Материнское избавление
23 апреля 2020 г., 13:43
Лили оказалась права, той чудесной штукой, которую принёс Римус, им действительно пришлось запастись надолго. Беременность протекала очень тяжело. Первые недели Лили почти не вылезала из постели. Она злилась от собственной беспомощности и устраивала истерики, однако Джеймс не обращал на это особого внимания. Он довольно быстро справился со своими страхами. И, что оказалось особенно удивительным, огромную роль в этом сыграл Сириус.
А вот Лили поначалу настаивала на том, чтобы избавиться от беременности. Девушка даже попросила Римуса о помощи, однако тот отказал, заявив, что не собирается брать на себя такую ответственность, после чего они крепко поругались. На этой почве она, вероятно находясь в плену эмоций, поругалась и с Джеймсом. Они не разговаривали несколько дней, но в итоге, как и в начале их отношений, Джеймс победил все ее сомнения нежностью и обожанием.
По причинам, не до конца понятным даже ему самому, он очень быстро полюбил этого ребенка и искренне ждал его появления на свет. И так активно демонстрировал свою симпатию, что Лили, сама того не замечая, начала впитывать ее как губка.
Единственным, что до сих пор ее раздражало, было дурное самочувствие. Она исправно посещала больницу Святого Мунго, но целители почти ничем не могли помочь. Они лишь разводили руками и пускались в пространные рассуждения о том, что каждая беременность индивидуальна, и кому-то, к сожалению, приходится проходить через ежедневные мучения. А затем выписывали ей новую порцию лекарственных зелий и отправляли домой, соблюдать постельный режим.
От такого образа жизни всегда активной Лили хотелось повеситься. А еще ей очень хотелось обвинить кого-то во всех своих проблемах и лишениях. Джеймс был отличной кандидатурой.
Они оба делились тем, чем могли поделиться, поэтому Джеймс получал концентрат негатива, который, несмотря на всего его усилия, копила в себе Лили. Она с удовольствием выливала на него всю ту обиду, что кипела в ней ежедневно. Он был виноват в том, что она почти не видится с друзьями (у всех внезапно появились свои дела, и компания могла собираться вместе лишь по вечерам, когда Лили уже нещадно клонило в сон). Он был виноват в том, что у нее болит спина, и даже в том, что она поправилась.
Джеймс стоически принимал все претензии, но последняя истерика, которую она ему закатила, переполнила чашу терпения, казавшуюся всем окружающим бездонной.
Это произошло на четвертом месяце беременности, в тот чудесный день, когда целитель сообщил будущим родителям о том, что они ждут прекрасного и здорового сына.
Джеймс, который большую часть времени проводил дома с Лили, решил вырваться и отметить это событие в тесной мужской компании. Ему очень хотелось, чтобы мародеры разделили с ним эту радость.
Лили изначально была не в восторге от этой затеи, но скрепя сердце дала согласие на вылазку.
Однако то, что она устроила ему по возвращении, удивило их обоих. Джеймс пришел чуть позже и чуть пьянее, чем обещал. Раньше ее это вполне устраивало, но в этот раз, толком не понимая отчего, Лили взорвалась.
В тот вечер Джеймс сорвался, впервые за всю их семейную жизнь. Он не только на нее накричал, но и с силой тряхнул за плечи.
Они заснули в разных постелях. На утро Джеймсу было невероятно стыдно.
Он попросил прощения. Она сделала вид, что простила.
Однако их отношения дали трещину.
Джеймс, который за два месяца чертовски устал играть роль примерного мужа, вновь начал становиться самим собой. Он все еще любил Лили и очень ждал ребенка, но под напором действительности его мудрость начала сдуваться, как шарик. Он все чаще стал пропадать вне дома и с головой погрузился в «налаживание бизнес-контактов».
А Лили наконец-то получила реальную причину для обид.
С того самого дня, как они узнали, что ждут сына, они начали отдаляться друг от друга. Ссоры случались все чаще, и никто не видел из них выхода.
