Потерянный перстень

Сэр Майкрофт Холмс никогда никому не верил и не делал из этого особой тайны. Наверняка именно потому за свои почти тридцать лет беспровальной работы он заслужил прозвище короля шпионажа. Впрочем, провал все-таки состоялся. Один. Связанный именно с королем. Но это дело изначально было обречено на неудачу, и корил себя за отсутствие результата именно Майкрофт Холмс. О нет, он разработал идеальный план без единого спорного момента, который отличался одной главной особенностью: от первой до последней буквы его не знал никто. Даже будучи посвященным в один этап, никто не мог предугадать следующий. Никто. Почти. Кроме его связного. С Лестрейдом Майкрофт проработал без малого десять лет. Почти рекорд, да чего уж там. Личный рекорд. Ни один связной не выдерживал больше года. Не в меру высокие требования, жесткость, граничащая с жестокостью, недоверчивость, пунктуальность и почти звериное чутье. Лестрейд взял его… ничем не взял. Просто он вел себя так, что Майкрофт его не видел. Он видел молниеносно доставленное донесение, поданный экипаж, раздобытую свежую лошадь или вовремя оказавшийся в руке нож. Но не самого Лестрейда. К тому же невидимый связной имел неоспоримое качество, которое кратно повышало цену его головы: он легко находил общий язык с кем бы то ни было, от аристократки до последней пастушки. И его участие в кампании не оговаривалось. Майкрофт так и сказал: «Вы мне нужны». И кто же знал, что события начнут развиваться столь стремительно, что поездку придется перенести, а действовать почти спонтанно? Гениальный расчет оказался на голову разбит обезумевшей толпой, швырнувшей под нож гильотины лучшие умы Франции. Столько проколов у Майкрофта не случалось ни разу. Он бы и не стал рисковать, и даже вернулся бы в Англию, но… Сообщение об аресте герцога Орлеанского заставило пересмотреть свое решение. Ни одна страна не вправе разбрасываться теми, кто умел составить безупречный план сражения или политических дебатов. Лично сэр Майкрофт Холмс считал Орлеанского самым недооцененным политиком своего времени, а потому… К тому же многие говорили, что они слишком похожи, как внешне, так и по манере мыслить *. Нет, определенно, сам он был бы излишне высокой ценой за голову Орлеанского, даже чересчур. Но учитывая, что дополнительной картой в колоде мог оказаться король… Поместье во Франции он купил давно. Приезжал туда время от времени на охоту, заводил новые знакомства… среди которых случайно оказался близкий друг Робеспьера. Это и позволяло продолжить свои наезды в амплуа чудаковатого богача, который мог часами сидеть на берегу и пить вино. Он никогда никому не доверял. Потому даже удивился, когда за ним пришли. Майкрофт знал свои возможности и не боялся смерти. Не хотел ее. Но не боялся. Его раздражала только грязь. Грязь в камере, на руках тюремщиков. Даже на гильотине, которой предстояло оборвать его несбывшиеся планы. Он сумел сохранить достоинство и кольцо. Да, он потребовал, чтобы его казнили с фамильным перстнем на пальце. Массивное кольцо с огромным голубым опалом, за которое давали огромные деньги. Но Майкрофт потребовал так, что даже небрезгливые тюремщики отступили. Это было последнее право. Право смерти. И его приняли. Он отдал дорогую запонку, и тюремщики принесли горячей воды, забрали отстирать сорочку. Майкрофт Холмс, пусть и под именем Марио де Гио, умрет, как подобает мужчине. Когда утром открылась дверь, и стали называть имена, он как раз расправлял белоснежное жабо. Видимо, ему предстояло ехать во второй повозке. Она и поехала. В другую сторону. Майкрофт боялся верить. Не мог. Но видел, как повозка неслась по каменистой дороге, подпрыгивая на ухабах. Он не сомневался в том, что Лестрейд знает свое дело. Майкрофту не было интересно, как тот все устроил, кого подкупил и за чей счет. Лестрейд просто делал свою работу. И когда Майкрофт пересел в лодку, а Лестрейд, уже почти по пояс в воде, толкал ее в море, оставался спокойным и бесстрастным. Это спокойствие нарушилось лишь в тот момент, когда рука связного сжала его собственную, а потом, на корабле, он обнаружил отсутствие любимого перстня. *** Майкрофт без кольца смотрелся непривычно. Шерлок Холмс, отпивая чай, искоса поглядывал на брата. Они уже предлагали ему заказать новое кольцо взамен утерянного и удивлялись непонятному и необъяснимому упрямству. Джон Уотсон, личный секретарь Шерлока, умел молчать, но даже при этом то и дело одергивал себя, чтобы воздержаться от вопроса. Майкрофт, казалось, не замечал настороженных взглядов посетителей, то и дело бросаемых на белую полосу на его среднем пальце. — Странно другое. Почему меня не преследовали? Наша лодка выглядела достаточно жалко, при желании они могли без труда нас нагнать. Я видел, что недалеко стоял на причале военный корабль. Я достаточно ценная фигура, чтобы погоня была настойчивее. Майкрофт задумчиво наблюдал за тем, как на лужайке перед домом резвятся два лабрадора. Он редко вспоминал ту поездку. И ни разу не вспомнил Лестрейда. Не пропадет, имея в кармане целое состояние. Украденное состояние. Шерлок странно переглянулся с Джоном. — Майкрофт… Тебя казнили. Ровно два месяца тому назад. Твой перстень украл какой-то идиот. Это он бежал из тюрьмы, был пойман и погиб под пытками. Но он успел признаться в краже, и перстень тебе вернули перед самой казнью. Ты тогда затребовал шампанского… Я был уверен, что под ножом погиб именно ты. У тебя на руке было большое кольцо с голубым опалом. Шерлок помолчал, затем осторожно поинтересовался. — Ты не рассматривал кандидатуры, которые я предложил тебе на должность связного? Я знаю, что тебе было бы удобнее работать с Лестрейдом. Но его разжаловали еще до твоей поездки во Францию. Я и так переживал, что ты остался там один. Мы хотели отыскать Лестрейда, но не сумели. Майкрофт пожал плечами, допил чай и аккуратно поставил чашку на белоснежное блюдце. Он ждал. Ждал, пока уберется ко всем чертям брат, а дворецкий вынесет посуду. Никаких связных. Больше никаких. И завтра он закажет новое кольцо. Только теперь его опал будет черным.