I Really Like You(r Cover)

В воскресеньях есть что-то такое, что заставляло тело Тайна зудеть от нетерпения. Спать, конечно же, круто, а не ходить в университет — тем более, но в дни как этот время тянется так медленно, что ему кажется, что оно идёт в обратную сторону, и Тайн не может этого вынести. Воскресенья откровенно скучны. А Тайн ненавидит скуку. Обычно он бы зависал с друзьями, но сегодня все они нашли планы получше. Эти придурки (и вдобавок предатели!) всегда гоняются за юбками, когда он нуждается в них больше всего! К тому же его ноутбук перестал работать, поэтому Тайн полностью одинок и умирает от скуки в своем общежитии, и он дико хочет, чтобы это было не так, потому что вся эта ситуация сводит с ума. Он стонет в потолок и протягивает руку к тумбочке, чтобы взять телефон, почти сбивая рукой наполовину пустой стакан воды. «Инстаграм всегда выход из ситуации» — думает он, бездумно прокручивая десятки селфи и симпатичных картинок, в основном девушек, нескольких друзей, но также и некоторые рекламные объявления и много, очень много мемов. Его пальцы замирают, когда он замечает знакомое лицо среди всего прочего. Это иконка видео, где Сарават держит гитару со сосредоточенным выражением лица, и Тайн нажимает на картинку, чтобы активировать звук, при этом полностью игнорируя маленький красный значок умирающей батареи. Сарават начинает играть. Его движения плавные, и он пристально смотрит на свои пальцы, поэтому Тайн не может видеть его глаз, а только легкое движение его ресниц. Первые несколько аккордов достигают ушей, и Тайн сияет: это одна из его любимых песен, старый хит, нежный и ностальгический. — Так круто, — шепчет он, сидя в центре своей кровати. Тайн дважды нажимает на картинку с улыбкой, покачивая головой в ритм музыки. Сарават начинает петь, и он следует его примеру, заглушая свой голос так, чтобы все ещё слышать чужой. Ему нравится голос парня. Безумно нравится. «Хотел бы я так играть и петь» — думает он, и вздох срывается с его губ. «Он, безусловно, вкладывает много эмоций в свою музыку». Видео короткое, слишком короткое, поэтому, когда оно заканчивается, Тайн позволяет себе запустить его сначала. Он ложится, закрывая глаза, всё ещё улыбается и слегка постукивает пальцами по простыням. — Ах, Сарават, Сарават, — говорит он через некоторое время, держа телефон перед лицом. — Видишь как много лайков и комментариев? Ты должен быть благодарен за мои музыкальные рекомендации. Он просматривает комментарии. Большинство из них написаны девушками, признания в любви сопровождаются чрезмерным количеством смайликов. Так, подождите, это что смайлики баклажанов и капель воды? «Боже, Женушки Саравата становятся всё смелее», но среди всего ажиотажа также много комплиментов о песне и голосе Саравата. — Эта песня прекрасна, — вслух читает Тайн, кивая в знак согласия. — Да, это так. Я рекомендую только лучшее из лучшего. Хм? Сарават, у тебя голос ангела ... конечно, и сердце дьявола! Я не могу поверить, насколько популярен этот мудак, и он даже не пользуется ситуацией в своих интересах! Так нечестно. Тайн качает головой. Он тыкает на ник и смотрит на профиль Саравата. На самом деле, тот почти пустой — есть фотография чашки, несколько постов, которые он выложил, чтобы заставить других думать, что он запал на Тайна, видео, которое Тайн только что посмотрел, и два селфи. Тайн нажимает на последнее. Оно было снято где-то на парковке кампуса, судя по фону. Губы Саравата изогнуты в его привычной ухмылке, но его взгляд более мягкий, почти ласковый, направленный на что-то за пределами кадра. На что он смотрел? Тайн хотел бы войти в фото и узнать ответ. Он никогда раньше не видел такого выражения на лице парня: он почти похож на кого-то другого. Это вызывает у Тайна любопытство. Может быть, он смотрел на девушку. Это могло бы иметь смысл, но Тайну не нравится эта мысль. Сарават согласился стать его фальшивым парнем, не так ли? Он не должен гоняться за девушками. У него было всё время мира, чтобы влюбиться, но он этого не сделал, поэтому он способен подождать ещё пару недель, если уж он действительно хочет наверстать упущенное. «Кого это вообще волнует?» — думает Тайн, но менее чем через десять секунд нажимает на значок директа, постукивая по экрану, чтобы написать новое сообщение. Он хочет сказать, что посмотрел видео и ему понравилась версия Саравата, но его телефон тормозит настолько, что Тайн вынужден удалить и переписать каждое слово, по крайней мере, дважды. — Что, твою мать, с тобой не так? — шипит он на экран. Он закрывает приложение и открывает его заново секунду спустя, но клавиатура всё ещё отстает от его прикосновений. — Мне очень, — повторяет он, печатая. — ...