Just one day

Ещё несколько десятилетий назад, когда соулмейт предназначался каждому и находился обязательно, было поверье, что они меняются телами на день. Просто так, чтобы узнать быт суженого, его окружение и, в конце концов, внешность. Это помогало не ударить лицом при первой встрече и сразу давало понять, что за человек — этот твой соулмейт. От него, конечно, отказаться было нельзя, но в любом случае, помогало начать знакомство с верных нот. Сегодня же, на самом деле, в это не верит никто, ведь с данным понятием не сталкивается. Потому и не ждёт своих суженных, находя утешение в тех, кто нравится больше остальных. Просто обычный мир, потерявший тандем связанных судьбой. Никто не может сказать точно, почему это случилось. Это принимается как должное, как и большинство вещей в современном обществе. Это, на самом деле, даже на порядок проще. Не иметь кого-то, с кем кто-то диктует быть. Ты вправе сам выбирать себе пару, вне зависимости от решения судьбы. Ведь раньше считалось, что именно наличие у тебя соулмейта обеспечивает создание крепких отношений, что не меркнут с годами. Никто, на самом деле, не может опровергнуть это или подтвердить, только, разве что, чьи-то прабабки, коим верить не приходится. Поэтому, когда Юнги просыпается одним днём и не видит перед собой Чимина, пугается не на шутку. Перед ним тоже парень, но он куда крупнее и, наверное, немного моложе Пака, что заставляет впасть в ступор поначалу. В любом случае, мысли о капитуляции кажутся самыми рациональными, потому Мин мигом подрывается, не ожидая, что высота кровати окажется иной. Потому громогласно приземляется на задницу, и в поле зрения впадают далеко не его дрыщавые ноги. А вполне себе длинные, аккуратные и красивые ноги, что заставляет поначалу закатить глаза — Юнги, вообще-то, гей. И признать, что, либо он спятил, либо эти бабкины сказки, оказывается, иногда работают. Непонятно, почему именно на нём, когда в жизни уже три года как самый милый парень из всех существующих и надёжные друзья под боком, но это, кажется, можно пережить. Хуже становится только тогда, когда Мин встаёт, и эта высота не намного, но всё же выше той, с которой Юнги видит мир из своего тела. Ох, только высокой барышни ему не хватало. Перед побегом в другую комнату Мин всё же решается взглянуть на того парня снова. Тот всё так же неподвижно спит, подпирая щекой подушку и, что же, он всё ещё красивый. Мельком руки всё же тянутся поднять одеяло, и увиденное заставляет раздосадовано вздохнуть. Юнги явно не понравится своей предназначенной. Даже ситуация районом пониже не особо радует своей разницей. Всё это в общем не очень-то и радостно, но, когда Мин добирается до зеркала и поднимает трусливый взгляд, становится немного легче. На него оттуда смотрит парень. Чертовски красивый и привлекательный парень. Заспанный, с укусами на шее, и всё же парень, что не может не радовать. Пока из спальни не доносится чьё-то имя. Он просто надеется, что дела его половинки обстоят получше. Если бы у Тэхёна спросили, он бы вряд ли согласился с тем, что «дела получше». Потому что просыпается он с ощутимым весом на груди, что непривычно — Чонгук никогда ему голову на грудь не кладёт. Да и волосы у него, в общем-то, чёрные, смольные, а тут — броские пепельные пряди нос щекочут, и Ким не может сделать ничего лучше, чем закричать. Парень сразу подрывается, смотрит ошарашенно, и ручку к холодным пальцам тянет, тихо спрашивая: — Юнги-я, всё в порядке? — Я не… — тянет Тэхён, пока не опускает взгляд ниже: вместо его собственных аккуратных пальцев совершенно чуждые и узловатые, со странной формой ногтя и… О боже. Отвратительными заусенцами и кутикулой. Ким не может не поморщиться, когда видит эту картину, и парень напротив растолковывает данный жест по-своему, шустро прекращая греть его пальцы своими. — Нет, подожди, — Тэ невесть для чего накрывает его ладонь собственной, и парень тушуется. Он безумно милый на самом деле. Ким хотел бы иметь себе друга, как этот парень. Ведь тот кажется столь любящим, понимающим и мягким, что, не будь у него Чонгуки, Ким бы обязательно влюбился. Что же, он не понравится