неотложка опоздает

      Сильный и громкий кашель пронзает стены портовой мафии. Подчинённые уже привыкли к нему, так продолжается уже несколько месяцев. Кашель доносится из кабинета босса, заканчивая маленькими уголками здания. Что только Коё не говорила Мори, и сходить к врачу, и хотя бы попить таблетки, и на крайний случай сидеть и болеть дома, нечего, мол, работников заражать. Но он отпирался, говорил, что не болеет. Он болеет, но не просто каким-то гриппом, а человеком.       Немного предыстории. Несколько месяцев назад портовая мафия и детективное агентство заключили вынужденный мир. Так как мафии пришлось много работать с агентством, директор и мафиози решили встретиться и обговорить дальнейшие действия против преступности. Старые друзья встретились на нейтральной территории и обговорили свои дальнейшие действия. Оба были рады встрече, вспомнили старые времена, в общем хорошо провели время наедине. После такой ностальгической беседы, Мори почувствовал тепло на душе, которое не чувствовал с тех времён. Он стал закрытым и бездушным с тех самых пор, как ему не понадобился охранник. Огай и так был безжалостным, но стал ещё более жестоким и злобным, ему просто не хватало любви. Он почувствовал тепло прошлого, вспомнил жизнь до того, как он стал боссом мафии, вспомнил то спокойствие рядом с Юкичи, те милые разговоры, когда они оставались одни. Наутро, после долгих раздумий о прошедших днях, Мори начал откашливать цветочные лепестки. Он знал что это, знал, к чему это приведёт, но просто решил не обращать внимания.       Вот прошло уже несколько месяцев, несколько месяцев этого адского кашля. Болезнь губила его, лепестки уже были вперемешку с кровью. Сердце болело, цветы рвали глотку, разрывали грудную клетку изнутри. Но Огай ничего не делал, просто ничего. Он терпел, хоть и ненавидел это, хотел уже покончить с этим, признаться в любви, получить отказ и скинуться в реку. Но не мог. Он будто чего-то ждал, ждал помощи и жалости. Ждал, что вернётся прошлое, что вернутся те милые разговоры, слова которых так сильно били по ушам перед сном. Огай всегда думал, что они с Фукудзавой братья по душе, эта мысль всегда грела его в моменты, когда он невольно засыпал на коленях своего телохранителя. Юкичи погас для Мори, когда им пришлось разойтись. Огай хотел идти на свет, хотел даже поддержать его огонь, но он был вынужден уйти и забыть. Что касалось самого Юкичи, он не был как-то расстроен или что-то ещё. У него были проблемы. С уходом Огая, он начал новую жизнь более спокойную, чем была до этого.       Коё в очередной раз зашла в кабинет босса, полы которого были усыпаны лепестками. Об этом знала только она, остальным не разрешалось заходить в кабинет, всё важное ему передавала Коё. И поддержкой для него была Коё. — снова ты тут всю ночь пробыл…-- она, вздохнув, положила какую-то папку на стол. — да, всю ночь. а как ты поняла? — срываясь на кашель, ответил Мори, не отрываясь от писанины. — по количеству этих лепестков. Мори, тебе не надоело мучиться?       Огай ничего не ответил, просто продолжил писать. Коё ждала ответа, тишину нарушал только скрежет ручки по бумаге. Немного постояв, она ушла. Ушла и больше не заходила в этот кабинет. Она просто устала повторять одно и то же.       Мори становилось всё хуже, всё хуже он начал есть, ориентироваться в пространстве, говорить. Но он не хотел, просто не хотел это прекращать. Почему? Потому что это напоминало ему о любимом человеке, это была его страдающая любовь, которая ждала внимания и поддержки.       Настал ещё один день, когда ему пришлось встретиться с Юкичи. Его переполняли эмоции, желание встретиться и снова увидеть его было неописуемо. Он захотел жить, захотел вылечиться от этой болезни, поэтому его решением стало признаться в своих чувствах. Ведь всегда же всё приходит к хорошему концу, верно? Он признается и излечится, обретёт душевный покой и любимого человека.       Очень эмоциональный Огай и крайне невозмутимый Юкичи встретились в порту Йокогамы, а не в каком-то душном и сером офисе. Так попросил Мори, он хотел прогуляться впервые за эти месяцы. Они медленно прогуливались по порту, по площади, много где они ещё были. За это время Огай даже не вспомнил о своей болезни, ему было приятно и тепло, будто в старые добрые времена. Мори пытался быть очень любезен, очень добр в разговоре, но Юкичи был хладнокровен и не замечал эмоциональности и лучезарности Огая. Уже наступил вечер, красивый малиновый свет падал уже на закрывающиеся лепестки пёстрых цветов. — Мори, зачем мы пришли сюда? — мне нужно тебе кое-что сказать…— он заметно напрягся, — я люблю тебя… Юкичи немного помолчал, похлопал глазами и рассмеялся. — приятно конечно, но не обязательно было приводить меня в столь романтичное место. я понимаю, ты считаешь меня другом и любишь, как я понимаю, как друга…— его слова оборвали. — я захлёбываюсь кашлем, пытаясь донести до тебя что-то! я боюсь своих чувств к тебе! я несколько месяцев терпел, потому что боялся, потому что это хоть как-то напоминало мне о тебе! я решился на это ради того, чтобы ты мне помог, а ты просто сделал больнее!..       