***
В тот краткий период, когда Джеймс примерял на себя роль человека, идеального во всех отношениях, и делился с каждым, кто желал слушать, своими исключительно правильными взглядами на жизнь, они с Сириусом все-таки сняли помещение под магазин в Косом переулке. И, к большому удивлению Лили, он стал для Джеймса настоящей отдушиной даже тогда, когда он начал возвращаться к своему привычному образу жизни. Джеймс вновь погрузился в пучину бесконечного веселья, однако работу не бросил. Но справедливо было бы отметить, что получение дохода так и не стало особенно важной целью ни для одного из владельцев «Поттер и Блэк: волшебные приколы». Они попросту открыли для себя новую игрушку. Игрушку, которая была по-настоящему мужской и взрослой, в отличие от привычных им гулянок, которые напоминали о беспечных школьных годах. Они еще сильнее сблизились за то время, что продумывали дизайн своего детища и решали мелкие, но несомненно важные насущные вопросы. В начале лета Джеймс и Сириус даже окончательно переместили свои постоянные посиделки из кабинета Поттера в подсобку магазинчика. Лили стала видеть мужа еще реже, чем раньше. Однако чем ближе была предполагаемая дата родов, тем спокойнее она становилась. В доме Поттеров больше не летали тарелки, и разговоры между супругами не заканчивались привычными слезами. Лили даже почти смирилась с тем, что Джеймс постоянно пропадал вне дома, и постаралась занять свободное от лежания на кровати время другими делами. Друзья, которые были до неприличия глубоко посвящены в проблемы семейной пары, удивлялись такому внезапному преображению. И только Римус посмеивался, изредка подбрасывая в обсуждения фразы о нормальных гормональных изменениях и их влиянии на эмоциональный фон беременной женщины. Во время редких встреч их компания постоянно обсуждала тему беременности, потому как еще в середине апреля чета Петтигрю сообщила радостную новость: Мелисса тоже ждет ребенка. Лили была в восторге, у нее появился друг по несчастью. Однако, это мстительное удовольствие продлилось недолго, Мелисса, которая мечтала о ребенке, на удивление легко переносила все тяготы их общего положения, чем очень злила Лили. К сожалению, даже несмотря на то, что гормоны отступили, ее очень тревожили их с Джеймсом отношения. Основная причина для ссор исчезла, однако теперь Джеймс был очень сдержан, если не сказать холоден по отношению к ней. Он разговаривал с ней все также дружелюбно, но будто бы не был до конца откровенен, не делился своими переживаниями. Он вместе с ней обустраивал детскую и совершал все нужные покупки, но ей казалось, что мыслями он был где-то очень далеко. Он заботился о ней, но она больше не чувствовала того обожания, которое он всегда излучал. В глубине души Лили понимала, что Джеймс имеет на это полное право, но ей было очень сложно признать свою вину. Она очень скучала по тем временам, когда он постоянно был рядом, окружая ее своей искренней заботой, но понимала, что сама спугнула его. Она даже всерьез злилась на мужа за то, что он встретил это испытание куда легче, чем она. Лили понадобилось очень много времени для того, чтобы свыкнуться с мыслью о своем материнстве. И даже сейчас, когда до предполагаемых родов оставалась пара недель, у нее в голове изредка проносились постыдные мысли о том, как бы сложилась ее жизнь, если бы этот ребенок не был зачат. Если бы они стали родителями чуть позже, когда были бы больше к этому готовы, и их отношения бы не испортились… «А то ли еще будет, когда в доме будет младенец», — услужливо подсказывал ей внутренний голос, но Лили старалась гнать эти мысли прочь. Ей и так было очень страшно. Она боялась потерять мужа, боялась не справиться и стать плохой матерью. А еще она очень боялась родов. Именно поэтому Лили благодарила Мерлина за то, что, когда у нее начались схватки, Джеймс был дома.***
Насколько тяжело у Лили проходила беременность, настолько же тяжелыми были и роды. Она умирала от боли на протяжении семнадцати часов. Это время показалось ей вечностью, даже при постоянном присутствии Джеймса. Нужно было отдать ему должное, он изо всех сил старался облегчить Лили жизнь. Выполнял все указания медиков и был готов оказать любую необходимую помощь и поддержку. Он гладил ей спину, убирал волосы и приносил воду. Джеймс был рядом, но основные трудности все равно пришлись на долю Лили. Он очень хотел, но не мог разделить с ней ту невыносимую боль, что скручивала все ее тело в момент схваток. Целители всеми возможными способами старались облегчить мучения Лили с помощью магии, однако большая часть предпринятых ими действий помогала лишь на короткое время. Акушер требовал, чтобы Лили отключила голову и расслабилась. Но сказать было гораздо проще, чем сделать. Лили настолько сильно сковал страх, причудливо смешавшийся с болью, что она совершенно не хотела помочь ребенку. Спустя семнадцать часов мучений она вообще не хотела, чтобы он появлялся на свет. Однако не в ее силах было победить природу, и в два часа ночи, 31 июля 1980 года, родился крепкий мальчик, которому родители дали звучное имя Гарри.***