своему соулмейту. — Я не Юнги, — мнётся Тэхён, пытаясь не шокировать парня. Тот смотрит на него непонимающе, силясь вычитать какую-то насмешку в глазах своего возлюбленного, но не находит ничего родного там. В них — мягкий медовый отблеск, не имеющий ничего общего с Миновым холодным свечением, что грело временами теплее любого солнца. Лицо парня блекнет. — Так ты его соулмейт? — поднимает на Кима грустный взгляд юноша. И только сейчас Тэхён осознаёт, что говорить это было большой ошибкой — появление родственной души обычно означало разрыв всех предыдущих и последующих романтических отношений с другими. Сонные глаза напротив едва сдерживаются, чтобы не заплакать, и Ким тут же бросается обнимать его, подмечая, как тепло и уютно пахнет юноша. — Я… — всё так же мнётся Тэ, — у меня самого есть парень, так что… Я уйду, как только мы поменяемся телами обратно. Я не намерен мешать вашему счастью. Парень на это только благодарно кивает, утирая уже успевшие намокнуть глазки. — Спасибо, — тихо мурлычет он. — Мы с Юнги долго шли к отношениям, которые имеем сейчас, и я бы не хотел его терять. Я люблю его. Тэхён не может не улыбнуться сейчас. Он надеется, что его Гуки поступит так же. — Думаю, он тебя тоже. Потому что я не знаю как объяснить то, что мне нравится, как ты выглядишь с этими своими заспанными глазками и гнездом волос. Кажется, глаза твоего Юнги заколдованы. Парень не может сделать ничего, кроме как скромно захихикать, прикрывая рот своей ладошкой. И, о боже, этот Юнги действительно должен быть влюблён, раз даже такие крохотные ручки считает самыми милыми на свете. А вот парня, которого Мин сейчас перед собой видит, он милым далеко не считает. Он огромный, его мышцы истинную Юнгинову оболочку могут задавить в два счёта, не учитывая то, что Мин понятия не имеет, что делать. Ведь парень выжидающе смотрит, пожирает, и Юнги начинает всерьёз задумываться о побеге. Как его соулмейт вообще выносит этот взгляд? — Тэхённи, — мурлычет он, отчего дрожь проходит по всему позвоночнику. — Иди сюда, я так соскучился. Парень раскрывает свои лапищи для объятий, а Юнги надеется, что он его не сломает, попутно думая о том, какое же это, на самом деле, клише. Такие фразы звучат до лживого смешно, особенно когда вы буквально живёте вместе и спите в одной кровати. Ну или же если вы встречаетесь неделю от силы. Но Мин поддаётся, пытаясь не выдать себя, потому его шустро сгребают в охапку, тут же откидывая на кровать. Становится страшно. Особенно когда парень начинает целовать его шею, а тело Тэхёна… Не отзывается никак. Дыхание ровное, нет дрожи по телу и, признаться честно, отвечай Юнги за состояние возбуждённости, он бы уже давно был в деле. Но ничего не происходит, и парень над ним снова опасно заглядывает в глаза, хмурится и больно кусает за грудь: — Ты опять за своё? — он перекатывает меж пальцев сосок Тэхёна и беснуется, снова не наблюдая никакой реакции. — Мне нехорошо, — пытается отмахнуться Юнги, но молодой человек только сильнее вжимает его в матрас, утробно рыча. — Ты всегда так говоришь. Парень отпускает Тэхёна, рывком встаёт с кровати и поспешно собирается, уходит, даже не взглянув напоследок. Это задевает даже Мина, но обидно становится не за себя, а за несчастного парня. Некоторые догадки лезут в голову, но вместо этого Юнги шарит по комнате в поисках телефона своего соулмейта, разблокируя отпечатком. В открытых вкладках — запросы со словами «что, если я не хочу секса», «секс не приносит удовольствия». И записи к врачам. Много приёмов — к сексологам, психотерапевтам, какие-то файлы и сообщения, отправленные ими Тэхёну на почту. — Несчастный, — говорит в никуда Юнги, — как долго времени у тебя ушло на то, чтобы понять это? Тишина не отвечает, потому Мин, вздохнув, откладывает телефон в сторону. Возможно, он признается Тэхёну, что лазил по его вкладкам, но одновременно за это чертовски стыдно. Но ему правда не всё равно на то, что с его, чёрт подери, соулмейтом, даже если они не собираются встречаться. Дружить же им никто не запрещает, верно? Вот телефон просыпается от оповещения, и Юнги на секунду хочется, чтобы это был