Капрал помнит...

      Дождь безжалостно хлещет по окнам. Огромные серые тучи не дают лучам солнца дотянуться до земли. От каменных стен разведкорпуса веет необычайным холодом.       Третий этаж. Комната окнами выходящая на запад. Это кабинет капрала Леви. Внутри темно, только изредка ее озаряет свет после которого где-то вдалеке раздается грохот.       От двери до стола тянется дорожка из мокрых и грязных следов. За столом же сидит сам капрал. Одежда на нем вся мокрая, с волос скатываются остатки воды, а на груди редкие кровавые пятна.       Разведчики вернулись с 57 экспедиции еще 20 минут назад, а он все еще не переоделся. В руках нашивка пропитанная кровью. На обратной стороне лишь инициалы.       Почему? Почему именно ее смерти он боялся? Не смерти Ханджи, Эрвина или Эрена, даже не своей, а именно ее…?       Так больно вспоминать сегодняшний день… Еще утром он видел ее улыбку, ее глаза цвета карамели… и ее волосы, огненно-рыжие волосы…       Так больно вспоминать прошлое, ведь все, что ему нравилось в нем связано с ней. А ее теперь нет…       Но капрал помнит, помнит даже то, о чем она забыла.

***

      Помнит их первую встречу:

***

 — Эрвин, на кой-черт они мне нужны? — сероглазый был спокоен, но в его тоне было заметно раздражение.  — Нам необходим отряд специального назначения, а у тебя как раз нет подчиненных — блондин едва заметно улыбнулся.       Мужчины дошли до двери, за которой находилась столовая. Войдя в помещение, капрал увидел 9 новобранцев стоящих в ряд.  — Итак, это десятка лучших из лучших, но далеко не все из них попадут в твой отряд! — голос Эрвина звучал громко, так, чтобы слышали все.  — Десятка? Почему их 9?  — Их 10.       Капрал пошел вдоль шеренги. Все новобранцы смотрели куда угодно, но не в глаза мужчины, настолько у него обжигающе-ледяной взгляд. Леви двигался дальше и на месте где казалось никого нет, он обнаружил девчонку примерно его роста с рыжими, как лучи заката, волосами и глазами цвета самой сладкой карамели. Но не ее внешность показалась капралу необычной. Она единственная, кто смотрел прямо ему в глаза.

***

      Помнит, как она впервые уснула в его кабинете:

***

      Очередной вечер. Кабинет капрала. На часах ровно семь. Как по расписанию в дверь постучали. В комнату вошла она с чашкой черного чая. Прошло уже два года как эта девушка служит под командованием Леви. За это время появилась такая традиция. Рыжая почти всегда помогала капралу с отчетами. Но сегодня была изнурительная вылазка, поэтому даже сероглазый валился с ног. Они корпели над отчетами в полной тишине. Только тени и огоньки свечей беззвучно танцевали. Рыжая даже не заметила, как уснула прямо за столом. Леви это не сразу увидел, но, заметив, не стал будить. Он смотрел на нее не отрываясь. Такое расслабленное милое лицо, и волосы… словно лучи заката, лежали на столе. От нее исходил сладкий запах меда и корицы. Леви разглядывал каждый ее сантиметр. Невольно коснулся ее волос. Он не понимал, почему с ней ему так хорошо. Он боялся этого. Боялся привязаться и привязать.

***

      Помнит, как впервые увидел ее слезы

***

      Вечер. Ужин почти закончился, но за столом еще сидел спецотряд. Леви стоял за дверью в столовую и наблюдал. Эта рыжая, смеялась таким звонким, детским смехом. Капрал даже на миг забыл о давно вскрытом им письме, которое лежало на его столе. Он знал, что в том письме — ее слезы. Леви двинулся в столовую. Медленным, но уверенным шагом подошел к столу его отряда. Смех прекратился, но лицо девушки все еще было растянуто в милой и улыбке. — После ужина ко мне в кабинет. — Есть.       Это слово было сказано так весело, задорно. Она еще не знала…       На столе стопки отчетов, но капрал не торопится их разбирать. Перед ним лежит письмо, а сам мужчина нервно ждет стука в дверь. И вот. Осторожный, приглушенный стук. Она всегда боялась потревожить капрала, вывести из мыслей. — Входи. Дверь открылась, а на пороге появился ее хрупкий силуэт. — Садись.       Леви нервничал. Он всегда был прямолинеен, но почему-то именно ей капрал не мог сказать все прямо. Не мог, но должен был. — Твой отец мертв. Умер сегодня. Уже похоронили — как можно спокойнее и холоднее сказал Леви. С этими словами он протянул девушке маленький не тронутый конвертик, который был вложен в большой.       Ее и без того большие глаза были широко распахнуты. Дрожащими руками она открыла конверт. Не успел ее взгляд пробежать и по нескольким строкам, как на лице появились мокрые дорожки, которые перерастали в реки. Она опустила голову, словно не хотела, что бы капрал видел ее такой. Но сказать это «могу идти?» она не могла. Слезы мешали. Но Леви понял, сам сказал. Девушка вскочила и выбежала из кабинета. Капрал только сейчас понял как бешено стучало его сердце, а на душе неспокойно. Может это из-за того, что девушка никогда не плакала? Во всяком случае ее слезы приносили большую душевную боль капралу.