Гарри оказался очень спокойным и тихим младенцем. Джеймс шутил, что этот ребенок — награда для Поттеров за то, что им приходится терпеть взрывной характер друг друга. Он с первых же минут полюбил сына. Несмотря на то, что он так долго его ждал, реальное и осознанное чувство пришло к нему только после рождения Гарри. Джеймса очаровал не только покладистый нрав, но и прекрасные зеленые глаза мальчика. Лили относилась к ребенку куда прохладнее, она все еще была под глубоким впечатлением от пережитых родов, однако ее очень радовала связь, образовавшаяся между мужем и сыном. Волей-неволей и ей перепадала часть той нежности, что Джеймс с удовольствием дарил Гарри. А еще Лили наслаждалась отношением окружающих к ее новому статусу. Как когда-то все восхищались тем, что она радушная хозяйка, так теперь все восхищались тем, что она стала матерью. И было совсем не важно, что большую часть времени с сыном возилась вовсе не она, а Джеймс или кто-то из внезапно образовавшихся, но бесконечных помощников. Друзья вновь стали часто заглядывать к ним в гости. Им всем, даже весьма ветренному Сириусу, было очень интересно провести время с Гарри. А уж о семействе Петтигрю не приходилось и говорить. Казалось, Мелисса готова была проводить у детской кроватки сутки напролет. Лили же не разделяла ее восторга, однако была благодарна за помощь. Даже мама Джеймса, которая до рождения внука редко участвовала в жизни сына и его жены, теперь проводила в их доме очень много времени. В общем, с такой командой Лили могла вновь погрузиться в привычные и любимые ею хлопоты, на время забыв о том, что стала матерью. Постоянные приемы гостей позволили ей почувствовать, что жизнь, которая за время этой жуткой беременности будто остановилась, потихоньку вновь входит в привычное русло. Даже несмотря на то, что они не устраивали громких вечеринок, она чувствовала себя гораздо лучше и свободнее. Гарри исполнился месяц, когда Лили по-настоящему начала переживать о том, что ничего не чувствует к собственному сыну.***
Джеймсу же отцовство давалось довольно легко. Не растерять энтузиазм ему помогала возможность отвлечься и заняться работой. К тому же их отношения с Лили начали налаживаться. Благодаря тому, что гости вновь собирались в их доме, они больше не ссорились из-за желания Джеймса под любым предлогом сбежать на вечеринку и вновь начали проводить много времени вместе. Джеймс не знал, какие мысли терзают Лили, поэтому единственной его проблемой было неизменное желание напиться. Оно преследовало его каждую секунду бодрствования и находило выход в красочных снах. Лили, которая кормила сына грудью, потребовала ограничить наличие алкоголя в их доме, и Джеймс был абсолютно согласен с тем, что это необходимо. Во время вечерних посиделок ребята могли выпить пару коктейлей, но до привычной кондиции доходили лишь в те редкие случаи, когда Гарри забирали бабушка с дедушкой. После нескольких последних лет, что прошли под девизом «веселимся всю ночь и напиваемся до состояния полной невменяемости пару раз в неделю», Джеймсу этого было нещадно мало. Даже во время беременности Лили он время от времени мог позволить себе привычное веселье, а теперь ему напрочь перекрыли кислород. Он чувствовал вину за такие мысли, и это немного помогало держать себя в руках. Однако зависть к друзьям, которые все еще посещали настоящие вечеринки, грызла его изнутри, заставляя срываться на окружающих. Начистоту, стоит отметить, что та яркая и насыщенная жизнь, которую Джеймс себе воображал, у ребят почти отсутствовала. Римус с головой был погружен в учебу. В сентябре ему было необходимо приступать к стажировке в Больнице Святого Мунго, и это занимало почти все его мысли. Примерно раз в неделю он мог вырваться к друзьям, но все остальное время корпел над книгами. Питер и Мелисса находились в тех же условиях, что и Поттеры, с тем маленьким отличием, что им вся эта семейная возня, кажется, приносила настоящую радость. У Амелии закрутился серьезный роман с испанским игроком в квиддич, и она была увлечена изучением языка для скорого переезда. Даже самый безбашенный из них всех Сириус, который действительно вел активную жизнь, кажется, всерьез занялся их общим