нравится твой кавер... аррррр, я не могу в это поверить. Его клавиатура перестает работать на несколько секунд, а затем показывает все предыдущие попытки и в результате получается совсем другое предложение: «Ты мне очень нравишься» Глаза Тайна расширяются от шока, и он тыкает по экрану, чтобы удалить сообщение, прежде чем сердце проделает дыру в груди от того, что быстро бьется. Но его большой палец соскальзывает на другую клавишу, и Тайну приходиться прикусить язык, чтобы остановить себя от выкрикивания нецензурной брани, ведь он только что отправил сообщение. Чертово сообщение. Саравату. Тайн ругается себе под нос и начинает набирать объяснение. Ему удается набрать семь слов, прежде чем батарея окончательно разряжается. — Ты, блять, издеваешься? — кричит он, спотыкаясь с грацией новорожденного жирафа, когда встает с постели. — Черт возьми! Зарядка, зарядка, где моя гребаная зарядка ... дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо. Он швыряет телефон на тумбочку и отворачивается, ища зарядку в каждом уголку своей грязной комнаты. Её нет в ящике (никогда нет), но также нет и на столе, и в сумке Тайна. — Почему я всегда её теряю? — Тайн ложится на пол, заглядывает под кровать и... — Вот ты где! — победоносно кричит он, протягивая руку, чтобы схватить длинный белый провод. — Я понятия не имею, как ты там оказалась. Он довольно выдыхает и собирается подключить зарядное к телефону, когда желудок делает кульбит от нового приступа ужаса: стакан воды на тумбочке перевернулся и теперь его телефон полностью залит водой. — Блядь! — Тайн очень хочет плакать. — Кто-то проклял меня или что? Всего этого невезения должно хватить на всю жизнь! Он берет телефон и дрожащими руками просушивает его своей одеждой. — Пожалуйста, не умирай, пожалуйста, не умирай, пожалуйста, не умирай … «Рис» — думает он в оцепенении, открывая крышку, чтобы извлечь аккумулятор. «Мне нужен рис». Он оставляет части телефона на кровати и уходит, закрывая за собой дверь.

• • •

Тайна всего трясет, к тому времени когда он доходит до магазина. Внутри всё сжимается, горячая лужа бурлящего беспокойства разливается по внутренностям, и всё, что он может видеть, закрыв глаза, это проблеск текста, который он послал, прежде чем его телефон решил вырубиться в его руках. Ты мне очень нравишься. Тайн стонет и направляется по проходам в поисках риса. Он почти пропускает нужную полку в первый раз, когда проходит мимо неё. Уж слишком он напряжён. Эта ситуация не должна заставлять его так нервничать. Это простое недоразумение. Сарават не воспримет это всерьез, верно? «А что, если воспримет? Что если он воспримет это всерьез и начнет насмехаться надо мной, а потом решит, что больше не хочет мне помогать?» Тайн останавливается, подняв руку, готовый схватить то, что искал. До него доходит, что он действительно не хочет, чтобы Сарават отказался от их сделки, и дело не только в том, что будет проблематично найти другого достойного претендента для роли поддельного парня, чтобы заменить его. Тайну нравится его компания, он понимает это с самого начала, и ему нравится факт, что он может попросить Саравата о помощи, когда он воюет с гитарой на их занятиях в клубе, и что Сарават всегда угощает его закусками и прохладительными напитками и никогда не просит ничего взамен. Конечно, Сарават может тупить, и Тайну приходиться объяснять ему кучу вещей, связанных со свиданиями и флиртом, потому что парень ни хрена не знает об этом, но, в конце концов, Сарават — лучший фальшивый парень, о котором Тайн мог только мечтать, и он прекрасно это понимал. И ему не хочется это разрушить. — Я всё исправлю, — бормочет он себе под нос, принося жалкую пачку риса к кассе. — Всё будет хорошо.