Тэ. Но отправителем оказывается какой-то Чонгук. Лишь по содержимому, что едко оповещает "будешь так себя вести, и мы расстанемся. я люблю тебя, не заставляй меня бросать тебя", Мин понимает, что это тот самый юноша, что недавно был в квартире Тэхёна. Юнги решает считерить — берёт телефон соулмейта снова, вбивая свой же номер и отправляя сообщение самому себе. Он просто надеется, что Чимин подскажет Тэ его пароль. Так и случается, ведь, на отправленное "хей" Тэхён отправляет ему один из Миновых же любимых стикеров. Юнги долго колеблется перед тем, как сказать ему следующее, но всё же решает не врать своему соулмейту, быстро печатая: тэхён, сегодня в 10:28 можно я ударю чонгука и скажу ему, что ты, как асексуальная личность, не желаешь с ним спать? Ему страшно. Юнги находит это вопиющей наглостью, но, кажется, Тэхён успел смириться с этим, так что сообщение приходит довольно быстро. юнги, сегодня в 10:29 ах ты мошенник! нет, нельзя, потому что получишь по моему лицу ты, а лечить его потом мне тэхён, сегодня в 10:29 я не мошенник, я просто хотел подтвердить свои догадки юнги, сегодня в 10:29 подтвердил, умник хуев? :) Ладно, кажется, Мин перестарался. И последствия нужно устранить как можно скорее, пока он не слыл перед своим соулмейтом слишком допытливым мудаком, что лезет не в свои дела. тэхён, сегодня в 10:30 прости Тэхён не отвечает, и Юнги на первых секундах порывается написать Чимину и расспросить его, не обижается ли тот, но это, кажется, был бы уже перебор, поэтому телефон снова отправляется куда-то на тумбочку. Осталось не натворить непоправимого оставшийся день, и всё будет в порядке. Они просто разойдутся и забудут об этом, как о страшном сне. Или будут вспоминать это с улыбкой, став лишь друзьями. Это им ещё предстоит оговорить. — Всё в порядке? — в глаза заглядывает Чимин, осторожно касаясь плеча. Что же, вероятно, теперь Юнги знает то, что не должен был. — А? Да, я… Всё нормально, — он отмахивается. — Просто… Я бы не хотел, чтобы знакомство моего соулмейта начиналось с того, что он узнал о моих проблемах в личной жизни. Мне просто страшно представить, как себя с ним вёл Чонгук. — Мы можем поговорить об этом? — нет, серьёзно, этот парень — сущий ангел. Ему и его учтивости нет цены, и на душе сразу становится проще, как только он так аккуратно наклоняется ближе. Ким только мотает головой. Он не готов. Не готов снова и снова говорить о том, что его отношения, по сути, трещат по швам, ведь Чонгук молод, в его теле много желания и, несмотря на незначительную разницу в возрасте, вожделения в нём куда больше, чем в самом Киме. Ведь ему этого не хочется совсем: каждый раз, как Гуки льнёт ближе, усыпает шею короткими укусами, сжимает пах, Тэхён ничего не чувствует и не желает. Ему долго пришлось мириться со своей ориентацией, но, кажется, Чонгук этого бы не понял вовсе, потому приходилось притворяться. Делать вид, что ему нравится, что он хоть что-то чувствует. Он ведь любит Чонгука. И знает, что тот не пошёл бы на такие жертвы, как отказ от секса только ради ранимой души Кима. Поэтому приходится отступать. Он не чувствует себя после этого подавленным или отвращённым, это просто то, что его заставляют делать. От этого не больно (чаще всего) и не страшно, и он, по сути, может уступить ради сохранения столь желанных отношений. — Я сейчас хочу всего три вещи, — привлекает он к себе внимание поникшего парня, — узнать твоё имя, покушать и сделать этому несносному соулмейту маникюр. Брови юноши ползут вверх, пока он переваривает услышанное, а затем, рассмеявшись, неловко переспрашивает: — Прости, маникюр? — он утирает слёзы. — Если бы ты просто видел мои ногти, ты бы словил визуальный оргазм, — ухмыляется Тэхён, всё дальше ведя тему от своих проблем, — а тут, прости, мясо на мясе. — Да, я заметил. — И я удивлён, что при таком раскладе у него чистая кожа. — За это я его и ненавижу, — снова смеётся парень, и сердце Тэхёна тает. Опять. Ему нравится этот юноша. Он не удивлён, что выбор Юнги пал именно на него. Любой бы на месте его соулмейта хотел бы иметь такое уютное солнце под боком, в искренности которого не возникает