Нелюбимый сын

      Гарри в очередной раз заблудился. Гостиная Слизерина вместе с кабинетом Северуса не просто остались позади, они окончательно затерялись в недрах извилистых мрачных коридоров.       Трудно было сказать, что он сильно об этом переживал, в прохладных и темных подземельях было довольно уютно. От раздумий могли отвлечь лишь капли изредка падающие с потолка на макушку, да тихий шорох, в котором Гарри предпочитал слышать мышиную возню, а не шум приближающихся призраков. Он так до сих пор до конца и не переварил встречу с Почти Безголовым Ником.       Раздался какой-то скрип, и Гарри хмыкнул в пустоту. Вся эта ситуация его, конечно, не пугала, но все же несколько раздражала. Скрип зазвучал ближе.       — Дамблдору следовало бы выдать карты Хогвартса всем прибывшим, — произнес он вслух и, сам того не желая, завертел головой в поисках источника шума.       — А вам следовало бы вести себя потише, — тихо произнес писклявый голос где-то внизу.       Гарри подпрыгнул.       — Кто здесь? — спросил он, а затем шепотом зажег палочку.       Свет дал ответ быстрее собеседника. Узкий луч выхватил из темноты маленькую худую фигурку.       — Домовик? — удивленно произнес Гарри.       — Я Добби, — недовольно заметил эльф. — Пожалуйста, помолчите, а то испортите мне всю операцию. И погасите палочку, — он приложил длинный, тонкий палец к губам и поманил Гарри за собой.       Тот так растерялся, что прошептал заклинание, погасившее свет, и послушно пошел следом. Они успели преодолеть всего несколько метров, когда Добби резко потянул Гарри за мантию. В его крошечном теле оказалось на удивление очень много сил, он двумя слаженными и быстрыми движениями сумел затащить Гарри в глубокую каменную арку, вытесанную в стене столь искусно, что незнающий человек вряд ли бы ее заметил.       — Чт… — начал Гарри, но Добби щелкнул пальцами, и он почувствовал в горле такую сухость, что не смог произнести больше ни звука.       Гарри здорово разозлился на такое самоуправство. Он раздраженно скинул с себя руку Добби и попытался уйти, но маленькие цепкие пальцы больно схватили его за локоть.       Добби мотнул головой куда-то в сторону, да так сильно, что его крупные уши задрожали. Гарри замер.       Поначалу он не слышал ничего, кроме все той же возни и шума изредка падающих капель, но затем вдалеке раздались чьи-то шаги. Судя по тому, что шаркающие звуки доносились до них с небольшими интервалами, людей было двое. Один ступал тяжело, второй гораздо легче, почти неслышно.       И голоса у них были разные, оба мужские, однако, даже не разбирая слов, по общему тону можно было понять, что один звучит мягко и протяжно, а второй грубо и резко.       Мужчины подошли ближе, и Гарри смог уловить отдельные предложения.       — Мальчик… напали… — эхом раздался протяжный голос.       — Почему было не обвинить Поттера? — недовольно гаркнул другой.       Гарри подпрыгнул от неожиданности, за что тут же получил от Добби мощный тычок в ребра. Если еще недавно он злился на домовика, то теперь был чертовски благодарен ему за наложенные чары немоты. Если бы не они, он бы обязательно выдал их присутствие.       — Его бы дисквалифицировали, — голос стал еще ближе, и Гарри вновь подпрыгнул, но на этот раз от возмущения. Он узнал говорящего.       — Разве нам это не нужно? Подставить кого-то из них?       — Это был бы скандал, — спокойно произнес Дамблдор. — Мы не можем допустить, чтобы на чемпионов пала хоть малейшая тень. Сплетни, конечно, не помешают, но Рита неплохо с этим справится и без наших просьб. Однако ничего серьезнее нам не нужно.       — Что если бы мальчик умер? — второй голос тоже казался Гарри знакомым, но он никак не мог понять, где мог его слышать.       — Но он не умер, — голос Дамблдора звучал так громко, что Гарри испугался, что через секунду он окажется прямиком перед аркой, в которой они прятались, но этого не произошло.       — Вдруг кто-то умрет в следующий раз? — проскрипел мужчина, в котором Гарри наконец-то узнал того жуткого профессора, который накричал на Асторию. Кажется, его звали Грюм.       — Думаю, он больше не станет так рисковать.       Внезапно, без какого либо предупреждения, Добби схватил Гарри за локоть и щелкнул пальцами. Сначала он услышал легкий хлопок, а затем почувствовал, как чья-то невидимая рука железной хваткой сжимает его внутренности. Секунда и мир вокруг задрожал, сливаясь в один неясный водоворот красок.       