• • •

Всё совсем не хорошо. Это полная противоположность «хорошо». Когда Тайн возвращается с магазина с пакетом, где лежит пачка риса, в одной руке и его хрупкой надеждой в другой, его встречает знакомая мужская фигура, прислоняющаяся к дверному проему. Сарават кивает ему в знак приветствия, и Тайн застывает на полпути с неловким визгом. Сарават хмурится. — Что с тобой? — Со мной? — Тайн пожимает плечами, чувствуя волну жара, ползущую по шее и щекам. — Ничего. Что ты здесь делаешь? Глупый вопрос, потому что он почти уверен, что уже знает ответ, и действительно, разве не было бы намного проще для них, если бы он мог просто взять быка за рога и прояснить всё? И всё же Тайн не может найти в себе смелости затронуть эту тему. Он не знает почему, но это... неловко. И странно. И смущающе. И он хочет исчезнуть с лица земли, чтобы мир и забыл, что он когда-то существовал. — Разве я не могу навестить своего парня? Эти слова посылают горячую дрожь по позвоночнику Тайна, и его румянец лишь усугубляется, но он просто стреляет в парня совсем невпечатлённым взглядом. — Нет, серьезно, что ты здесь делаешь? Сарават на мгновение выглядит растерянным. — Я хотел увидеть тебя, — осторожно говорит парень. Он указывает на пакет, который держит Тайн. — Собираешься что-нибудь приготовить? — Что? Нет. Ох, черт, телефон! — Тайн бросается к двери и открывает её, подбегая туда, где всё ещё на кровати валяется его мобильник. Он искренее надеется, что его ещё не поздно спасти. Тайн возится с пачкой риса и высыпает немного из упаковки в пакет и потом засовывает туда свой мобильный. — О, вот почему ты не отвечал ни на одно из моих сообщений, — говорит Сарават, выглядывая из-за его плеча. — Что ты сделал? — Я ничего не делал, — говорит Тайн, слишком громко, даже для собственных ушей. — Это всё твоя вин... — слова застревают в горле, когда он оборачивается и видит лицо Саравата перед собой, так близко, что чувствует, как его дыхание соприкасается с челюстью. Сердцебиение Тайна ускоряется. — Моя вина? — Сарават изгибает бровь. Тайн прочищает голос и отступает. — Да, — говорит он, а затем вздрагивает из-за лжи. — Нет. — Так какой из ответов? Отлично, теперь у Саравата хватает смелости ухмыляться ему. Тайн просто не мог поверить ему. — Хватит улыбаться, как идиот. Ухмылка Саравата становится только шире. — Почему? Тебе это не нравится? А как по мне, всё как раз наоборот. Думаю, тебе это очень нравится. Придурок! — Ты здесь из-за сообщения, да? Сарават медленно кивает, все следы веселья исчезают с его лица. — Я хотел узнать, что ты имел в виду. — Ничего. — Как это? Тайн закрывает глаза и глубоко вздыхает. «Вот и приехали» — думает он, готовый дать парню последовательное объяснение всего, что произошло с ним этим утром. — Сегодня был дерьмовый день, — начинает он, — самый дерьмовый день в моей жизни. Кто-то проклял меня, я точно тебе говорю. Как может человек быть таким неудачливым? Я написал тебе, и затем хотел отправить следующее сообщение с объяснением, но моя батарея разрядилась, я искал свою зарядку, а потом стакан с водой упал на телефон. Вода была повсюду, и мой телефон промок, поэтому я вынул аккумулятор, но не знал, что еще сделать, а потом вспомнил тот мем о мокром телефоне, засунутом в рис. Ты когда-нибудь видел его? Но у меня здесь не было риса, поэтому я вынужден был пойти в магазин. Теперь мой телефон в чертовой пачке с рисом, и я даже не знаю сработает ли эта хрень вообще! Тайн пытается отдышаться. Ему значительно полегчало, когда он выговорился, но внутри всё продолжало сжиматься, и он по-прежнему боялся посмотреть Саравату в глаза. Однако он не может избегать его вечно, особенно потому, что они стоят менее, чем в метре друг от друга. Когда он поднимает взгляд, Сарават смотрит на него с озадаченным выражением лица. — Кто? — наконец спрашивает парень, восстанавливая самообладание. — В смысле кто? — Тайн хмурится. — Кто, черт возьми, спрашивал тебя обо всём этом, — Сарават качает головой. — Я задал тебе другой