бизнесом. Недавно он сообщил, что намерен пройти краткий курс бухгалтерии при магловском университете. Все они так или иначе повзрослели, но только Джеймс отказывался признавать эту очевидную истину, начисто игнорируя то, что и сам начал меняться. Это совершенно не вписывалось в его картину мира, однако происходило с того самого дня, когда он узнал о том, что Лили беременна. Ему требовалось чуть больше времени, чтобы до конца принять свой новый статус и позволить себе отпустить старые привычки. По крайней мере он сам искренне в это верил. И возможно, через пару месяцев у Джеймса действительно получилось бы остепениться, но вселенная как всегда решила, что все должно быть совершенно иначе. Когда Гарри исполнилось два месяца, Джеймс и Сириус заключили контракт на поставку огромной партии сырья для изготовления совершенно нового на Британском рынке товара: волшебного камня, который позволял создавать интерактивную модель любого человека. Они предрекали своему магазинчику невиданный успех, однако была одна небольшая сложность: для того чтобы начать производство, им было необходимо отправиться в Грецию и научиться работать с этим редчайшим материалом, который при малейшей ошибке в обработке мог выдать совершенно неожиданный результат. Перспектива неделю просидеть дома наедине с Гарри не вызывала у Лили совершенно никакого энтузиазма. Она не хотела, чтобы Джеймс уезжал, но еще больше не хотела портить отношения, которые только-только начали налаживаться. Когда Джеймс вернулся, она очень сильно пожалела, что не заставила его остаться дома, пусть даже ценой мира и гармонии в семье. В Грецию уехал заботливый муж и отец, а вернулся Джеймс Поттер — весельчак, балагур и главная гроза Хогвартса. Джеймс, который был уверен, что выбранная жизнь его полностью устраивает, кардинально пересмотрел свои взгляды, оказавшись не в уютном семейном гнездышке в спокойной Годриковой впадине, а на острове с яркими ночными развлечениями. Дома, возле жены и сына, было трудно представить, что существует какая-то другая жизнь. Все то, что раньше приносило удовольствие, эмоции и драйв, стерлось из памяти услужливым подсознанием, для того чтобы он не испытывал страданий от потери. Но всего несколько дней вдали от дома напомнили ему о том времени, когда они с Лили были свободны и могли наслаждаться жизнью не в строго установленное младенцем время, а тогда, когда хотели. Каждый вечер, напиваясь на пляжных вечеринках, он вспоминал, как здорово они с Лили провели медовый месяц, занимаясь сексом на безлюдном пляже Филадельфии: пьяные и счастливые. Только вновь почувствовав свободу, он понял, чего они лишились. Он еще долго не сможет отвезти Лили за границу, потому что пусть родители иногда и забирают Гарри на ночь, но они ни за что не останутся с ним даже на неделю. Их жизнями теперь управлял ребенок. Он решал, когда они могут поесть, когда могут пойти в гости и даже когда им позволено остаться наедине в собственной спальне. И так теперь будет всегда. Джеймс вернулся из командировки, и это осознание будто бы разом обрушилось на него, одним ударом выбив из легких весь воздух. Оно задавило все те рациональные мысли, которые начали формироваться в его голове. Да еще и Гарри, будто бы назло, из тихого и спокойного малыша превратился в крикливое и вечно недовольное существо. Поттер по-прежнему любил сына, но начал все чаще ловить себя на том, что в нем его раздражает буквально все: как он плачет, как улыбается и даже как тянет к ним свои маленькие ручки. В дополнение к этому бесконечному раздражению, как вишенка на торте, Джеймсу, только что вернувшемуся из знатного загула, вновь пришлось примерить на себя роль хорошего парня и бороться с ежедневным желанием напиться. Он начал срываться на всех домашних, и особенно сильно доставалось эльфам. Но вселенной показалось, что даже таких трудностей для семьи Поттеров будет мало. Гарри было три месяца, когда мать Джеймса серьезно заболела. Еще молодая женщина провела в Больнице Святого Мунго две недели, и целители не смогли найти ни одной причины ее дурного самочувствия, однако миссис Поттер угасала на глазах. Это стало для Джеймса последней каплей. Он настолько сильно хотел заглушить ощущение полной безысходности, что перестал бороться с самим собой, а быть может просто нашел приличную причину и начал пить. Сначала Лили нашла у него в кабинете полупустую бутылку, и Джеймс, пойманный с поличным, сослался на то, что пара бокалов огневиски помогает ему снять стресс. Затем он начал возвращаться из магазина, едва стоя на ногах. Сириусу даже пришлось устроить ему серьезный разнос, но это не особенно помогло. Когда