Плащ супергероя

Ричи открыл глаза. Он не понимал, почему это было так трудно. Неужели он напился? Обещал же себе не делать этого больше. Хватило прошлого раза, когда он чуть не просрал время квартплаты из-за того, что спустил почти все деньги в баре. Он решил, что с его-то жизнью, причина, чтобы напиться была всегда, однако надо было быть выше этого. Единственная плохая привычка, от которой он не избавился, которая сжигала как здоровье (на что было похуй), так и деньги (а вот за это уже можно было переживать), было курение. И сейчас курить очень хотелось. Сколько он не курил? Где он вообще? Ричи разлепил глаза, щурясь. Мерное пикание доносилось откуда-то сбоку. Всё было каким-то стерильно белым вокруг. Воспоминания о вчерашнем накатили резкой волной. Ричи не должен был проснуться. Они обещали. Они обещали спасти Эдди. Ебаные врачи со своими ебаными обещаниями. Ричи попытался встать, из-за чего монитор противно запищал и в палату тут же ворвалась медсестра или врач. Та первая, которая ещё сопровождала их до палаты в первый раз. — Тише, тише, ковбой. Не хватало тебя второй раз с того света вытаскивать, — прижала довольно сильными руками обратно к койке женщина. — Эдди, — прохрипел Тозиер. — Живой твой мальчишка. Постарайся и ты не умереть, — чуть ли не раздражённо проговорила медсестра, удерживая за плечи Ричи. В палату вбежали ещё люди. Среди них был доктор Грей. — Ричи, прошу, успокойся. — Именно, иначе нам придётся как психбольного привязать тебя к этой койке. — Живой? — тупо переспросил Тозиер у своего доктора, не веря. Маленькая женщина ласково улыбнулась, касаясь его плеча. — Он жив, Ричи. И ты тоже. Так что, пожалуйста, успокойся, ты потерял много крови. Плечи Ричи расслабились, он откинул голову обратно на подушки, закрыв глаза. Эдди жив. И он сам каким-то чудом тоже. Он помнил, что доктор Грей кричал о том, что он мёртв. Он помнил и эту склонившуюся сейчас над ним и что-то тихо говорящую женщину, которая его не бросила. Ричи снова проваливался в сон, но на этот раз активно цеплялся за реальность, не желая засыпать. Вдруг это была галлюцинация? Посмертная. Шутка умирающего мозга. Но он открыл глаза снова. На этот раз свет в палате был приглушённый, рядом что-то делала медсестра, судя по звукам. Монитор запищал, оповещая её о пробуждении пациента. — Проснулся наконец, — мягкий голос коснулся ушей Ричи. Тозиер промычал, ловя взглядом медсестру с рыжим пучком кудрявых волос. — Воды, — прохрипел Тозиер, ощущая, что его горло сейчас иссохнет наподобие бобового стручка в знойную жару. Девушка тут же поднесла стакан с трубочкой к его рту, дав немного отпить так, чтобы он не вставал. — Уже вечер? — спросил Ричи, бросив взгляд на окно, за которым не было видно света. — Около часа ночи, — пояснила медсестра. Ричи промычал, желая спросить, долго ли он валялся в отключке. — Лежи спокойно и отдыхай, Ричи. Тебе нужно набираться сил, — оставила без ответа его неразборчивую речь девушка. Ричи хотел сказать, что ему не нужно, что он в порядке, что ему бывало и хуже. Хотя нет, хуже вряд ли было. Наверное, этот несчастный случай был пиком его пиздеца жизни. Должно ли быть потом всё лучше? Тозиер просыпался ещё пару раз, так же сумбурно что-то спрашивая и засыпая вновь, и когда он наконец полностью пришёл в себя, оказалось, что прошла уже неделя. Это было шоком для Ричи. У него не было посетителей, но он постоянно спрашивал про состояние Эдди. Каспбрак ещё ни разу не пришёл в себя, у него была серьёзная операция на позвоночнике. В который вставили какие-то