никаких сомнений. Этот парень притягивает к себе, располагает и очаровывает и, кажется Тэхёну, никто из его жертв не был против. Он заставляет забыть о проблемах, что окружают Кима, все его тревоги отходят на задний план, когда этот милый юноша что-то восторжённо мурлычет о забавном случае, произошедшем с Юнги. На самом деле, всем нужен такой любящий человек, как этот парень. Чимин, да? Он так и не представляется, но цитирует Кимового соулмейта дословно, обращаясь к себе именно так. Что же, такой человек, как Чимин, нужен всем. Они находятся в торговом центре, когда Тэхёну как никогда нужно Чиминово понимание и его снисходительность. — Чимини, прости меня пожалуйста, — он осторожно перебивает парня, и тот выглядит более чем настороженно, — сейчас придётся соприкоснуться с членом твоего парня. Ну, чисто технически, его потрогает Юнги, но увидеть его придётся мне. Парень привычно смотрит на него как на прокажённого и снова заливисто смеётся. Без насмешек и издевательств, просто смотрит на него лукаво и успокаивающе похлопывает по плечу, всё так же неизменно улыбаясь: — Всё в порядке, думаю, я смогу это пережить. Член Юнги… За неимением другого слова, хорошенький. Не больше Тэхёнового, с милой розовой головкой, ну, и вены, конечно. Не то чтобы Ким пялился — взгляд сам соскользнул вниз. Ему стыдно, конечно же ему стыдно, и через секунду сожаление сразу накрыло его с головой. Он не был отвращён или что-то. Просто Тэхён поступил некрасиво по отношению к своему соулмейту. Юнги, как-никак, его родственная душа и наверняка не поступил так же с его, Тэхёновым, телом. Так же Юнги не поступил — пользуясь преимуществом Кимового зрения, он подходит к зеркалу в спальне и рывком снимает нижнее белье, оставаясь стоять вот так. Нагим и с наклоненной набок головой, изучая тело Тэхёна без зазрения совести. Проводит пальцами от шеи вдоль до торса, царапая короткими ногтями кожу на тазовых косточках. Взгляд падает ниже — и раздосадованный писк покидает губы. Ладно, Тэхён — чёртов Аполлон, они с Чимином наверняка из одной фабрики невероятных мужчин были посланы в жизнь Юнги, чтобы он страдал, глядя на них. И стыдливо прикрывал своё нескладное тельце непропорционально большими руками. Да, наверняка, эти руки были даны ему, чтобы он прикрывался. Иного объяснения нет. Так долго пялиться становится некрасивым (это так с самого начала), поэтому Юнги только скулит и быстро скрывает это первоклассное тело за слоями мешковатой одежды. Попутно думает о том, что, даже если Тэхён расстанется с Чонгуком, то быстро найдёт ему достойную замену. В голове каракулями назревает один план, но, перед тем, как выполнить его, Мин берёт в руки телефон и, искусно обходя все сообщения, что за это время успели прийти парню, открывает переписку с собой. Он не собирается врать своему соулмейту. тэхён, сегодня в 14:02 я пялился на тебя в течении нескольких минут. ну, знаешь. на всего тебя. Его сообщение читают практически сразу и не отвечают довольно длительное время. Что же, это можно понять. Наверняка Ким сейчас подбирает слова так, чтобы случайно не послать Юнги. юнги, сегодня в 14:05 ты сделал что, похотливая свинья? Что же, или всё-таки послать. тэхён, сегодня в 14:05 я рассматривал тебя. вот что я делал. прежде чем ты заблокируешь меня, можно мой чистый ум и твоё восхитительное тело бросят Чонгука? юнги, сегодня в 14:06 нет, нельзя. тэхён, сегодня в 14:06 но мы бы быстро нашли тебе нового парня юнги, сегодня в 14:06 не смей называть себя в моем теле на «мы». тэхён, сегодня в 14:06 хочешь ты этого или нет, но сейчас мы действительно одно целое:) юнги, сегодня в 14:07 то, что у меня есть соулмейт — ошибка, но то, что мой соулмейт ты — катастрофа. тэхён, сегодня в 14:07 ты тоже крутой;) юнги, сегодня в 14:08 я не говорил тебе, что ты крутой. не льсти себе. тэхён, сегодня в 14:08 даже мои песни не смогли тебя убедить? юнги, сегодня в 14:08 какие песни? тэхён, сегодня в 14:08 о боже Нет, серьёзно. Единственное, чем смог утешить себя Юнги, когда понял, что в его теле находится другой человек — его песни. Ничем другим он заинтересовать (или хотя бы вызвать симпатию) не