Сириус отказался работать с вечно веселым другом, Джеймс особенно не расстроился. Работа в магазине уже не могла его удовлетворить, и он нашел другие места, в которых можно было выплеснуть энергию, накопившуюся за то время, что он был вынужден держать себя в руках. Несмотря на то, что через пару недель миссис Поттер стало лучше, и ей позволили вернуться домой, Джеймс не пожелал остановить свой кутеж. Теперь он приходил домой лишь для того, чтобы поспать, затем выпить порцию бодрящих зелий и вновь отправиться на тусовку. Джеймс посещал бары, рестораны, частные вечеринки и различные игорные заведения. Он вновь стал легким на подъем, веселым, озорным… Улыбка ни на минуту не сходила с лица Джеймса, и Лили по-настоящему возненавидела его за это. Она уже успела привыкнуть к тому, что Джеймс берет на себя большую часть обязанностей, касающихся заботы о сыне, и когда он ушел в загул, на нее внезапно свалилось огромное количество дел. Она до сих пор лелеяла надежду, что однажды поступит учиться в министерство магии, однако теперь времени на книги совершенно не оставалось. К тому же после того, как Джеймс по-настоящему запил, друзья вновь пропали из их жизни. Сначала они приходили и пытались как-то повлиять на него, но вскоре расписались в своей беспомощности и лишь изредка заглядывали к ней днем, когда Джеймса не было дома. Лили почувствовала себя брошенной и никому не нужной. Но больше всего ее бесило то, что Джеймс, кажется, действительно был счастлив. Он выглядел не так неестественно и наигранно, как во время её беременности. Он выглядел таким же счастливым, каким она запомнила его в Хогвартсе. Она закатывала ему скандалы, плакала, ругалась, но казалось, то ощущение счастья, что поселила в нем свобода, ничто не может разрушить. Джеймс будто бы забыл, что у них есть ребенок. Она завидовала Джеймсу. И ненавидела его за то, что он мог быть счастлив, а она нет. Ей хотелось бросить все и отправиться с ним в тот мир безграничных приключений и возможностей, в котором они жили до того, как этот несчастный ребенок появился на свет. Она больше не могла убеждать себя, что ежедневные прогулки на лужайке возле дома могут заменить ей выход в свет и компанию Джеймса. Человеческая природа устроена невероятно причудливым образом: люди могут очень долго терпеть. Дни, недели, месяцы и даже годы, но однажды любому терпению приходит конец. Можно очень долго убеждать себя в том, что жизнь такова, какой должна быть и даже в том, что ты счастлив, однако невозможно вечно смотреть на доказательство обратного и не потерять веру в собственные убеждения. То утро, в которое у Лили лопнуло терпение, стало переломным моментом не только для неё, но и для всей их семьи.***
— Ты не покинешь порог этого дома, Джеймс Поттер! — Разгоряченная Лили бежала по коридору, едва поспевая за мужем. Гарри у неё на руках истошно вопил. — Милая, это очень важная встреча. Возможно меня пригласят на работу. — Джеймс лучезарно улыбался, на ходу застегивая мантию. — Обещаю я вернусь не поздно. — Он резко остановился, лишь чудом не налетев на развивающий детский коврик, что был разложен прямо напротив камина. Он грязно ругнулся, однако Лили не обратила на это никакого внимания и продолжила отчитывать Джеймса. — Нет, если ты уйдешь, клянусь Мерлином, мы разведемся. — Она понизила голос и встала в свою любимую позу для ссор: локоть, на котором болтался извивающийся сын, поднялся на уровень груди, а палец свободной руки указывал Джеймсу прямо в лицо. Он вдруг поймал себя на мысли, что весь ее вид вызывает в нем отвращение. — Прекрати, дорогая. Я ведь делаю это для нас, если ты помнишь. Сириус платит мне лишь крохотную часть доходов от этого чертова магазина. — Джеймс пересилил себя и даже попытался поцеловать Лили в щеку, но она увернулась. — Нет никакого «для нас», Джеймс. Есть только ты и твое счастье. Раньше мы были семьей, а теперь я привязана к дому, в то время как ты волен развлекаться. — Слезы привычным ручьем потекли по щекам Лили. — Ты просил оставить ребенка, а теперь бросаешь меня с ним наедине. Я больше так не могу. Я устала. Она хотела вызвать в нем чувство вины, но единственное, что Джеймс сейчас испытывал, это злость. За последние пару недель Лили заводила этот разговор десятки раз, и каждый из них проходил по одному и тому же сценарию: она плачет и кричит, что никуда его не пустит, он все равно уходит, они не разговаривают несколько дней, потом все повторяется по новой. Первое время Джеймсу было стыдно, но теперь вид зареванной и красной от гнева Лили раздражал его настолько сильно, что порою он даже задумывался, что же он когда-то нашел в этой истеричке? Куда