До лучших времен

С озера веяло прохладой, несмотря на жаркий июльский день. Обед давно уже прошел, и свет медленно садящегося солнца сделал лес вокруг теплее и ярче. К озеру тянулись растущие тени деревьев, в одной из которых, почти у кромки воды, устроились двое мальчишек. Один из них активно рассказывал что-то, рисуя палкой на земле замысловатые кривые схемы, а второй наблюдал за размышлениями друга и доедал окончательно растаявшее от жары мороженое. Изредка он отвлекался на пролетающих мимо стрекоз, из любопытства протягивая им остатки вафельного стаканчика с шоколадным мороженым – вдруг понравится? Однако стрекозам не нравилось, и они пролетали мимо не особо расстроенного их выбором ребенка, который снова возвращался к монологу своего белобрысого друга. Когда Кеннет заметил, что его напарник в который раз отвлекся на насекомое, он не выдержал и легонько ткнул того палкой в мягкий бок, вызывая недовольный возглас. Смуглый мальчик только фыркнул в ответ и рукавом стёр с лица друга шоколадные разводы, пока те не засохли на щеках. Люк протестующе замычал, но не не воспротивился, прекрасно зная, что спорить тут бесполезно. – Ты меня вообще слушал? – после спросил белобрысый, оттерев чужие щеки и натянув тому кепку на нос. В ответ Холмс надул губы и оскорбленно кивнул, как будто Кеннет обвинил его в преступлении, которого он не совершал. Тот прищурился, – И что последнее я сказал? – Что нам надо перелезть через рогоз. И нет, я не полезу туда, Кеннет, там же болото! – бросил Люк в спину отползшему к озеру Фелпсу, который решил пока отмыть свой рукав. Не придумав ничего лучше, чем сунуть руку в озеро почти по локоть, мальчик потряс ей в воде пару секунд и вынул, тут же пытаясь отжать. Небольшое пятно ещё оставалось на ткани, но его он мог вывести при следующей нормальной стирке. – Да нам и не надо напролом идти, мы через лес обойдем. Тут от берега метров двадцать всего вглубь зайти, не смертельно, – Кеннет махнул мокрой рукой, отчего капли воды попали на Люка. Тот поморщился, – Или ты струсил? – Вовсе нет, ничего я не струсил, просто дедушка запретил мне в лес заходить. – Твой дедушка сейчас здесь? – спросил Кеннет и, получив отрицательный ответ, начал тянуть Люка к деревьям, – Тогда хватит искать отмазки и пошли уже! Твой дед ни о чем не узнает, если ты сам не расскажешь. – Но он всегда узнаёт… – со вздохом проговорил Холмс, но всё-таки пошел к лесу сам под довольную усмешку Кеннета. Мальчик помладше схватил с земли так понравившуюся ему палку и привычно повел друга вперёд, то и дело хлестая своим воображаемым мечом по редким листьям: кустов на берегу почти не было, а деревья росли высокие, из-за чего никакая листва не мешала смотреть в самую глубь леса. Мальчики бродили вдоль поросшего болотной травой берега, все дальше отходя от облюбованного ими места рядом с устьем впадающей в озеро речки. Им была нужна стоячая вода, которую он почти нашли, судя по характерному звуку. Издалека, вперемешку со стрекотанием кузнечиков и назойливым комариным писком над ухом, раздавалось звонкое кваканье самых разных высот. Люк раздражённо шлёпнул себя по уху, когда комар в очередной раз подлетел ближе, но так и не убил его, ударив себя почём зря. – Кеннет, нам правда-, – попытался было возмутиться он, но Кеннет резко обернулся и шикнул на друга, приложив палец к губам. – Что ты так шумишь, спугнёшь ведь! – шепотом, но в то же время на повышенных тонах сказал Кеннет и тут же махнул рукой в сторону открывшегося за рогозом берега. Кваканье доносилось оттуда. Переглянувшись, дети перебрались через поваленный ствол дерева, в процессе чего Люк едва не упал лицом в землю, и начали красться к озеру. Чем ближе они подходили, тем громче становилось кваканье, и в какой-то момент темноволосый мальчик понял – тут хоть кричи во все горло, лягушкам будет все равно и никуда они не денутся. Своими мыслями он поделился с Кеннетом, который в этот момент выглядывал из-за куста и высматривал будущую жертву. Слова друга его огорчили. – А в чем тогда веселье? Я не хочу просто так выходить к ним, это же скучно! – мальчик нахохлился и растянул губы в заразительной усмешке, – Брось, Люк, мы же охотники! Сейчас мы выскочим на этих лягушек, а они и не поймут, что случилось, как мы уже поймаем их! – А мы их препарируем? – теперь Люк выглядел куда заинтересованнее. Он пристроился сбоку от друга и посмотрел на того загорающимися энтузиазмом глазами. – Что они тебе сделали? На биологии своей будешь их резать, – Кеннет с трудом представлял себе операцию лягушке в полевых условиях, в которых они сейчас находились, и потому отказал. Благо, что даже без препарирования Люку стало немного интересно: он весь сосредоточился, переминаясь с ноги на ногу и вглядываясь в небольшой кусочек суши перед озером. Мысленно Фелпс запрыгал от радости – Люку понравилась придуманная им игра. «Поймаю ему лягуху, пускай пожмакает. Интересно, они будут квакать, если их сжать? Или так только игрушки делают…» – мальчик встряхнул белобрысой головой, чтобы вернуть мысли в