The last

Перекрученная история о Огури и Екомидзо. По просьбе Мэднеса, который в ближайшее время не увидит. Его руки дрожали. Было больно, страшно, да даже обидно. Почему именно он? За что? Почему именно в этот момент, почему именно сейчас его друг, его единственный и лучший друг просит сделать подобное? Ведь Екомидзо так грезил жизнью, творчестью, романами. Почему именно сейчас он потерял это рвение, эту жажду… Огури хотелось плакать от бессилия. Он не глупый, прекрасно понимал, что мучения от рака не приведут ни к чему хорошему, но до последнего верил, что Екомидзо излечится, вернет свою улыбку и ту жажду. Но чуда не случилось. И теперь его лучший друг буквально умирал у него на руках. И единственное, что Огури мог сделать — исполнить его последнюю просьбу. «Убей меня». Слова отдавались тупой болью в голове, звенели так сильно, что нельзя было услышать что-то другое. Только их и бешеный стук собственного сердца. Как он может сделать что-то подобное. Екомидзо, ты такой эгоист. Как я ненавижу тебя сейчас. Но Огури врал. С любой стороны это было эгоизмом. Ведь он видел, как мучается друг. Как не может двигать, нормально есть и писать. Даже говорить почти не может. Оставался только один вариант. Огури взял подушку с дивана и медленно подошел к постели, где лежал Екомидзо. Он слабо-слабо улыбался, не боясь приближающейся смерти. И даже не пытался сопротивляться, когда на его лицо опустилась подушка. Продолжал лежать с той же максимально расслабленной позе. Мир сразу потерял резкость. Все стало таким расплывчатым, словно Огури смотрел сквозь стекло в дождь. Это были слезы. Неизвестно сколько так он стоял, склонившись и рыдая, но продолжая держать злосчастную подушку дрожащими руками. Может час, два или десять минут. Да и не хотелось знать. Важно было только одно: друг мертв. Все, конец истории. Теперь ничего не будет прежним, тем горячо любимым и родным. Теперь остались лишь воспоминания. Которые медленно поглощает пустота.