Тогда он уже ничего не понимал, не понимал, что говорит, где находится и с кем разговаривает. К горлу подступил ком из крови и лепестков. Огай упал на колени и начал откашливать уже надоевшие цветы и кровь. Юкичи смотрел с отвращением на это, он понимал, что это из-за него, из-за того, что Мори влюбился, но что он сделает, если он не может любить мужчину. Или может?.. Пока Юкичи был в раздумьях, Огай уже начал умирать. Фукудзава наконец очнулся, когда понял это, он позвонил в скорую, сообщил мафии. Даже мафиози приехали раньше неотложки.       Огай бессознательно лежал в палате, пропитанной хлоркой. Ему осталось только умирать. Юкичи всё думал об этом разговоре. Думал о том, что вдруг он тоже влюблён в него или это просто так подействовали его слова… Сам волк ничего не чувствовал при расставании с человеком, которого приставили к нему, которого он должен был защищать. Может он просто привык ничего не чувствовать? Может быть и было что-то такое? Ведь за что-то Мори его полюбил, но за что? Только от этих вопросов он понял, что ему специально промыли мозги красивыми речами о долге, о жизнях людей, а не о своей. Он сделал друга врагом. Эти манящие титулы и всему этому подобное задурманили разум Юкичи, который начинал влюбляться в Мори несколько лет назад.       Аппараты начали пищать, показывая то, что Огай постепенно начал умирать. Юкичи позвал докторов, а сам встал рядом и начал смотреть на беспомощного Мори. Он взял его за руку, повторял, что всё будет хорошо, если он очнётся, хотя бы перестанет умирать, но жизненные показатели стремительно летели вниз. «Всё будет хорошо, всё будет нормально» — твердил он, но ничего не помогало. Он заметно напрягся, смерть Огая не лучшее, что он бы хотел увидеть в своей жизни. Фукудзава слышал те слова, сказанные Мори вечером, они давили на мозг, заставляли кому подступить к горлу, а страху, вине и ненависти к себе взять верх над эмоциями. Он отошёл от него, просто не мог смотреть на его смерть. — время смерти? — три утра двадцать пять минут       Фукудзава начал терять землю из-под ног после слов «время смерти», он не верил, что Мори мог умереть. Такой прекрасный, просто восхитительно прекрасный человек не мог умереть вот так. Юкичи бы упал, если бы его не поймали. Перепуганные медсёстры привели его в чувства. — он… — он умер. каждый из нас когда-то умрёт, каждый из нас кого-то теряет, вам не стоит переживать… — я любил его…       Похороны. Уже. Юкичи не считал дни, прошедшие с его смерти. Он просто пил, очень много и сильно пил. Вспоминал это ужасное пищание приборов, его ещё тёплое и такое бесподобное тело, и эти слова, которые до сих пор давят и давят на мозг, заставляя себя чувствовать виноватым и ничтожным.       На похороны он всё-таки пришёл, даже не пьяный, он решил в последний раз проститься с ним по-человечески. Пустые взгляды окружающих давили на атмосферу ещё больше, было некомфортно. Они будто твердили «он умер из-за тебя, ты виноват в этом», «ты не достоин прощения». Юкичи просто решил не обращать внимания на это. Он просто хотел быть рядом, когда его любимый человек будет погружён под землю навсегда. Коё стояла неподалёку и заливалась слезами, тихими слезами. Никто бы и не заметил, что она плачет, всхлипы её выдавали. — я так много не успел ему сказать…-- невольно вслух сказал Юкичи. — ему уже не важно, кто, что хотел сказать…это в прошлом…-- Коё закрыла лицо руками, не показывая ещё больше нахлынувших эмоций.       Теперь всё кончено, он там, глубоко под землёй, никакие слова, никакая скорбь и никакая любовь его не достанут оттуда. Юкичи очень страдал из-за пережитого, винил себя, перестал следить за агентством вовсе, начал больше пить. Во снах его преследовал Мори, только он один снился ему. Сны всегда начинались хорошо, повествовали о благополучной жизни мечника и врача, но всегда что-то случалось по вине Фукудзавы. Мори всегда произносил одни и те же слова: «Больше ничего не имеет смысла. Всё обесценится в твоей жизни, когда я исчезну. Мы с тобой никогда не будем вечными, такая жизнь». Он уходил, а Юкичи был не в силах остановить его. В итоге перед ним всегда вставала картина смерти любимого человека.       Юкичи в последний раз, тридцать четвёртый (да, он считал дни), пришёл на могилу любимого. Он долго рассказывал о том, сколько и чего выпил, как его жизнь пошла ко дну, как развалилось агентство. Всё он рассказывал красиво и искренне. Он признавался в любви, много раз, но в этот он вложил душу и сердце. Долго плакал и повторял, какой он был идиот и что этого могло бы не быть, если бы он сказал эти слова раньше. Фукудзава сидел там допоздна, будто ожидая ответа от надгробного камня, он рассказывал всё-всё, начиная с того момента, как перестал его защищать, и заканчивая смертью. Уже было темно и холодно, ливень расходился, а Юкичи ещё сидел у могилы и рассказывал, запинаясь на кашель, ещё и извиняясь за это, как глупо. — перестань…       Юкичи не подал виду голосу, он продолжил твердить о том, что он был не прав в таких-то, таких-то моментах, неоднократно повторяя, как он полюбил его. — прошу, перестань. не мучай меня и себя, Юкичи…       Этот голос. Такой молящий, жалобный… Сейчас он не мог не послушаться его. — прости, Мори…это последняя наша встреча, я боюсь, что ты не узнаешь обо мне больше, я рассказал тебе всё. я хочу начать новую жизнь, ты не будешь против, я надеюсь…       Смирение с утратой пришло мгновенно. Холод и дрожь сменились приятной теплотой в грудной клетке, он понял, что Мори одобрил его замысел.       Юкичи никто уже не видел с того вечера, он уехал и начал новую жизнь. Новая жизнь началась и у мафии, и у агентства, но это уже совсем другая история.