вопрос, а ты не ответил. — Другой во...? Эй, мудак! Я только что рассказал, что у меня был худший день в моей жизни, а ты думаешь только о себе! Тайн сидит на краю кровати, надув губы. Он не может заставить себя посмотреть вверх, пристально вглядываясь на пол рядом с кроватью, где несколько капель воды всё еще отражают тусклый свет комнаты. Ему нужно убраться, он знает это, но не хочет двигаться. Ему слишком неловко в данный момент. Он также растерян. Очень растерян! Возможно даже больше, чем когда-либо, за исключением того случая, когда по ошибке накачал себя наркотиками, потому что не смог вспомнить, в какой стакан подсыпал вещество, и в итоге сам выпил не тот. Да, тогда он ни черта не понимал. Просто… это должно быть легко. Сказать Саравату правду должно быть чертовски легко. «Кстати об этой смски, во всём виновата автозамена. Моя клавиатура сошла с ума и начала жить собственной жизнью. Разве это не забавно? Теперь мы можем посмеяться над этим, и как насчет того, чтобы ты научил меня играть ту песню, которая мне нравится ...?» Но он не может сказать этого. И не знает почему. Всё было бы проще объяснить через сообщения. — Не думаю, что твой телефон заработает, — говорит Сарават через некоторое время, садясь рядом с ним на кровать. Тайн запрокидывает голову назад, смотря в потолок с раздражением. — Ах, может будет лучше, если ты снова начнешь думать только о себе. Мне правда не нужен такой негативный взгляд на ситуацию прямо сейчас. Сарават кивает. — Но почему ты так расстроен? Ты можешь купить ещё один. — Твои родители когда-нибудь объясняли тебе, как это работает? Когда ты покупаешь новые вещи, тебе нужна штука под названием «деньги». Когда-нибудь слышал о таком? — Мы найдем решение. От этих слов сердце Тайна пропускает удар. — Мы? — Ты сказал, что это моя вина, — Сарават пожимает плечами. — Я всегда беру ответственность за свои поступки. — Но это не твоя вина. — Я знаю. Просто хочу помочь. — Почему? Какое-то время в комнате царит тишина. Когда Тайн поворачивается, чтобы посмотреть на Саравата, он видит, что парень уже смотрит на него. Из-за этого мягкого выражения лица у него в животе порхают бабочки. «Прямо как на том селфи в Инстаграме» — думает он. Это вызывает облегчение, на самом деле. А также очень пугает. И сбивает с толку. И, может быть, Тайну всё равно. — Ты можешь рассказать мне о сообщении сейчас? — шепотом спрашивает Сарават. — Мне нужно знать. Тайн сглатывает. Он не может отвести взгляд. — Это ошибка автозамены, — говорит он, и его голос звучит хрипло и настолько низко, что он не уверен, слышит ли Сарават его вообще, но, конечно же, слышит. Кто бы сомневался. Сарават фыркает, но не выглядит удивленным. Его лицо такое же серьезное и слегка раздраженное, как и всегда, но что-то в его глазах кажется странным. — Так значит, я тебе не нравлюсь. — Какая разница? Мы ведь не по-настоящему вместе. — Что, если я хотел бы изменить это? — А? Сердце Тайна бьется так быстро, что он начинает переживать за свое здоровье. Весь этот стресс не может быть полезным, это всё выльется в серьезные последствия для него, он уверен в этом. Пристальный взгляд Саравата не колеблется. Выражение лица не меняется. Теперь он немного ближе, лицо медленно приближается вперед, взгляд метается от радужек глаз к губам Тайна. — Что, если я хочу, чтобы всё было по-настоящему? — шепчет он ему почти что в рот. У Тайна перехватывает дыхание, и он закрывает глаза. Температура в комнате словно возросла — щеки горят, кожа покалывает в ожидании. Но ничего не происходит, и тепло уходит, сменившись пустым чувством тоски и крошечным разочарованием. Глаза Тайна открываются. Сарават отстранился. Он уставился на свою обувь, руки сброшены на колени, а рот изогнут в грустной улыбке. — Что это значит? — спрашивает Тайн. Он не уверен, что обращается к Саравату. Возможно, он спрашивает у себя. Что значит это чувство? Что значит желание, чтобы Сарават меня поцеловал? Бабочки в моем животе, мысли, вертящиеся в голове, бьющееся