***

             У Северуса чертовски сильно болела голова. Уже многие недели он страдал от жуткой мигрени, которую изо всех сил пытался излечить различными зельями. Впрочем, почти безуспешно. Иногда очередное средство помогало на несколько дней, и он искренне надеялся, что наконец-то обрел свободу, однако боль возвращалась. И чаще всего это случалось в абсолютно неподходящие моменты.       Северус, конечно, шутил о том, что он давно не молод, и совершенно глупо было ожидать от себя железного здоровья, однако на самом деле эта напасть серьезно его раздражала.       Ему еще даже не стукнуло сорока. Совсем не возраст, особенно для волшебника.       Впрочем, в глубине души. Северус отлично знал в чем кроется причина его дурного самочувствия, даже если не желал признаваться в этом самому себе. За последнее время, он здорово вымотался. Преподавательская деятельность отнимала немало сил, но разумеется куда больше энергии приходилось тратить на службу Волан-де-Морту. Тот перекладывал на Северуса все больше и больше задач, а с тех пор как начался Турнир, у него и вовсе не было ни единой свободной секунды.       Северус любил работать в таком темпе, за неимением семьи, работа была единственным, что делало его по-настоящему счастливым. Конечно, у Северуса были Дурсли и Гарри, но они довольно давно не имели нужды постоянно находиться рядом. Он не грустил об этом, скорее просто принимал как данность. У Северуса даже имелись люди, вроде Малфоя и Гринграсса, которых он, не кривя душой, мог назвать друзьями. Однако единственным, что заставляло его верить в то, что день прожит не зря, оставалась работа, которая скорее уже стала призванием.       Покрайней мере, так было до того, как у них с Волан-де-Мортом появились серьезные разногласия.       — Тебе стоит сходить к целителю, — заметил Люциус, ставя на блюдце чашку с едва тронутым чаем.       Они уже успели обсудить главные новости. Северус позволил себе вдоволь повозмущаться выбором чемпионов, чем сделал свое и без того скверное самочувствие еще хуже.       — Так плохо выгляжу? — Северус засмеялся и почти тут же скривился от боли.       — Бывало и лучше, — честно признался Люциус. — Ты вечно напряжен, так будто тебе тяжело даже просто держать глаза открытыми. Головная боль?       — Да, — Северус достал из внутреннего кармана очередную склянку с опытным зельем, которое сварил незадолго до праздничного ужина, зная что ему предстоит отправиться в поместье Малфоев. Он растворил зелье в стакане воды, и жидкость приобрела красивый розоватый оттенок. — Я и сам почти целитель, справлюсь. — Он осушил стакан двумя крупными глотками. Почти сразу стало гораздо легче.       — Ты неподражаемый зельевар, но ты не целитель. Точно не такой, — Люциус покачал головой. — Тебе нужен кто-то, кто занимается мозгами. Ну или, по меньшей мере, нужно здорово отдохнуть. Ты ведь не поддержал идею Волан-де-Морта с поисками Даров смерти, и можешь с чистой совестью взять отпуск.       — Посреди учебного года? — Северус усмехнулся.       — Вот черт, я как-то не подумал. Больничный? — Люциус задумался. — В Хогвартсе вообще существуют больничные? Не припомню, чтобы хоть один из наших преподавателей когда-то пропускал занятия.       — Существуют, вот только для него должны быть очень веские основания. Например, если меня сожрет гигантский кальмар, то в то время, как мадам Помфри будет старательно сшивать между собой мои конечности, я смогу как следует отдохнуть, — Северус рассмеялся.       Люциус тоже расхохотался.       — Может хоть на свидание сходишь? Сестра Нарциссы, Беллатриса весьма интересная…       — Да она ведь не в себе, — прервал его Северус.       — Я и не говорил, что выйдет что-то серьезное, — Люциус усмехнулся. — Но с ней точно не заскучаешь.       — Вот только голова окончательно взорвется, — Северус расхохотался, а затем, с трудом отдышавшись, добавил: — Ладно, повеселились и будет. Что там у нас на повестке?       — Есть несколько упоминаний о выбросах магии, — Люциус наклонился, чтобы достать стопку пергаментов с нижней полки кофейного столика, стоящего перед ними, но вдруг раздался громкий хлопок. Он дернулся, и все бумаги разлетелись по ковру. — Добби, ты потерял рассудок? — он повысил голос. — Забыл, что я запрещаю тебе трансгрессировать ко мне напрямую? Ты.. — Люциус поднял голову и замолк на полуслове       — Гарри? — удивленно произнес Северус.       — Северус? — в тон ему ответил Гарри. — Мистер Малфой? — он повернулся к Добби и возмутился: — Почему ты сразу не сказал, чей ты домовик?       — Простите, хозяин, — Добби низко поклонился. — Мистер Снейп, сэр, — он сделал еще один поклон. — Мне было приказано следить за Дамблдором, и я кое-что выяснил.       — Как Гарри оказался вместе с тобой? — поинтересовался Северус.       — Он тоже следил, мистер Снейп, друг хозяина.       — Я не следил, — возмутился Гарри.       — Он бродил по подземельям, — добавил Добби, даже не обернувшись на Гарри.       — Я заблудился!       — Что ты забыл в подземельях? — излишне строго поинтересовался Северус.       — А что ты забыл у Малфоев? — огрызнулся Гарри. — Я думал, преподавателям положено находиться в Хогвартсе.       — Я не обязан находиться на работе круглые сутки, — заметил Северус.       — Прошу вас, давайте без ссор, — устало пробормотал Люциус. — Добби, расскажи, что вы узнали?       Добби послушно пересказал разговор Дамблдора и Грюма.       — Это он о Фариде, — вставил Гарри.       — Мы поняли, — кивнул Северус, и тот насупился.       — Северус, думаю, стоит сообщить об этом Волан-де-Морту. Я свяжусь с ним через дежурный камин, — Люциус указал в угол комнаты. Там в аккуратном обрамлении из белых камней расположились тлеющие угли. — Добби пока может проводить вас в другую гостиную.       — Благодарю, Люциус, но не нужно, — Северус поднялся с дивана. — Я провожу Гарри в Хогвартс, пока его никто не хватился. Негоже чемпиону исчезать в первый же вечер.       — Я могу трансгрессировать вас, мистер Снейп, сэр, — предложил Добби.       — Спасибо. Мы прогуляемся.       — Пешком пойдем? — скептически хмыкнул Гарри, когда они уже выходили из широких кованых ворот поместья Малфоев.       — Далековато будет, — мрачно заметил Северус. Головная боль, появившаяся где-то на краю сознания, еще не разрослась настолько, чтобы причинять настоящие страдания, но уже была весьма чувствительной. — Мы трансгрессируем в Хогсмид, оттуда пешком.       — Почему нельзя прямиком в твой кабинет?       — В Хогвартс нельзя трансгрессировать.       — Но Добби, — Гарри растерялся.       — Магия домовиков работает иначе, — Северус чуть улыбнулся и протянул Гарри руку. — Держись крепче.       Их подхватил вихрь. Едва Северус твердо встал на ноги, боль в висках заметно усилилась. В Хогсмиде на землю падали первые редкие снежинки. Какое-то время они молча ступали по выложенной камнями дорожке. Гарри с интересом разглядывал закрытые на ночь ставни трактиров и магазинчиков.       — Почему ты меня избегаешь? — вдруг очень тихо спросил он.       — Я не избегаю. С чего ты взял? — Северус удивился, хотя в глубине души и понимал, какими именно из его поступков вызван вопрос Гарри.       — Ты не поговорил со мной после нападения на Фарида, — начал Гарри. — Толком не поздравил с тем, что Кубок выбросил мое имя. Даже не вышел из кабинета, хотя наверняка слышал, как наша шумная компания проходила мимо, дверь то была открыта…       — Что? О чем ты говоришь? — Северус замер на месте.       — Ой, не притворяйся, — фыркнул Гарри, продолжая идти. — Если ты не хочешь со мной разговаривать, то мог бы найти в себе силы сказать прямо… — он покрутил головой и, внезапно обнаружив, что беседует с пустотой, произнес: — Северус?       Тот догнал его в несколько широких шагов.       — Я отправился к Малфою сразу после ужина, не заходя в кабинет. Говоришь, дверь была открыта?       — Да, — Гарри кивнул, а затем добавил с некоторым сомнением в голосе: — Ну, по крайней мере, мне так показалось.       — Вспомни точно, это важно, — резче, чем хотел бросил Северус.       — Да что с тобой? — возмутился Гарри.       — Прости. — Головная боль Северуса вновь стала почти невыносимой. — Я всегда внимательно запираю дверь, накладываю чары. Если она была открыта, значит там кто-то был.       — Мерлин, — протянул Гарри.       — Дамблдор, — начал Северус, но Гарри его прервал.       — А может быть, кто-то из своих? Кто-то, кто подчиняется Волан-де-Морту?       — Откуда такие мысли?       — Видишь ли, если ты не заметил, меня выбрали чемпионом, — Гарри ехидно улыбнулся.       — Разумеется заметил.       — Я не кидал свое имя в Кубок, — медленно, едва ли не по слогам произнес Гарри. — Точнее кидал, однако с другой фамилией. На моем пергамента значилось «Гарри Дурсль».       Северус не ответил, лишь низко опустил голову. Да и что ему было сказать? Выбор Кубка не стал для него такой уж неожиданностью.       — Ты знал! — воскликнул, пораженный догадкой, Гарри. Теперь пришла его очередь замирать на месте.       — Надо идти, Гарри, — Поскольку они уже почти поравнялись с воротами, разделяющими территорию Хогсмида и Хогвартса, Северус мягко потянул его за локоть.       — Пойду, как только скажешь правду, — упрямо покачал головой Гарри.       — Они добавили несколько дополнительных пергаментов с вашими именами. Увеличили шансы, — тихо произнес Северус, вновь потянув его за мантию.       — Значит, Астория права, меня действительно выбрали нечестно, — Гарри послушно пошел следом, но судя по растерянности, звучащей в голосе, его мысли были очень далеко отсюда.       — Технически, это не так, — Северус сам не знал для чего спорил, он был близок к тому, чтобы согласиться с Гарри. Однако что-то все же мешало. То ли надежда, то ли нежелание признавать собственную неправоту. — Кубок сам выбрал тебя, — добавил он, придерживая тяжелую деревянную дверь.       — В самом деле? Из скольких вариантов? — Гарри повысил голос. — Когда у всех было по одну шансу, сколько их было у меня? Пять? Десять? — Северус промолчал, а Гарри, кажется, не собирался заканчивать свою пламенную речь, даже не задумываясь о том, что их могут услышать. — Ты знал и все равно остался с ним? Ведь говорил, что не хочешь, чтобы я участвовал в Турнире.       Северус дерганно огляделся, но к счастью, посреди ночи в холле было пусто.       — У меня есть обязанности, дети, которым я должен помочь, — наконец твердо ответил Северус. — Все сложнее, чем кажется на первый взгляд, Гарри.       — Так расскажи, как оно на самом деле, — потребовал тот. — Будь честным, это ведь все, что я от тебя прошу.       — Когда-нибудь, — начал он, и Гарри с горечью усмехнулся.       — Я думал, ты мне друг, — холодно проговорил он, а затем, даже не дожидаясь ответа, быстрым шагом свернул в сторону гостиной Слизерина.       — Я и есть твой друг, — пробормотал Северус, глядя вслед удаляющемуся Гарри.       Голова раскалывалась так сильно, что перед глазами Северуса уже начали плясать назойливые звездочки.       Вторая порция зелья, спрятанная во внутреннем кармане мантии, улетела к нему в рот. Без воды оно казалось еще более мерзким на вкус, но зато ему почти сразу стало чуточку легче дышать.       Северус подумал о том, что быть может не зря он так и не завел собственных детей.       