мог, поэтому оставались только его дети. Драгоценные, милые песни. Многие говорили ему, что его работы крутые. Так говорит и лейбл, с которым у Юнги намечается контракт. Но то, что Тэхён даже не удосужился послушать их (или узнать об их существовании), оскорбляет очень сильно. Юнги задет. — Чимини, — снова обращает на себя внимание парня Тэхён, — почему твой мужчина продолжает твердить о каких-то песнях? Неловкое «о» слетает с губ парня, заставляя вскинуть бровь. Чимин выглядит как виноватый, и не то, чтобы Киму правда было интересно (Пак не должен так себя чувствовать из-за какого-то Юнги). — Ах, это. Ну, он пишет песни? — Я догадался. — Верно, — Чимин кивает, торопливо протягивая Тэхёну свои наушники, — мне стоило сказать об этом раньше. Пак наспех копается в телефоне, а затем, удостоверившись, что на Киме оба наушника, включает… это. Песни, да? Это так должно называться? — Звучит так, будто он просто кричит, — когда припев заканчивается, Тэхён снимает наушники. Чимин пожимает плечами. — Ты недооцениваешь его. Мне нравится музыка, которую он создаёт. — Завидую, — фыркает Ким. Он остаётся неудовлетворённым музыкальным вкусом своего соулмейта. — Наверное. Кажется, если бы Юнги знал, какого мнения Тэхён о его песнях, он бы не собирался сейчас так старательно. Он, конечно, не гуру стиля и макияжа, но из зеркала на него смотрит очень красивая версия его соулмейта, с аккуратными коричневыми тенями в уголках глаз и длинной серёжкой, что путается в искусственных кудряшках. Мин не может сдержаться, потому наспех делает пару фото, никак не привыкнув к тому, что отовсюду в ответ на него смотрит совершенство. Самое удачное, по его мнению, он отправляет Тэхёну. тэхён, сегодня в 15:12 [вложение] юнги, сегодня в 15:15 ну и ну да ты творишь со мной всё что пожелаешь свинья. и песни у тебя отстойные. и ногти у тебя уродливые. тэхён, сегодня в 15:15 спасибо пожалуй пойду утоплю тебя юнги, сегодня в 15:16 глупый малыш может, тебе и привычно, что с твоим ростом можно запросто захлебнуться в ванной, но с моим это не прокатит Юнги разговор продолжать не намерен — по крайней мере, в момент, когда у него всё ещё есть вдохновение идти исполнять свой план. Он незамысловатый, но всё же будет полезен для Тэхёна со временем. В кафе на него, столь красиво читающего одну из Кимовых книг, быстро слетается пару человек. Девушки, парни — все они подсаживаются, мило улыбаясь и говоря что-то о том, что они хотели бы познакомиться с таким невероятным парнем. Юнги внутри едва не вздыхает — да, невероятный. Они все оставляют ему свои номера, и Мин сохраняет каждый с небольшой заметкой. К концу его пребывания в кофейне на руках у него порядком семи номеров, и он не может не быть довольным собой. И Тэхёном конечно. Мин желает ему счастья в любом случае. Так что, перед сном, он составляет небольшой список и пишет короткое письмо, вкладывая внутрь номера. Юнги подписывает это как "открой, когда будет грустно" и довольствуется собой. Тэхён должен хотя бы улыбнуться. На следующий день Мин просыпается с привычным приятным грузом на себе и первое, что он делает — целует Чимина. Тягуче, нежно и осторожно. Он соскучился по своему малышу. Освободившись, Пак что-то сыплет про утреннее дыхание, а Юнги тем временем просто целует его в грудь, довольно мурлыча. Но что-то инородное цепляет внимание младшего, и тот, подхватив лицо Мина, дёргает его к себе, сузив глаза. На шее Юнги красуется метка. Чёртова метка соулмейта — цветок в геометрии, расположившийся сбоку у самого основания. Она подсвечивается — значит, живая, и они оба знают, как это толковать. Чимин меняется в лице, на что Мин обеспокоенно переспрашивает у него, в чём дело, но парень молча отправляет его к зеркалу. Завидев невнятное свечение на шее, Юнги сразу понимает — он влип по полной. Не хочет смотреть своему парню в глаза, но всё же разворачивается, находя его едва не плачущим. — Чимини, я не… — Он нравится тебе, так? — перебивает его парень, поднимая поникший взгляд на Мина. Тот может видеть, как блестят его глаза от подступающих слёз. — Я люблю тебя, — противоречит он, подходя ближе. Пытается взять