как сумасшедшее сердце — что всё это значит? Сарават усмехается, качая головой. — Ты самый непонятливый человек, которого я когда-либо встречал, я когда-нибудь говорил тебе об этом? — Эй, я не.... — Ты мне нравишься, — перебивает его Сарават. — Уже давно, на самом деле. Теперь ты знаешь. Делай что хочешь с этой информацией. Он собирается встать и добраться до двери, но Тайн хватает его за запястье и усаживает его обратно на кровать. — Ты не можешь сбросить такую ​​бомбу, а затем уйти, будто это не имеет к тебе никакого отношения! Сарават хмурится. — Тогда, что мне делать? — Ты... Аррррр, — Тайн закрывает лицо руками и стонет от разочарования. — Клянусь, ты худший в таких вещах. У тебя вообще нет опыта? — Ты первый человек, который мне когда-либо нравился. — Черт. — Тайну снова трудно дышать. Он чувствует, что румянец заливает теперь не только щеки, но и шею, и быстро отворачивает голову в сторону, чтобы скрыть это. — Почему я никогда этого не замечал? — Я уже сказал тебе. Ты непонятливый. — Окей, можешь перестать повторять это? — Почему? Это ведь правда. Тайн вздыхает. Он не в силах больше спорить. — Просто подумай об этом, — тихо говорит Сарават, и это звучит так уязвимо, что что-то в животе Тайна шевелится. — Мне пора идти. Увидимся завтра. — Подожди, — слово срывается прежде, чем Тайн может осознать, что сделал. Он берет руку Саравата и сжимает её, пытаясь унять волну беспокойства, которая угрожает захлестнуть его. Он смотрит на их переплетенные пальцы, и волнение наполняет его грудь. Возможно, он может ... Возможно, он хочет ... возможно, возможно ... — Я… — шепчет Тайн, голос затихает. «Да» — думает он .«Я хочу попробовать. Как мне это сделать? Сарават закатывает глаза. — Тебе не нужно отвечать прямо сейчас, я не…. На этот раз он тот, кого прерывают. Рот Тайна врезается поцелуем в Саравата, и это происходит настолько мощно, что у Тайна болят зубы, но ему всё равно. Единственное, что его волнует — это губы Саравата, мягкие и теплые, и всё именно так, как он себе и представлял. Он думал об этих губах раньше и теперь становится более понятно, ведь он знает почему и единственное, что он может слышать — это собственное сердце, колотящееся в груди и везде одновременно. Он отстраняется, широко раскрыв глаза, и размыкает губы в тихом вздохе. Он чувствует жар и напряжение, как будто собирается загореться. Он чувствует себя живым. — Что это значит? — шепчет Сарават, по-прежнему находясь так близко, веки отяжелели от желания. — Я не знаю. — Это и правда, и нет. Сарават кивает, а потом снова наклоняется вперед. На этот раз всё по-другому. Этот поцелуй более медленный, сначала слабое прикосновение кожи к коже, а затем пламя, когда Сарават проводит языком по нижней губе Тайна. Тайн позволяет ему делать всё, что он хочет, каждое движение отражает его собственное желание, и руки Саравата обхватывают его шею, большой палец нежно гладит щеку. «Сколько раз он мечтал сделать это?» — думает Тайн, и эта мысль разжигает что-то внутри него. Он запускает пальцы в волосы Саравата и дрожит от мягкого выдоха, который тот издает взамен. — Ты мне нравишься, — шепчет Сарават ему в губы, а потом снова целует, и Тайн больше не чувствует ног. Если он попытается встать, он упадет, он точно это знает. — Кажется… — Тайн отстраняется, но лишь немного, чтобы можно было говорить, и он знает, что он, скорее всего, красный как помидор, потому что чувствует, как горит его лицо. — Кажется, ты тоже мне нравишься, — говорит он, но это всё равно звучит как вопрос. Сарават улыбается, уткнувшись носом ему в шею и, господи, как это может быть лучше, чем поцелуи? Тайн не может даже воспринять всё это сразу. — У меня есть новое предложение для тебя. — Что ты имеешь в виду? — Больше никаких фальшивых отношений. Мы встречаемся по-настоящему. А потом... — Он выпрямляется и упирается лбом об лоб Тайна. — Потом ты решишь нравлюсь я тебе или нет. Договорились? Он нежно целует его в губы. Тайн не может не улыбнуться в ответ. — Договорились.