делась та обаятельная девушка, которую он повстречал в школе? — Ну почему ты молчишь? Ответь мне хоть что-нибудь. Я тоже хочу гулять и веселиться! Обычно на этот моменте Джеймс молча вставал в камин, и зеленое пламя скрывало от него крик Лили. Сегодняшняя ссора могла закончиться так же, как все предыдущие, но очевидно постоянные конфликты сильно их распалили, поэтому Джеймс, сам того не ожидая, произнес: — Но ты не можешь, у тебя теперь есть ребенок. Пока я работаю, ты будешь сидеть дома с сыном, такова женская доля. Лили была настолько ошеломлена его грубостью, что даже не нашлась, что ответить. Она захлебывалась в словах, но так и не произносила ничего внятного, а потом гнев на ее лице внезапно сменился уверенностью. Она будто бы приняла какое-то важное решение. — Поттер, мне не нужен ни ты со своими дерьмовыми представлениями о женщинах, ни этот ребенок… — Лили подошла к мужу вплотную. То, что произошло после, заняло не больше минуты, однако Джеймсу показалось, что он видит все в замедленной съемке: вот Лили приближается к нему и какое-то мгновение ему кажется, что она хочет отвесить звонкую пощечину, однако вместо этого, она поудобнее перехватывает Гарри двумя руками и с силой толкает Джеймса в грудь; не успев сориентироваться в том, что происходит, он выставляет ладони вперед, и внезапно затихший Гарри оказывается у него на руках. Лили набирает горсть летучего пороха и прямо как была, в домашнем платье, входит в камин. Джеймс что-то кричит ей вслед, но через несколько мгновений рыжая голова жены исчезает в языках пламени. Он лишь успевает заметить, как она машет ему на прощание. Джеймс стоял в гостиной в полной растерянности. В нем, переплетаясь, бушевали два совершенно противоположных чувства: он чертовски злился на эту суку, он буквально готов был убить ее, но в то же время он ликовал, аплодируя ее находчивости. Ему хотелось сейчас же поцеловать ее, кинуть на кровать и подмять под себя. Гениальная гадина. Вдруг ему стало совершенно ясно, за что он когда-то ее полюбил и за что едва не возненавидел. Она всегда была способна устроить нечто подобное, но вместо этого отчего-то с покорностью глотала слезы. Возможно, сам того не осознавая, он пытался проверить ее на прочность. С появлением ребенка они оба нацепили на себя маски, и было очевидно, что однажды они спадут. Когда это произойдет, было лишь вопросом времени. Гарри, притихший во время родительской перебранки, вдруг вновь закричал. — Тише, тише, милый. — Джеймс попытался покачать сына, но он лишь сильнее зашелся в плаче. — Лир! Сюда, живо! — крикнул он, призывая домовика. Эльф в ту же секунду с легким хлопком появился посреди гостиной. Заведенный Джеймс ходил из угла в угол. — Лир, присмотри за Гарри. — Опуская сына на детский коврик, Джеймс заметил, что глаза у домовика стали круглыми от страха. — Если не будете справляться, разрешаю позвать на помощь Мелиссу, но это только в крайнем случае! Я вернусь через несколько часов. Лир не посмел спорить с хозяином и лишь коротко кивнул. Джеймс вошел в камин и отправился вслед за Лили. Он видел, как Гарри тянет к нему ручки, плача все громче, но его сердце ни на мгновение не екнуло. Оно было полно пылающей страсти, которая не оставила места ни на какие иные чувства.***
Джеймсу пришлось посетить три их любимых кабака, прежде чем он нашел ее. Зал был почти пуст, если не считать бармена и Лили, которая сидела за столиком и держала в руке бутылку огневиски. Она успела опустошить почти треть. — Знала, что ты придешь, — игриво произнесла Лили. Судя по всему, происходящее приносило ей огромное удовольствие. Не говоря ни слова, Джеймс накинулся на нее с жадными поцелуями. — Эй, ребята, для таких случаев я сдаю комнаты, — шутливо произнес пожилой волшебник, протирающий бокалы за барной стойкой. Джеймс поднялся и потянул Лили за руку, но она скривилась: — Я все еще злюсь на тебя, Джеймс Поттер! Он усмехнулся и потянул сильнее, она подчинилась. Лили не употребляла спиртного вот уже почти год, и пара бокалов огневиски на пустой желудок подействовала на нее особенно сильно. — Можно нам снять самый шикарный номер? — спросил Джеймс. — Конечно, сэр, — бармен усмехнулся в седую бороду и протянул ему ключ. — Судя по всему, вы знатно повздорили? Наш бар лучшее место для примирения. Как же я скучаю по своей молодости! Когда пойдут дети, уже не будет возможности так уединиться. Ребята натянуто улыбнулись, но промолчали. В этот день, на несвежем гостиничном белье, молодые мистер и миссис Поттер занялись таким ярким и чувственным сексом, который последние полгода им даже не снился.***