железные штыки для поддержания. Ричи уже был готов пошутить по этому поводу, когда вновь увидит Эдди: только избавился от одной железки в теле, так тебе вставили другую. Днями валяясь в кровати, он спал очень много, потому что ему ничего не оставалось делать. Его никуда не пускали, вставать пока было запрещено. А ещё было ужасно скучно. Медсёстры не могли разговаривать с ним постоянно, у них были и другие пациенты, поэтому у Ричи было очень много времени наедине с собой. Он размышлял обо всём на свете. О докторе Вебер, которая не дала ему умереть. О кошках, которых он подкармливал. О миссис Стэйси, его арендодательньце, которая ни капли не была похожа на Гвен Стэйси. О явно пропавшей тарелке салата в холодильнике. Об Эдди. Очень много он думал об Эдди. О его доброте, о его страхе умирать, о том, как легко Ричи смог впервые признаться вслух в том, что он гей. С этим парнем было так просто говорить, несмотря на его раздражённые комментарии в начале. Да, Ричи бы тоже хотел встретиться с ним в других обстоятельствах. Он не мог перестать думать о том, что Эдди согласился бы пойти с ним на свидание. Ричи не заводил отношений с парнями, потому что те всегда настойчиво клеились в барах. Ричи не хотел все эти стереотипные гейские вещи, которые высмеивали. Ему просто нравился секс с парнями, он не обязан был носить латексные лосины и красить лицо. И эта манерность других парней, которым он нравился, раздражала Ричи. Он просто хотел кого-то вроде друга. С которым можно было бы ощущать себя собой, не боясь абсолютно ничего. Он понимал, что Эдди говорил всё это на эмоциях, чтобы его успокоить, что скорее всего ничего такого не имел в виду. Он ведь сам сказал, что не гей, что просто поддерживает их. Ричи не был влюблён, но отчаянно желал снова увидеть Эдди, убедиться, что тот в порядке. Через ещё неделю он уже наконец начал активно ездить на инвалидной коляске по больнице, приставал к другим пациентам, потому что больше не мог оставаться наедине со своими мыслями. Он познакомился с девушкой, которая тоже пострадала при обвале. Она стояла у витрины, когда всё случилось. Витрину разбило и половина стекла уткнулась ей в живот. У неё на той неделе должна была быть свадьба, но теперь пришлось перенести. Они с Ричи часто ездили по больнице на колясках, пытаясь удирать от медсестёр, смеялись, потом стеная от боли в животах. Иногда просто сидели и смотрели на закрытую дверь палаты Эдди. Девушку звали Кейси, и она не осуждала эту некую одержимость Ричи Каспбраком. Он ей не говорил про свою ориентацию, но, наверное, она догадывалась. Ричи пару раз видел Джеффа, её парня, видел эту любовь между ними, то, с какой нежностью они смотрели друг на друга, как ласково касался Джефф своей невесты. Это было волшебно. Ричи завидовал, но без злобы. Джефф относился к нему дружелюбно. Один раз даже принёс им на двоих с Кейси пончики (предварительно спросив у врачей, можно ли им это). Ричи был тронут таким вниманием, начиная осознавать, что зря всё это время избегал близких контактов с людьми. Не все были так ужасны. Либо в его жизни наконец наступила белая полоса, и он начал встречать хороших людей. Неужели нужно было сделать настолько жирное подчёркивание конца всего прошлого пиздеца? Если всё правда будет лучше, то Ричи будет счастлив. Наверное. Он давно не знал этого чувства — полноценного счастья, а не быстрой радости в ожидании следующего удара от жизни. В конце недели знакомства с Кейси Джефф уже забирал её из больницы, так как она могла ходить без кресла. Ричи тоже, но ему