***

      Помнит, как отрицал свои чувства.

***

      Леви находился в кабинете Эрвина. Они обсуждали план 57 экспедиции. — …она неважно себя чувствует. Неужели ей нельзя пропустить одну вылазку? — Почему ты не хочешь, чтобы она участвовала в ней? — Что? Причем тут я? Ей нездоровится. — Я видел ее сегодня после обеда, как раз шел сюда для обсуждения плана с тобой. Она выглядела как и всегда — здоровой. Леви, почему ты так волнуешься за нее? Сам же говорил, что ко всем своим подчиненным ты относишься одинаково — блондин прищурился и широко улыбнулся — или она не просто подчиненная?  — Заткнись — капрал сверлил блондина глазами — не придумывай. — Леви, ты соврал мне, потому что не хотел, чтобы она рисковала жизнью на этой вылазке. А ведь ты очень-очень редко врешь мне. Признай, она для тебя больше, чем подчиненная. — Нет. — А почему ты соврал?! — Эрвин начинал походить на Ханджи. Казалось он хотел узнать о чувствах Леви больше чем о том, что находится в подвале.       Капрал молчал. Он сам не знал ответа на этот вопрос. И правда, почему? Он ведь даже не готовился. Просто во время разговора придумал и соврал. Это даже было глупо, ведь экспедиция только через полторы недели. Даже если бы она болела, то выздоровела за это время.       Блондин понял, что ничего не выпытает у капрала, но ему уже этого и не надо было. — Ладно, на этом все, можешь идти. — командир сказал это загадочно улыбнувшись. Леви вышел из кабинета, а в голове еще долго стоял тот же самый вопрос — «почему?»

***

      Помнит, как его впервые захлестнула ревность:

***

      Очередная суббота — очередная ген уборка, которую проводить сегодня должен спецотряд.       Июльский, солнечный, теплый день, в который хочется прогуляться или погрузиться с головой в книгу, но для капрала уборка — святое дело и отлынивание он не потерпит. Впрочем, уборка почти окончена — осталось лишь три небольших помещения. Сейчас разведчики драили столовую и кухню. Оруо протирал люстру забравшись на стремянку. Эрд и Гюнтер протирали верхние шкафы на кухне. — Я почти закончил, — донеслось сверху — принеси воды. Она подняла свои карамельные глаза на Оруо и укоризненно посмотрела на него. — А волшебное слово? Бозарт вздохнул. Как же бесили его этот взгляд и эти слова. Но при этом он так дорожил этим, каждым ее взглядом, каждым словом. — Пожалуйста, принеси воды. — Хорошо — рыжая лучезарно улыбнулась, а сердце Оруо затрепетало от этой улыбки.       Бозард проводил девушку влюбленным взглядом, а когда она вышла из столовой, продолжил смахивать остатки пыли. Он и не заметил, что за этой сценой наблюдал капрал. Тот в свою очередь почему-то кипел от ярости. Леви и сам не знал почему. Из-за ее такой нежной улыбки, которую она адресовала Оруо? И, что? Эта девчонка улыбается всем и даже капралу. Оруо смотрел на нее влюбленным взглядом? Леви знал, что Бозард не ровно дышит к ней. И что же его так взбесило? Видимо, все сразу.

***

      Помнит, когда их лица случайно оказывались в нескольких сантиметрах друг от друга.       Помнит, как она покрывалась легким румянцем когда он нечаянно касался ее.       Помнит, как ругал себя за то, что влюблялся в нее все сильней.       Помнит, как спешил в тот последний вечер, чтобы сказать ей те самые три слова.       Помнит, как стоял перед ее дверью.       Помнит, как развернулся и пошел обратно в свой кабинет, решив, что он совершит роковую ошибку признавшись.       Помнит ее окровавленный силуэт лежащий в неестественной позе под деревом…       Из мыслей мужчину вывели лучи заката ложащиеся на его руки. Он не заметил, как туча ушла, и дождь прекратился. Его одежда высохла, только на лице осталась одинокая мокрая дорожка. Капрал встал и подошел к окну. Медные лучи солнца ложились на изумрудную траву. Они касались лица и рук Леви. Ему стало немного теплее, немного легче. Когда капрал открыл окно, в комнату ворвался свежий прохладный воздух, пропахший дождем и землей. Ее нашивка все еще была в руках Леви. Он крепко сжимал ее, словно боясь, что если отпустит — забудет. Забудет ее так же, как и это бесчисленное множество павших солдат…       Нет. Даже если глаза его перестанут видеть огненно-рыжие лучи заката, а руки отпустят ее нашивку он будет помнить…       И сожалеть…