прежнее русло, как вдруг зацепился взглядом за какое-то движение под ногами. Лягушка. Прежде чем стоящий рядом Люк понял происходящее, Кеннет уже дернулся вниз и схватил живность под передними лапками. Та на ощупь оказалась сухой, – видимо долго на суше сидела – и мальчик поднял ее выше, чтобы его друг тоже мог внимательно рассмотреть уловку. Та в ответ издала приглушённое кваканье, которое можно было расценить как ворчание. Как ещё оказалось, поймал Кеннет не лягушку, а жабу. – Ой, брось её! – Люк дёрнулся от рук друга в сторону, чтобы случайно не коснуться жабы, а Кеннет удивлённо вскинул брови, притягивая животное ближе к себе, – У тебя бородавки будут! Мне дедушка говорил. – Да враки это все. Я думал, ты не веришь в суеверия, – жаба в руках мальчика ворочалась, безуспешно пытаясь выбраться из хватки – Кеннет не давал ей уйти, поглаживая большим пальцем по голове не зная зачем. Кожа у жабы была темно-коричневая, покрытая кучей бугорков и пупырок, а пузо, которым она была повернута к Люку, оказалось намного светлее и мягче. Кеннет передумал испытывать свою догадку, побоявшись ненароком отдавить ей что-нибудь внутри – как-никак в руках у него было живое существо, и ему хотелось, чтобы после их охоты так и осталось. Когда же Люк убедился, что с руками Кеннета все в порядке, он подошёл ближе, чтобы рассмотреть животное внимательнее. Кеннет тем временем устал держать ее и снова переключил внимание на озеро, – Держи жабу, я хочу туда! – А она не кусается? – мальчик неуверенно потянулся к их улову, на что Фелпс быстро передал жабу ему в руки. Люк ойкнул, – Какая она же уродливая... – Было бы чем кусать. Пошли, там их ещё больше должно быть! Оба мальчика обошли куст и подобрались к кромке воды. С небольшой поляны – шагов десять от куста до озера всего – тут же в озеро начали прыгать лягушки, пригревшиеся до этого на солнце. Кеннет успел насчитать штук семь, прежде чем со стороны Люка послышалась возня: тот отпустил жабу на траву, после чего она доползла до озера и с громким плеском плюхнулась в воду, не столько прыгнув, сколько просто свалившись с берега. – Ого, ты только посмотри! – Холмс обернулся на восторженный вздох Кеннета, успевшего сесть на колени у самой кромки воды чуть поодаль, – Да их тут сотни! Подойдя ближе, мальчик заглянул в воду и невольно приоткрыл рот, тут же усаживаясь рядом с Кеннетом и увлеченно глядя вниз. В воде, дёргая хвостом и перебирая крошечными, не до конца сформированными лапками, мельтешило множество черных головастиков. Они заполонили всё пространство вокруг, из-за чего даже дна было не разглядеть, но, заметив присутствие детей, начали уплывать глубже в озеро. В паре метров от них громко квакнула лягушка. – Бли-и-ин, а прикинь их в банку поймать? – Люк теперь сел нормально, наблюдая за остатками некогда большого косяка головастиков. Кеннет устроился рядом, иногда тыкая в воду своей палкой. – И что ты будешь с ними делать, замаринуешь? – уставший тыкать воду палкой мальчик лег на спину и зажмурился от яркого солнца. Сверху раздалось задумчивое мычание. – А их что, есть можно? – Отец говорил, что во Франции лягушек едят, а насчёт головастиков не знаю, – Кеннет положил согнутую в локте руку на лоб, чтобы прикрыть глаза от солнца и иметь возможность увидеть Люка, – Головастики ведь лягушачьи дети. Зачем есть детей? – Может, они вкусные? – предположил Холмс и бросил взгляд на озеро. Вокруг снова заквакали лягушки, смирившиеся с обществом двух мальчишек. – Справедливо. Хочешь попробовать? Лягушки, говорят, на курицу похожи, а головастики тогда, получается, цыплята? Хотя они наверно больше на яйца похожи, – они оба поморщились от возникшей в голове картинки, но сама мысль съесть что-нибудь пришлась им по душе. Охота на лягушек им надоела, – У меня ещё несколько центов осталось, на мороженое хватит. Хочется какого-нибудь фисташкового. – Клубничного хочу! – Люк подорвался с земли, поднимая следом своего друга, и тот наигранно обиделся. – Ты бы так на мои идеи реагировал, обжора, – Кеннет тихо фыркнул и повел Люка обратно. – Ловить жаб по кустам не интересно, – парировал Холмс, – особенно без препарирования. И вообще, твоя прошлая идея была куда интереснее, мне понравилось. – Ага, потому что ты наелся клубники у Гибсонов. – Так это была твоя идея! – Я хотел посмотреть на их кроликов, дурная твоя голова, – Кеннет закатил глаза, но улыбнулся, когда получил лёгкий тычок в плечо. Люк тоже улыбался, рассматривая светлые пятна на земле от пробивающегося сквозь листву солнца. Один лучик света попал ему на лицо, отчего Люк зажмурился и хихикнул, а Кеннет невольно засмотрелся на это. – Хороший сегодня день, правда? – Холмс сдвинул съехавшую кепку на затылок, чтобы та не мешала обзору, и повернулся к другу. От этого вопроса Кеннет задрал голову к кронам деревьев и поймал свой солнечный лучик. Ему было тепло и хорошо, но мальчик не спешил связывать это с солнцем. Причина была немного в другом. – Ага, – он довольно глянул на Люка и улыбнулся шире. Позади квакали лягушки, – очень хороший день.