было ужасно лень, к тому же боли в животе при каждом шаге никто не отменял. Ради Кейси Тозиер всё же избавился от своего друга на колёсах на пару часов, большее пока врачи ему не позволяли. Девушка ещё будет приезжать сюда на осмотры. Если бы у Ричи были те, кто готов о нём позаботиться, его бы тоже могли забрать. Джефф отдал ему коробку пончиков, которые они ели когда-то с Кейси, и Ричи не понимал, откуда в нём взялось столько эмоций. Он легко сдерживал всё, что на него взваливалось в течение жизни, а тут простой жест доброты заставил его глаза стать влажными. Кейси пообещала писать и видеться, когда она будет в больнице. И снова Ричи ощутил себя одиноким. Поэтому вечером он сидел снова напротив палаты Эдди, сверля взглядом закрытую дверь, и ел пончики. Волосы Ричи немного отросли и теперь медсёстры могли завязывать ему короткий пучок на голове. Ричи и раньше мог это делать, но как-то не задумывался, а потом мисс Марпл, то есть Дейзи, медсестра всегда ходящая с хвостиком, решила убрать назад его волосы, завязав их силиконовой резинкой, видя, как те лезут в лицо Ричи. Он не жаловался, но с пучком правда оказалось удобнее. Хотя некоторые прядки и короткая чёлка всё же выбивались. Вдруг дверь в палату Эдди резко открылась, оттуда выглянул медбрат, который едва ли обратил внимание на Ричи. — Позовите доктора Грея. Кто-то из проходящего мимо персонала кивнул, а сердце Ричи забилось быстрее. — Что с ним? — обратил на себя внимание Тозиер, видя некое презрение в глазах медбрата. Этот Блейн раздражал Ричи тем, что тот всегда смотрел на него вот так, будто Тозиер был чем-то мерзким, хотя Ричи ни разу не давал ему повод для подобного. Ричи привык вообще. В переходе нередко замечаешь такие взгляды, но когда на тебя смотрит так один и тот же человек на постоянной основе, это начинает бесить. — Очнулся, — только и сказал медбрат, и Ричи хотел сразу же спросить что-то ещё, как в палату поспешили доктор Грей и доктор Вебер, закрывая за собой дверь. Последующие пять дней Ричи досаждал докторам и медсёстрам, прося его впустить в палату Эдди, но все как один твердили ему, что это разрешено только близким родственникам. Тозиер уже думал забраться тайком, но потом наткнулся на выходящую из палаты Эдди грузную женщину, очевидно, приходившуюся ему матерью. Он и раньше её видел, и она тоже замечала его, но они ни разу не разговаривали. — Как он? — спросил Ричи, держа руки на колёсах кресла, когда женщина закрыла за собой дверь. Миссис Каспбрак обернулась, ища взглядом говорившего, пока не наткнулась на худого парня, сидящего в инвалидном кресле. — А ты.. — Ричи. Казалось, женщина закатила глаза, но Ричи не понял этого жеста. Она выглядела очень усталой, но всё же облегчение было заметно в её взгляде. — Он в порядке, Ричи. И тут пришла очередь Тозиера удивляться. Если она с ним говорила, а не послала, значит прекрасно знала о том, кто он. Ей сказали медсёстры? Или Эдди? — Я бы хотел с ним поговорить. Женщина присела на сидение напротив палаты, повернувшись лицом к Ричи. — Он всё время про тебя болтает, пока в сознании, — с ноткой раздражения сказала миссис Каспбрак. — Я передам ему в следующий раз, что ты тоже волнуешься, но не больше. Ему надо отдыхать. Эдди говорит о нём? Что Эдди может о нём говорить? Признаться, это заставило ускориться сердцебиение Ричи. Он жадно слушал мать Эдди, не теряя ни единого слова. — А вы не могли бы разрешить докторам впустить меня? Пара минут. Я просто хочу.. — Послушай, Ричи, — перервала его миссис Каспбрак. — Не знаю, почему ты так