось. Упав под первым же кустом живой ограды, они уже не могли оторваться друг от друга, беспорядочно шаря руками по мокрой прохладной коже. Мерзкое ощущение облепившего с ног до головы песка упрямо боролось с вспыхнувшим внутри огнём адреналина и желания. Юра готов был наплевать даже на то, что лежать приходилось на уже порядком остывшем пляже. В конце концов, рядом с Отабеком он никогда не замерзал. Он ёрзал, выгибался, хватал Отабека за волосы, прижимал к себе руками и ногами и старательно жмурился от летящих в лицо и глаза песчинок. Скребущего ощущения по спине чьей-то острой вилкой от трения о песок он вообще предпочитал не замечать. Отабек над ним двигался так же нетерпеливо, одной рукой ласкал Юре живот и грудь, другой массировал и мял его член прямо через ткань белья. В какой-то момент он оторвался от Юриных губ и стал спускаться поцелуями и жарким дыханием по его щеке, челюсти и шее к ключицам и плечам. И вдруг замер, отстранился, поморщился... и начал отплёвываться. — Чего такое? — Песок, — виновато сказал Отабек. — Да в жопу его! — Не, его туда не надо, я почти уверен. Мелькнувшая на смуглых губах улыбка окончательно вывела Юру из себя. Он зарычал, толкнул Отабека в грудь, сам тут же оказался сверху и стянул сначала свои боксеры, потом чужие. — Смешно тебе? Ебать, смешно же, ну! Юра снова заёрзал, притираясь членом к уверенно стоящему члену Отабека, кожей к коже. Тот больше не смеялся, только, прикрыв глаза, дышал — часто, жарко, надсадно, будто через силу. В какой-то момент не удержал тихого стона и подался бёдрами вверх, выгнулся навстречу. В паху горело, кажется, так же сильно, как между лопаток. Собственное дыхание тоже давно сбилось на свистящий хрип пополам со стонами. Юра склонился, уткнулся лбом Отабеку в грудь, но вместо передышки принялся целовать и облизывать ему соски. Почувствовал, как Отабек под ним зашевелился, чуть извернулся, дотянулся до его ягодиц, скользнул тёплыми пальцами между ними и пристроился ко входу. Тогда Юра обхватил ладонью оба их члена и двинул ей сразу, резко, по всей длине. И вдруг они одновременно зашипели от боли. Юра явственно ощутил, как той же фигуральной вилкой ему прошлись внутри, по гладкой и совершенно беззащитной стенке мышц. Отабек же под ним почти заскулил, ухватившись свободной рукой за Юрину ладонь, сжимавшую члены — там тоже царапалось, скрипело и ужасно мешалось, может, даже попало под крайнюю плоть... — Вот же ебучий песок! — фыркнул Юра, слез с Отабека и принялся отряхивать руки. Всё равно что пытаться стряхнуть опилки, до этого перепачкавшись суперклеем. — Прости, не хотел сделать больно, — сказал Отабек, тоже поднимаясь с песка. — Мне казалось, я уберёг ладони. Член и задница всё ещё поднывали, но трогать себя — и уж тем более, друг друга — в таком виде могло бы обойтись ещё дороже. Так что Юра попытался как-то отвлечься, успокоиться, глубоко вдохнул-выдохнул, вспомнил их рабочие репетиции и своих вездесущих коллег по катку. Вроде бы немного отпустило. — И вот это они называют «пляжной романтикой»? Хуйня какая-то, как вообще этим можно заниматься на песке?! — Может, секрет в лежаках? — предположил Отабек. — Или хотя бы в циновке. В любом случае, это должно быть не так спонтанно. — Бля... — Юра тряхнул головой, и из мокрых спутанных волос щедро сыпануло, как зерно в засев на поле. — Скажи честно: я похож на Витю? — Нисколько. — А песка из меня почему-то сыпется столько же... — Ладно, пошли отмываться, — вздохнув, сказал Отабек. — Ещё одежду стирать. Кстати, где она? Они нехотя влезли обратно в боксеры и отправились искать в темноте брошенные где-то футболки с шортами. — Хоть бы фонарик какой, — ворчал смущённый и неудовлетворённый Юра. — Как нарочно, телефон оставил в номере, чтоб не доставал никто. — Не хочешь ещё раз окунуться? — вдруг кивнул на океан Отабек. — На прощание. — Ну уж нет, спасибо. Сдаётся мне, именно там я и нахватал в трусы песка. — Тогда пошли в нормальный душ. Как насчёт «секса на пляже»? — Бек, ты нормальный? — с сомнением поднял бровь Юра. — Мне казалось, мы только что насчёт него всё выяснили. — Да нет, — засмеялся Отабек и притянул Юру к себе, обнял за талию. — Я про тот, который можно выпить в баре. Или взять с собой в номер. Программу ведь мы уже отработали. — Хм... — Юра старательно делал вид, что размышляет, но долго не продержался. Расплылся в довольной ухмылке, закинул руки Отабеку на шею. — Правильно, нахуй эту пляжную романтику. Теперь я точно знаю, что предпочитаю комфорт и кровать, чем вытряхивать потом отовсюду песок и водоросли. Глубокий и долгий поцелуй почти совсем сгладил впечатление о неудавшемся вечере, только через минуту Юра открыл глаза, сурово сдвинул брови и сказал: — Сделай мне одолжение, будь другом: если я тебе ещё хоть раз предложу такую вот хуйню, как сегодня, просто дай мне как следует по голове, ладно?