Пака за руку, но тот лишь деликатно отнимает её, прижимая к сердцу. Чимин только неверяще мотает головой, лукаво улыбаясь. — Тогда нам следует расстаться, — тихо говорит он, и Юнги не может поверить услышанному. Ему кажется, что это всё — один огромный не смешной сон, но щипок не помогает, и образ его плачущего парня никуда не исчезает, скребя по сердцу. — Чимин, пожалуйста, не нужно. — Вы были предначертаны друг другу. Рано или поздно ты бросишь меня ради него. В тот же день Чимин уходит из его квартиры. Юнги ненавидит Ким Тэхёна. Он ненавидит то, что хоть у кого-то есть соулмейт. Юнги хочет написать Тэхёну и сказать, что он презирает его. Ненавидит существование чёртовых соулмейтов и то, что он появился сейчас, а не три года назад, когда было сложно. Когда Чимин помогал выходить из депрессий и предотвращал, казалось, неизбежное. Юнги терпеть не может то, что Тэхён появился тогда, когда они с Паком только съехались, находясь в полном взаимопонимании. Он не понимает, почему должен быть с Кимом. Ему обидно за проделанную вместе с Чимином работу, ведь то, ради чего они так долго шли, разрушилось одним днём. Никто из них, на самом деле, в этом не виноват: ни он, ни Ким не могли предугадать этого, так что скидывать на кого-то вину сейчас кажется бессмысленным. Но Юнги не хочет быть с Тэхёном. Это непременно будет напоминать ему о потере самого дорогого, что у него было. Оказывается, можно было ничего и не делать. А просто ждать, когда одним прекрасным днём ты проснёшься в чужом теле и поймёшь, что счастливые отношения тебе обеспечены. Всё отнюдь теряет смысл. Бессмысленным становится и его пребывание в этом мире без Чимина — без его объятий, поцелуев и успокаивающих слов, которые он мягко мурлыкал в тяжёлые моменты. Каждую неделю Юнги проводит за тем, что умоляет Пака вернуться — звонит ему, караулит у дома и пишет. И Чимин возвращается однажды. Просто чтобы сказать в лицо прекратить. Попросить перестать вспоминать об их отношениях и начать жить новыми с Тэхёном. «Рано или поздно вы будете вместе, — грустно кинул тогда Чимин. — Я тоже найду себе… кого-то. Не переживай за меня. Думай лучше о том, чтобы он не закрепил себя за Чонгуком.» Он не думает. Тэхён ему не нужен. Наличие соулмейта не значит, что они обязаны быть вместе. Ким просто приходит и разрушает всё, и Юнги точно этому рад не может быть. Рад он только тому, что Чимин снова дружит с ним. Они даже видятся иногда, и в такие моменты Мин заставляет себя не плакать каждый раз при встрече. Ведь это бы выглядело как ещё одна жалкая попытка переубедить Чимина. Он ясно дал понять, что вместе они больше не будут, так что Юнги не настроен раздражать Пака своими стенаниями. Из их встреч он понимает, что Чимин всё ещё одинок. И беснуется. Юнги правда считает это жутко несправедливым — он желает Паку всего наилучшего, потому искренне не понимает, почему никто до сих пор не очаровался Чимином так, как сделал это сам Мин при их первой встрече. Парень же просто отмахивается тем, что хочет побыть один. Юнги старается не принимать это на свой счёт. На встречах с Чимином хорошие моменты его бытия заканчиваются, и остаются дни беспросветной прострации. Однажды из неё Мина вырывает звук оповещений, заставляющий слабо дёрнуться. Из надежды, что это один из его друзей решил вспомнить о существовании парня, Юнги берёт телефон в руки, осознавая, что он давно так сильно не ошибался. Потому что на экране — сообщение от Тэхёна, но он слишком слаб, чтобы не прочитать их содержание. тэхён, сегодня в 21:40 я расстался с чонгуком юнги, сегодня в 21:41 а я с чимином. два месяца назад. кажется, в том списке я не указывал свой номер как тот, с которым ты можешь связаться. так в чём дело? тэхён, сегодня в 21:43 ох мне жаль. почему ты не сказал мне? юнги, сегодня в 21:44, а какой в этом смысл? тэхён, сегодня в 21:44 я бы расстался с чонгуком раньше юнги, сегодня в 21:44 что тэхён, сегодня в 21:48 я могу приехать? юнги, сегодня в 21:59 как знаешь Так, ладно. Юнги, на самом деле, не понимает, зачем ему приезжать. Вероятно, парень хочет поговорить с ним, но Мин не видит в этом никакой необходимости. О