о нём печёшься, но ты не должен. Я благодарна тебе за то, что ты спас моему сыну жизнь, в каком-то смысле, но не нужно дальше лезть к нему. У него есть люди, которые о нём позаботятся. — Я знаю, но.. — Ему не нужны очередные волнения, Ричи. Да какие к чёрту волнения? Ричи сейчас от своих нервов выблюет обед, если его не пустят. Вот это волнения. — Пожалуйста, — подавил в себе гордость Ричи, стараясь звучать как можно жалобней. Женщина долго смотрела на него строгим взглядом, но Тозиер не стушевался, не прерывая зрительного контакта. И она всё же смягчилась. — Я поговорю с врачом. Но только завтра. Ричи активно закивал, не сдерживая улыбки, на что женщина закатила глаза снова. Да, Ричи не был подростком, но точно вёл себя так. На следующий день он караулил палату Эдди с утра, беся Блейна, который снова был на смене, доставая также и Дейзи. Доктор Вебер тоже наслушалась от него сегодня, разрешат ли ему навестить Эдди, если его мать даст согласие. В обед миссис Каспбрак наконец появилась на горизонте. Ричи решил, что пойдёт к Эдди без кресла. Он сидел на месте, где вчера была мама Эдди, когда та подошла к палате. Её обречённый вздох заставил Тозиера улыбнуться. Неужели она думала, что он пропустит её приход? — Добрый день, миссис Кей, — улыбнулся Ричи. На нем была широкая футболка с принтом какой-то баскетбольной команды и спортивные, немного коротковатые из-за его длины ног серые штаны. У него не было никого, кто бы привёз ему одежду из квартиры, но Дейзи нашла ему какие-то вещи в кладовке, которые они хранили для подобных случаев. Волосы Ричи вновь были собраны в что-то наподобие пучка, из которого лезли короткие прядки чёлки и всё, что не дотягивалось до затылка. Он явно выглядел смешно в глазах мамы Эдди. Блейн удостоил стоящего рядом с ней Тозиера типичным презренным взглядом и пошёл за доктором Греем. Через пару минут появился тот, с лёгкой улыбкой поглядывая на Ричи, сидящего рядом. Женщина поднялась, перекидываясь дежурными фразами с доктором, а потом всё же спросила, можно ли Ричи посетить Эдди. — Пять минут, не больше. Ричи весь воодушевился, хоть и понимал, что пять минут это чертовски мало для них обоих. Хотя захочет видеть ли его Эдди? Вдруг он говорил матери о нём только из-за того, что был благодарен за то, что Ричи просил спасать его? Миссис Каспбрак зашла в палату. После неё должен был зайти Ричи. Он начинал нервничать, вызывая в животе неприятные спазмы. Следовало успокоиться, иначе он вовсе не встанет с этого сидения. Время тянулось очень медленно, Тозиер понятия не имел, сколько прошло времени прежде, чем дверь палаты открылась. Соня не стала её закрывать, подняв только брови, и Ричи, опираясь на ручки сидения, поднялся, подходя к ней. — Он немного устал. Не загружай его слишком, — дала наставления миссис Каспбрак. — Есть, мэм, — шутливо отдал честь Ричи, толкая после дверь одной рукой. В палату проникало много света. Взгляд Ричи сразу же приклеился к маленькой фигуре, лежащей на такой здоровенной для него кровати. Очень бледный парень лежал под одеялом с капельницей в руке. Рядом стояли цветы, какой-то антистрессовый мячик, кубик Рубика и фотография с несколькими людьми. Ричи ощущал гул крови в ушах, смотря на растрёпанные волосы Эдди и его правда очень большие глаза, которые пялились на него в ответ. Тозиер взял себя в руки и подошёл ближе, держа одну руку на животе, потому что ходить всё ещё было больно. — Привет, — хрипло выдохнул он, подойдя к койке. — Ричи, — тихо отозвался Эдди, смотря на него так, что Тозиер готов был