Домой они вернулись не только изможденными и совершенно счастливыми, но и абсолютно обновленными. Гарри неплохо провел время с эльфами (даже несмотря на то, что Поттеры вернулись гораздо позже, чем обещал Джеймс), так что Лили оставалось только уложить его на ночной сон. Все время, что они с Джеймсом лежали в чужой постели и обнимались, болтая ни о чем, в голове у Лили зрел план. Впервые после родов она пришла в спальню не в любимой ночнушке, а в домашнем комплекте из легкой майки и обтягивающих шорт. Ей хотелось выглядеть хорошо. Ей хотелось, чтобы то, что внезапно вспыхнуло в них после ссоры, никогда не погасло. — Джеймс… — Лили много раз прокручивала в голове то, что собиралась сказать, но все равно не смогла справиться с голосом. Эта мысль пришла ей в голову далеко не сегодня, она серьезно думала об этом уже несколько недель, но не могла произнести вслух даже в одиночестве. Не то, что сообщить мужу. — Да, дорогая? — Он улыбнулся. — Я хочу с тобой серьезно поговорить… — Нет, пожалуйста, только не снова, — обреченно протянул Джеймс и закрыл глаза. Меньше всего на свете ему хотелось вновь возвращаться к ссорам. Он понимал, что даже несмотря на сегодняшние события она не сможет так легко забыть его поведение. К тому же он не мог пообещать ей, что теперь все изменится, он не был в этом уверен. — Нет, ты не понял. Я не собираюсь ругаться. Мне… Мне просто нужно выговориться. — Джеймс вновь хотел что-то сказать, но она подняла руку и пресекла все возражения. — Спасибо тебе за сегодняшний день, я давно не испытывала такой встряски и страсти, я очень скучала по этому чувству. Это напомнило мне начало наших отношений, помнишь, как в школе мы поругались, а потом долго целовались в туалете? — слова вдруг сами полились изо рта Лили. — Я вновь хочу оказаться там, в том времени, когда между нами не было никаких проблем и недопониманий, когда… Когда у нас не было ребенка. Мне кажется, я не готова, мне кажется я тебя теряю… Еще несколько месяцев твоих гулянок и моего одиночества, и от нашей семьи ничего не останется. Я понимаю, почему ты не хочешь проводить время дома, я тоже не хочу. Эти бесконечные памперсы и колики… Я хотела совсем не этого. — Слезы потекли по ее щекам. Впервые за долгое время Джеймсу не захотелось сбежать от такого проявления чувств, он обнял жену. Он не испытывал раздражения, ему было жаль ее. Ему было жаль себя. — Я все понимаю, Лили. Я очень тебя люблю, и мне жаль, что в последнее время наши отношения не ладятся. Если бы был какой-то способ вернуться в нашу бездетную жизнь, я бы с удовольствием им воспользовался… Я бы хотел, чтобы ты ходила на вечеринки вместе со мной, но пока это невозможно. Пройдет время, Гарри подрастет, и все станет проще. Но мне это сейчас очень нужно, понимаешь? Я хочу иметь возможность развеяться и не тащить домой весь негатив. Я не хочу с тобой ссориться и уж тем более разводиться. Я очень тебя люблю. — Мне кажется, есть способ вновь оказаться бездетными, — сказала Лили после очень долгой паузы. — Какой? — Джеймс снисходительно улыбнулся. — Мы можем отдать Гарри в другую семью. На время, — прошептала она. — Кто-то может позаботиться о нем, а мы сможем вновь наладить отношения. — Лили опустила глаза, а потом продолжила, будто оправдываясь: — Я понимаю, что это скверно, и ребенок должен жить с родителями, но разве ему будет лучше, если в итоге мы с тобой разведемся? К тому же он еще очень мал… — Мы это уже обсуждали, — Джеймс вздохнул. — Никто не сможет посидеть с ним и недели. Матери, конечно, стало лучше, но она все еще очень слаба, а отец не сможет в одиночку справиться с младенцем. У Мелиссы и Питера на днях родится свой, Амелия уезжает, Сириус справится еще хуже, чем мы… Можно, конечно, нанять няню, но мне даже страшно представить сколько золота нужно, чтобы она сидела с ним круглосуточно, а у нас сейчас нет такой возможности, да и не уверен, что это решит ситуацию… Лили, думаю нам нужно просто смириться и подождать. — У меня больше нет сил ждать. Думаю, мы могли бы оставить его Петунье, моей сестре, — глухо произнесла Лили. — Ее сын немногим старше Гарри. К тому же я узнала, что она очень долго не могла забеременеть, мне кажется, она любит детей, да и мы заберем его довольно скоро… Воображение тут же услужливо нарисовало Джеймсу картину счастливого будущего: по крайней мере несколько месяцев они смогут быть предоставлены только друг другу. Они смогут часами говорить обо всем, как раньше. Она снова будет сопровождать его на вечеринках и со временем начнет понимать, почему они ему так необходимы. К тому же, Гарри вернется домой немного подросшим, и с ним будет гораздо легче, они смогут оставлять его с кем-то из близких, он больше