Чимине он сказал не ради того, чтобы парень решил, что это зелёный свет для дальнейшего развития их отношений. Но если Тэхён хочет поговорить о чём-то лично, то Юнги даст ему это. Надеясь, что это будет последний раз, когда они видятся. Ким приезжает на удивление быстро — будто уже был в пути в момент, когда Мин позволил ему приехать. Он выглядит полностью потрёпанным и потерянным, когда, встречаясь со своим соулмейтом глазами, неловко опускает собственные, сминая в руках несчастный берет. Определённо, парень не знает, о чём говорить, потому вопрос о том, зачем тот приехал, снова всплывает на поверхность. Потому, видимо, Тэхён молча подходит, неловко тянет руки и, немного помедлив, всё же заключает Юнги в объятия. Тот порывается оттолкнуть его, но, услышав сдавленные всхлипы со стороны, решает повременить с этим. Не задаёт вопросов, просто молча стоит рядом, неловко опуская руки на спину парню, чувствуя, как она мелко подрагивает. Проходит немало времени, прежде чем Ким наконец немного успокаивается, вздрагивая едва уловимо, и, тяжело вздыхая, выдаёт: — Я скучал. По тебе, Чимину и всему тому, что витает у вас в доме, — тихо выдавливает он, сжимая руки на футболке Юнги сильнее. Удивительно. Тэхён пробыл с ними всего один день, а уже влюбился в ту атмосферу, что была создана ими. — Всё то, что витало в воздухе, было создано Чимини, — вздыхает Мин. — Как видишь, он забрал это с собой, когда уехал. Но я могу позвонить ему, и он, возможно, мог бы приехать. — Не нужно, — Тэхён наконец силится поднять голову, взглянув соулмейту в глаза. Юнги замечает, что метка парня, ровно как и его собственная, теперь блеет куда меньше, чем два месяца назад. — Ладно, — пожимает всё-таки плечами Мин. Он не знает, о чём говорить дальше. — У меня есть чай. Ты хочешь чаю? Видимо, это звучало чуть забавнее, чем Юнги себе представлял, потому как Тэхён тихонько посмеивается, чешет шею. — Да, было бы неплохо. Хочу чаю, — всё так же улыбается он, но, Мин уверен, стоит ему развернуться к парню спиной, как его улыбка тут же смеркнет. — Так, — ставит Мин две чашки на стол. — Из-за чего вы расстались? — Ты сама тактичность, — усмехается Ким. — Я сказал ему, что не хочу с ним спать. Не хочу секса вообще. И что он своими действиями совсем не способствует моему возбуждению. Слова ловко покидают Тэхёна, заставляя Юнги немного изумиться. Конечно, он ожидал подобного, но всё же слышать это непривычно. Наверное потому, что они никогда не говорили с ним вживую. Он никогда не слышал, как звучит голос его соулмейта со стороны. — Должно быть, он сильно тебя достал. — Сильно — не то слово, которым можно описать то, как часто он домогался меня во всех планах. Не знаю даже, что он имел чаще: меня или мой мозг по этому поводу. Так что да, мне просто надоело всё это. Ну, а ты? — А что я? — Почему ушёл Чимин? Юнги ещё тогда решил, что врать соулмейту — плохо. И сегодня не будет исключением. — Думаю, ты, как и я, заметил, что по возвращению в свои тела у нас появились метки. И они… были активны. Это по моей вине. — Мин останавливается, чтобы заглянуть Тэхёну в глаза, который, хоть и пытался не выдавать этого, но всё же округлил их в удивлении. — Чимин заметил тоже. Даже раньше меня. Потому и ушёл. Сказал, что рано или поздно я уйду от него к тебе. Мин не может сказать точно, но то, что он видит на лице парня, похоже на смущение. Конечно, с одной стороны это может показаться неловким, но тут больше сожаления, чем неловкости, Юнги кажется. — Прости, просто… — мнётся парень напротив, заставляя напрячься. — Мне казалось, что наши метки такие из-за меня. О, да ладно. Из-за Тэхёна, который остался полностью не в восторге от вида Юнги, его песен, увлечений, его ногтей, в конце концов? Из-за того самого Тэ, который называл похотливой свиньёй и говорил Чимину, что тот сделал неправильный выбор? Этот парень, должно быть, сильно ошибся. — О, да ладно. То, что наши метки светятся, не значит, что мы испытываем какие-либо эмоции по отношению друг к другу. Это значит, что мы испытываем симпатию, Тэхён. — Конечно я знаю, что за вздор, — брови парня хмурятся в мгновение. Вещи