Голоса в ночи

– Ничего со мной не поделаешь... - тихо произнес блондин и аккуратно уселся на кровать красноглазого, оглядываясь по сторонам. В комнате была гробовая тишина, нарушало её только тихое сопение бунтаря. Кацуки нравилось как спит его одноклассник: почти не шевелится, никогда не услышишь грубый храп, не увидишь его спящим на полу. Одна мысль о нём заставляла подростка сиять от счастья и порхать, словно бабочка. Киришима вроде громкий и веселый человек, а тут так тихо спит, слегка приоткрыв рот, показывая свои акульи белоснежные зубки. Умиление накрыло Каччана с ног до головы, а потом его глаза остановились на алых волосах парня, которые уже успели превратиться в небольшое гнездышко. Бакуго всегда относился к спящему как к отбросу, который никогда ничего не добьётся и будет всегда плавать трупом на дне, но где-то, глубоко в душе, блондин хотел увидеть его гораздо выше других одноклассников. Хотелось дать ему возможность потрогать себя, возможность обвить шею руками, но гордость переступила самого Каччана и он не давал ему это сделать. Светловолосый сам виноват, что такой, поэтому и надежды испарились давно. Когда-то парень действительно верил, что Эйджиро сможет сблизиться с ним и будут нечто большим, чем друзья. Но все эти детские мечты рухнули в один момент, когда красноголовый накричал на одноклассника, сорвался, а потом громко захлопнул дверь, давая понять, что больше не хочет видеть этого засранца. Бакуго тогда сильно заигрался с гневом и только поэтому переломал все свои надежды. Как это было ужасно, как сильно винил себя за такое блондин, но всё это уже было бесполезно. – Меня уже не изменишь, Киришима. Меня все ненавидят, по сути я ненужный... – голос дрогнул на последнем слове, а далее можно было услышать тихие всхлипы одноклассника. Он впервые испытывал такие чувства как вина и печаль, хоть с ним и сидит любимый и по сути должно быть тепло на душе, но нет. Парню хотелось показать, что сильно любит и дорожит Эйджиро, но тот мирно спал, а будить нельзя. Он не хотел беспокоить одноклассника и доставлять ему лишний дискомфорт. Ему и так здорово досталось от Каччана, а тут он еще будет извиняться, нет, явно не сегодня, не в этот час, не в этот миг. Сейчас не самое время, нет. Но неожиданно для гостя, спящий недовольно и тихо промычал, а далее его рука сдвинулась с его груди. Сглотнув набежавший ком слюны, Киришима повернулся на бок, к блондину лицом. Глаза были закрыты, а одеяло где-то болталось в ногах. Это и заставило Бакуго затаить дыхание на пару секунд, дабы тот не проснулся. Теперь в комнате было слышно лишь быстрое сердцебиение Кацуки, которое хорошо давало знать, как боится сейчас парень. В животе стало приятно покалывать, а воздуха на пару мгновений стало сильно не хватать. Каччан повернул голову в сторону милой мордашки студента, слегка нахмурившись, а далее с его губ сорвался облегченный вздох. Блондин подумал, что пронесло и Эйджиро продолжит спать, но всё пошло совсем не по плану. Спящий медленно приоткрыл глаза, когда его нога дотронулас до любимого тела. Взгляд красноволосого упал на лицо парня, который сидел рядышком. Сказать, что парень был удивлен, это ничего не сказать. Щечки Эйджиро вспыхнули алым цветом, а по спине пробежала легкая дрожь. Красноглазый широко распахнул глаза, когда понял, кто сидит на его кровати посреди ночи. Хорошо знакомые пепельно блондинистые локоны, те самые широкие плечи, тот грозный взгляд, только и говорят о том, что Каччан заглянул к нему в гости, повидаться. – Ты чего тут забыл?! – крикнул во весь голос парень, беря в руки подушку и со всей силы кидая её в лицо Кацуки. – Я тебя не звал! Эйджиро был скорее напуган и смущенным, чем зол или же в гневе. Его заставил врасплох визит одноклассника, поэтому и хотел прогнать его прочь, не подумав, что так упустит свой шанс, которого ждал на протяжении долгих месяцев. Кацуки немного потупил, а затем грозно рыкнул, показав своё недовольство. Он откинул подушку обратно к парню, злобно на него посмотрев, словно сейчас наброситься на него и загрызет к чертям собачьим. – Я хотел извиниться перед тобой за вчерашнее, а ты кричишь на меня как истеричка, – обиженно фыркнул блондин, а далее отвернул взгляд в сторону окна, почувствовав, как его щеки горят от стыда. Ему было ужасно неловко, а особенно перед любимым человеком, который спокойно спал до этого. Какой позор. – Ты меня напугал, – коротко ответил парень, немного подвинувшись ближе к Бакуго и уже мягко улыбнувшись. – Я жду извинений, – спокойно продолжил Эйджиро и стал рассматривать спину одноклассника, пристальным взглядом пронзая тому тело. Нежность и забота хорошо отражалась в глазах Киришимы, которой так не хватало всё это время блондину. А улыбка бунтаря заставила Бакуго таять, словно шоколад под палящим солнцем. Каччан приподнял брови и повернулся в сторону любимого, криво натянув улыбку на лице и переведя взгляд на алые, словно цветущие розы, ласковые глаза. В них хотелось тонуть веками, хотелось уже схватить красноволосого и начинать его ласкать, целовать, любить, глубоко и грубо, но понимал, что сейчас не самое время для таких страстей. Он не для этого сюда пришел, верно? – Это было ошибкой на тебя так злиться, я явно был неправ. Ты же только из-за меня сильно пострадал, – еле слышно донеслось