не будет привязан к груди… Их жизнь обязательно наладится, и после короткой разлуки они полюбят сына еще сильнее. Им просто нужно чуть больше времени. Им нужен короткий перерыв. Ведь всем родителям он иногда нужен. «А что, если он никогда больше к вам не вернется?» — поинтересовалась та крохотная часть сознания, что отвечала за рациональность Джеймса. — «Если через несколько месяцев вы не захотите забирать его обратно, и ваш сын навсегда останется у чужих людей? Ты готов к этому?» Но Джеймс не был готов даже к тому, чтобы думать о чем-то подобном, поэтому он отмахнулся от этих мыслей как от назойливой мухи. Сейчас отдать Гарри казалось самым лучшим решением, спасительной соломинкой, что так удачно подкинула для их жизни Лили, а с тем, что будет потом, они разберутся, когда это потом настанет. Сейчас же он лишь хотел, чтобы она всегда была такой, как сегодня: понимающей, доброй, сексуальной. Он и сам давно устал от их постоянных ссор. Для Лили же все было гораздо проще: она так и не сумела по-настоящему полюбить сына, поэтому была бы совсем не против, если бы кто-то забрал его навсегда. Она не чувствовала бы ни боли, ни утраты. Не чувствовала бы ровным счетом ничего, кроме облегчения. Будь ее воля, она давно бы бросила Гарри, но на свою беду она действительно любила Джеймса, поэтому не могла просто покинуть поместье Поттеров и отправиться на поиски лучшей жизни. Она несколько месяцев терпела этого орущего негодника лишь потому, что ей казалось, что он важен для Джеймса, но сегодня он спокойно оставил Гарри в пустом доме для того, чтобы найти ее. И Лили решила, что пора действовать, что это ее шанс. Она была уверена, что не сможет заставить Джеймса сидеть дома. Даже если какое-то время ему удастся с собою бороться, все как обычно вернется на круги своя. Они постоянно с этим сталкивались. Что во время беременности, что после родов, его хватало лишь на пару месяцев, потом он находил причину все бросить. Похоже, это был его предел. Силы воли Джеймса недостаточно, для того чтобы отказаться от привычной жизни. Да и сама Лили определенно не желала провести все время на короткой привязи к дому. Она чертовски сильно хотела наслаждаться жизнью! — Думаешь, она согласится? — неуверенно произнес Джеймс после долгой паузы, в которую каждый из них был занят своими мыслями. — Думаю, что я не стану спрашивать. — Пожала плечами Лили. — Она недолюбливает меня, к тому же я не хочу объясняться, сам понимаешь, это очень сложно. Уверена, она не поймет. Но нам ведь и не нужно, чтобы она понимала, верно? Петунья всегда была очень доброй, и наверняка возьмет Гарри, если у нее не будет выбора. — Как ты себе это представляешь? Оставим его на крыльце? — усмехнулся Джеймс. — А почему бы и нет? — вполне серьезно произнесла Лили. — Сейчас, подожди. — Она соскочила с кровати и начала рыться в комоде. Джеймс наблюдал за всем этим с улыбкой. Ему нравилось смотреть, как щеки Лили заливает румянец, а в ее глазах начинают гореть дьявольские огоньки, которые, казалось, потухли навсегда. Раньше он часто мог увидеть ее такой, когда они с друзьями придумывали очередной розыгрыш. Лили нашла в комоде письменные принадлежности и нацарапала что-то на куске пергамента, затем протянула ему записку со следующим текстом: «Это Гарри Джеймс Поттер, пожалуйста, позаботься о нем некоторое время. С любовью, Лили». — Отлично, — одобрительно кивнул Джеймс, его и самого очень раздразнило планируемое приключение. — Но что мы скажем остальным? — Правду, — ответила Лили просто. — Мы скажем, что моя сестра некоторое время посидит с Гарри, потому что мы решили, что наши отношения зашли в тупик. Нам нужно время для того, чтобы все наладить. У тебя есть проблемы с алкоголем, у меня постоянные истерики, вряд ли кто-то согласится с тем, что ребенку с нами будет лучше, чем в нормальной семье… — Действительно, — согласился Джеймс. — Когда это произойдёт? — Прямо сейчас! — Лили победно вскинула руки и горячо поцеловала Джеймса. Как всегда, не успев ничего обдумать, повинуясь лишь эмоциональному порыву, Поттеры сделали ровно так, как договорились. Они укутали спящего Гарри в одеялко и посреди ночи трансгрессировали на совершенно пустую Тисовую улицу. Напоследок Джеймс поддержал сына за ручку и провел ладонью по пушку на его голове, Лили же оказалась менее сентиментальной. Они оба чувствовали невероятное облегчение. У Джеймса оно, правда, смешивалось с некоторым стыдом, однако уверенность и счастье на лице Лили убедили его в том, что они поступают правильно. Маленький Гарри остался лежать на крыльце чужого дома, а его родители, взявшись за руки, отправились в новую жизнь без него.