становятся всё непонятнее. — Просто хотел прояснить, — снизывает он плечами, — вдруг ты понял что-то… неправильно. По комнате разносится нервный Тэхёнов смех и, если честно, Юнги хочет рассмеяться так тоже. Всё, на самом деле, кажется более, чем очевидным, но ощущение незаконченности всё равно гложет. Не может же быть всё так просто. — Надеюсь, ты шутишь. — Нет, я… — Тэ вздыхает. Должно быть, ему потребуется много сил, чтобы объяснить почему он ведёт себя так с теми, кто ему нравится. — Да, ладно, поначалу ты мне совсем не понравился. — Ты не поверишь, но я узнал это, когда увидел Чонгука. Ким ухмыляется. — Ты прав. Я очень разочаровался, когда увидел тебя. Особенно твои ногти. Прости, Юнги, но то, как ты поступаешь со своими ногтями, я не могу назвать ничем иным, как насилием. Ему хочется возразить, что он, вообще-то, ухаживает за ними сейчас. Конечно, когда Юнги только увидел свои руки на утро после обмена, то сначала не поверил в то, что Тэ действительно сделал это. Но сейчас он может похвастаться небольшой коллекцией укрепляющих и восстанавливающих лаков и парочкой маникюрных наборов. Но всё же Мин решает дать Киму продолжить, не сбивая с мысли. — Мне не понравилось твоё лицо, твой способ жизни, твоя работа и песни. Всё, что мне нравилось в тебе — Чимин, я и правда подумывал о том, что я скорее начну встречаться с ним, чем с тобой. — Тэхён ненадолго замолкает, и Юнги едва сдерживается, чтобы не использовать эту паузу как место для его обиженного «ну спасибо». — Но когда я уже вернулся в своё тело, я всё чаще начал сравнивать тебя с Чонгуком. Начал думать, как бы ты поступил в той или иной ситуации, что бы сказал. Я понял, насколько ты ценишь и лелеешь Чимина, как дорожишь всем тем, что вы имеете, что не смог больше оставаться в стороне. Я втрескался в тебя, ведь ты такой уютный и милый и… Я просто тоже хотел... Быть любимым. Хоть кем-то. — Щёки Кима начинают неустанно краснеть, захватывая с собой кончики ушей и лоскутки шеи. Юнги предпочитает закрыть глаза, чтобы не видеть этого. И открыть для того, чтобы начать говорить, намертво уставившись в Тэхёновы глаза. — Мне очень тяжело далось расставание с Чимином, — он начинает и буквально видит, как сгорбливается Тэ, чувствуя свою вину. Его глаза опускаются в стол, прерывая зрительный контакт, но это не мешает Мину продолжить: — Я проклинал тебя и твоё существование как моего соулмейта каждую свободную минуту, когда он был не со мной. Я ненавидел то, что приход какого-то там предназначенного мог запросто перечеркнуть всё, что мы с Чимином выстроили вместе за столько лет, объясняясь только тем, что «так должно быть». Я искренне не понимал, почему, несмотря на то, что ты пообещал ему не видеться, он всё же бросил меня, а ты изредка, но продолжал проникать в мои мысли. Я думал об этом так много, что, кажется, потерял то, от чего отталкивался изначально. Но всё, что я сейчас могу знать точно, так это то, что я не готов. Не готов снова идти на уступки, учиться понимать чьи-то чувства с нуля, подстраиваться под кого-то. Я не могу сделать этого, Тэ. Прости меня. Он не хочет сейчас смотреть на него, ведь понимает, каким разбитым он должен быть сейчас. Боится поднимать взгляд и тогда, когда снова слышит сдавленные всхлипы напротив и ловит на периферии, как Тэхён быстро утирает щёки. — Всё в порядке, хён, прости, что… Просто прости. Мне, наверное, пора. Он пытается встать как можно скорее, натягивая пальто и небрежно завязывая шарф. Тэ старается не смотреть на Юнги и надеется, что тот даже не встанет, чтобы проводить его. Но тот следует за ним к двери, тихой поступью шагая чуть позади, дёргаясь, когда тот поворачивается с явным намерением что-то спросить: — Но мы же… Сможем общаться? Я хотел бы писать тебе хоть изредка… — Конечно, — перебивает его Мин, мягко улыбаясь. Кончики его пальцев едва ощутимо проходятся по тыльной стороне его ладони, отчего Тэхён прикрывает глаза — слишком приятно. — Перед тем, как начать встречаться, нам нужно стать хорошими друзьями, я думаю. На лице Юнги появляется лисья ухмылка, когда Тэхён покрывается едва видимым румянцем и чувственно улыбается.