с губ Бакуго, а потом взгляд упал на руку бунтаря. На ней были красноватые пятна, похожие на сильные ожоги. Кожа вся облезла, а раны так и не зажили. Сердце у Каччана сжалось из-за жалости к однокласснику, он хотел обнять, пожалеть несчастного, но тот не даст, не даст прикоснуться к той руке, тем более, когда он сидит в одной легкой пижамке и сильно обижен на одноклассника. Всё это время парень пытался спрятать руку, пострадавшую от той битвы. Ему не хотелось вспоминать тот урок, где Бакуго, сильно разозлившись, начал уничтожать не противника, а своего союзника – Киришиму Эйджиро. Бунтарь пытался защищаться, но его причуда была бесполезна против вспыльчивого блондина. Он выдохся буквально за три минуты, и Каччан, весь затуманенный гневом, просто стал оставлять сильные ожоги на коже красноволосого. Это выглядело очень ужасно и мерзко со стороны, словно горячей кочегаркой сжимали тебе руку. Было дико больно, невыносимо, просто ад. Конечно же после урока пострадавший и начал возмущаться, а потом и вовсе фыркнул, закрыв дверь и выйдя прочь из класса. В комнату предательски проник лунный свет, который и раскрывал все хитро спрятанные козыри. Лицо у блондина было уставшим, немного покрасневшим и заплаканным. Да, он плакал, ибо сильно переживал за своего любимого. Кацуки понял, что сейчас Киришима всё увидит, поэтому отвернулся и закрыл глаза, стараясь дышать как можно тише. – Ты плачешь, Бакуго? Хэй, всё же хорошо, я же не умер всё-таки, слышишь? Я тут, рядом, – всё пытался подбодрить несчастного, дабы успокоить его. В голову бунтаря пришла самая идиотская идея, которая когда-либо приходила ему в последние годы, но делать было нечего. Глаза Кацуки широко распахнулись, когда его шею медленно обвили чьи-то руки. Так нежно, заботливо, с любовью и лаской. Грудь бунтаря прильнула к спинке парня, а сам тот разместился поудобнее, раздвинув немного ноги и усевшись сзади блондина. Щеки горели от стыда, а в животе стали порхать так называемые всеми «бабочки», приятное ощущение разлилось по всему телу Бакуго. Горячие дыхание одноклассника хорошо чувствовалось на шее, а руки так нежно обняли чуть крепче. Все это происходило буквально около двадцати секунд, не больше, но для блондина эти мгновения были самыми лучшими за всю жизнь. Каччан растаял в заботливых объятиях Эйджиро, а сам смущённо отвел взгляд в сторону окна, далее прикрыл глазки, наслаждаясь теплом рук и груди знакомого. Маленький носик уткнулся парнишке в спину, а Каччан даже немного вздрогнул от такого прилива теплых и ласковых ощущений. – Я тебе отомщу, – довольно промурлыкал парень, нарушая такую напряжённую, на данный момент, тишину. Он быстренько отпустил одноклассника, а далее взял ту самую подушку и запрыгнул на блондина. Эйджиро повалил его на спину, а сам уселся на нём и положил подушку на его лицо, руками став нежно душить его, пытаясь тем самым отомстить. Киришима лукаво сощурил глазки, хитрая улыбка расплылась у него на лице. Неужели он так просто одолел подушкой самого Кацуки Бакуго? Каччан не сразу понял, что произошло, а потом перед глазами образовалась чернота, а дышать стало довольно трудно. Студент осознал что его пытаются задушить, только когда на него хорошенько уместился любимый. Это так забавляло и заигрывало Кацуки, что решил: поддаваться сегодня он не собирается. Тот быстренько повалил бунтаря на спину и сам прижал его к кровати, хитро улыбнувшись. Нет, так просто Бакуго не победить, даже и без его крутой суперспособности. – Хэй! – крикнул Эйджиро, а далее стал брыкаться, дабы выбраться из грубой хватки ученика. Каччан был действительно силен, да и не на шутку. – Ладно, ладно, я тебя прощаю, только отпусти, – досадно застонал парень, а далее почувствовал, что рука блондина нежно скользнула по его талии, а потом и вовсе остановилась, но Кацуки тот быстренько отдернул на себя, густо покраснев. – М-м... Думаю, тебе пора, Бакуго, а то сейчас родители прибегут, – навеселе усмехнулся Киришима, будто вовсе ничего не произошло, а потом повернулся лицом к однокласснику, мягко улыбнувшись и мило закрыв глаза. Всё это заставляло чувствовать светловолосого таким счастливым. Ему так не хватало этого тепла и заботы со стороны, а тут сам Эйджиро его обнимает и утешает. С ним так хорошо, хочется быть всю эту ночь только с ним, только с этим бунтарем, который до этого так мило и тихо посапывал. Сейчас он уже вряд ли уснет после таких ярких чувств, но это было и к лучшему. Как можно спать, когда с тобой сидит любимый человек, любимое тело, тот самый носик, руки, губы. Эта ласка с его стороны изменила самого Кацуки, он стал больше улыбаться и быть нежным по отношению к красноголовому. Далее, Каччан аккуратно поднялся с постели и быстренько, на цыпочках, направился в сторону двери, которая вела к выходу из комнаты Киришимы. Оба переглянулись теплыми и нежными взглядами, а потом последовал звук закрывающийся двери, который и говорил о конце этих волшебных минут. Тот час, который он провел с Киришимой он уже никогда не вычеркнет из головы, да и это было вовсе ни к чему. Через пару минут, хозяин комнаты тихонько визгнул и зарылся в одеяло с головой, крепко обняв подушку и уткнувшись в неё носиком. Чувства переполняли голову мальчишки, поэтому долго нежился с подушкой, шепча лишь одно имя - «Кацуки».