***

             Лили разминулась с Гарри и Северусом не больше, чем на полчаса. Когда она, отряхиваясь, выходила из камина в кабинете директора, Гарри уже лежал без сна в собственной кровати, а Северус внимательно осматривал каждый закоулок кабинета. Однако, разумеется, она не могла об этом знать. Ее из постели подняла короткая записка, принесенная назойливой совой. Дамблдор требовал явиться к нему в кабинет. Сейчас же.       Разбуженный стуком в окно, Джеймс попробовал было возмутиться, но Лили лишь махнула рукой: если Дамблдору что-то нужно, он сделает что угодно, но добьется желаемого. Проще и быстрее было отправиться к нему на разговор, чем тратить время на препирательства. Тем более занятий на завтра не намечалось.       Как Лили и предполагала, Дамблдор даже не задумался о том, что выдернул ее из постели посреди ночи. Он очень удивился ее засыпанному лицу, и натурально всплеснул руками, обнаружив, что стрелки его собственных настенные часов неумолимо приближались к двум.       — Лили, дорогая, прошу прощения, заработался, — широко улыбнулся он, а затем почти сразу перевел тему: — Вы, должно быть, рады, что Гарри выбрали чемпионом?       — Я радуюсь за него, но издалека, он не желает со мной общаться, — просто ответила Лили. — И я понимаю почему.       — Он еще слишком юн, — заметил Дамблдор. — Но скоро он поймет, как важна поддержка близких. Вы ведь поддержите сына?       — Не совсем понимаю, на что вы намекаете, — растерялась Лили.       — Я очень волнуюсь о ваших отношениях, — признался Дамблдор. — Никак не мог сосредоточиться, все думал о том, что их еще можно спасти. Вы с Джеймсом, безусловно, совершили ошибку, однако сейчас, будто бы сама жизнь дает вам второй шанс. Понимаю, как это тяжело, но будьте рядом с ним. Внимательно следите, ловите момент, когда вы станете для него остро необходимы. Вовремя подставьте свое плечо, дайте мудрый совет… — он мечтательно улыбнулся. — Уверен, Лили, он еще обязательно примет вас.       — Я… — Лили запнулась. — Я обязательно попробую. Да, хорошо. Но почему вы так волнуетесь об этом?       — Род это очень важно, — нараспев произнес Дамблдор, и вдруг, будто бы потеряв к своей гостье всякий интерес, принялся большим пальцем поглаживать феникса по голове.       Какое-то время Лили переминалась с ноги на ногу, но затем все же решилась спросить:       — Это все? Я могу идти?       — Да, да, конечно, — Дамблдор кивнул. — Если я узнаю что-то что сможет вам помочь, то обязательно поделюсь.       Лили уже успела встать в камин одной ногой, когда Дамблдор вдруг воскликнул:       — Прошу вас, подождите, — он замахал руками. — Вы не могли бы передать кое-что своему мужу? Если мне не изменяет память, в школьные годы он владел одной интересной вещицей, мантией-невидимкой. Сохранилась ли она у него до сих пор?       — Я не уверена, — Лили пожала плечами. — Вряд ли, это просто старая тряпка.       — Возможно, вы удивитесь, — таинственно произнес Дамблдор. — И все же, спросите Джеймса, если мантия еще при нем, я очень бы хотел получить ее. Для изучения. Разумеется, буду весьма признателен и отплачу любой ответной услугой, — он проницательно улыбнулся.       — Хорошо, если вам нужно, я спрошу.       — Держитесь близких, Лили, держитесь близким — на прощание произнес Дамблдор, окончательно переключая свое внимание на птицу.       Лили так до конца и не поняла, что все это вообще значило.