снова отдать жизнь ради этого парня. Эдди не говорил, что он такой красивый. Даже болезненная бледность его не портила. Веснушки были блеклые, глаза просто пиздец огромные и обрамлённые очаровательными пушистыми ресницами. Волосы растрёпанные и даже несмотря на то, что они были грязными, Ричи хотелось их коснуться. Он кажется, правда надолго залип, разглядывая Каспбрака, пока тот не улыбнулся. — Может сядешь? — взглядом указал он на стул рядом. Ричи поморгал несколько раз, переключаясь на реальность, растерянно смотря на широкий стул, вспоминая сразу же мать Эдди. — Как раз для габаритов миссис Кей, — невольно вырвалось со рта. Эдди удивлённо поднял брови, но ни капли возмущения не было на его лице. — Прости, я нервничаю, это привычка, — оправдался Ричи, садясь и придвигая стул ближе к кровати. — Привычка шутить про чужих матерей, когда нервничаешь? — слегка хриплым голосом уточнил Эдди. — Типа того, — неловко почесал затылок Ричи. — Мне нравится твоя причёска, — с улыбкой заметил Эдди, пялясь на Ричи так откровенно, что тому стало ещё более неловко. — Дейзи придумала. Медсестра, — коснулся невольно своего растрёпанного пучка Тозиер. — Уже подружился со всеми, — мягко сказал Эдди. — Скорее достал всех, — хмыкнул Ричи. Уголок губ Эдди снова дёрнулся, хоть он и не переставал улыбаться. Он не отводил с Ричи взгляда, и они оба молчали. Все идеи о разговорах вмиг выветрились из головы, что с Ричи никогда не было раньше. — Что? — наконец не выдержал он пристальных разглядываний. — Спасибо, — чувственно заявил Эдди. — Я рад, что ты жив. — Забей, всё было бы круто, даже если нет, — махнул на это рукой Ричи. Улыбка с лица Эдди сразу же пропала. — Неправда. Ты достоин жизни, Ричи. И теперь я надеюсь, ты это понимаешь. Тозиер поджал губы, опустив взгляд на свои сложенные на коленях руки. Понимал ли он это? Он не знал. Он правда не знал, что ему делать со своей жизнью сейчас. У него нет больших сбережений, чтобы прожить ещё месяц на реабилитации, а она ему была нужна. Придётся после выписки сразу же хватать гитару и идти играть. Однако если ему разрешат забрать кресло, может дела пойдут лучше. Люди сочувствуют инвалидам больше, чем здоровым. Но иногда даже парень, не имеющий физических проблем, может найти для себя только такой выход. Он не не просил давать ему деньги просто так, он играл. Про музыкантов же не говорят, что они попрошайки и бездельники. Любое творчество — труд. — Ричи, — позвал его тихо Эдди, вырывая из своих размышлений. Ричи в ответ вопросительно промычал, подняв голову. — Я не отказываюсь от своих слов. Тозиер непонимающе нахмурился, приоткрыв рот. — Ты мне должен свидание. Сердце пропустило удар. Эдди серьёзно? Он правда хотел пойти с ним на свидание, и это не было приступом последнего желания? Кажется, Ричи выдал своё смятение очень открыто, вызвав подобие смеха у Эдди. — Придёшь завтра? — спросил, уже более сонно Эдди. — Да. Ричи не знал, пустят его или нет, но он сделает всё, чтобы попасть в эту палату и завтра. И послезавтра. И всё остальное время. — Тогда буду ждать, — Эдди прикрыл глаза, повернув свою ладонь так, чтобы Ричи мог её коснуться. Было это специально или нет, Ричи не знал, но он заметил слабую улыбку на бледном лице, когда всё же положил свою ладонь поверх чужой. Рука Эдди была прохладной, хотелось сразу же укрыть его ещё одним одеялом, но Ричи просто грел своей эту маленькую ладонь, не переставая восторженно смотреть на засыпающего парня. Прошло ли пять минут? Неважно. Что-то внутри сжималось от одного вида такого хрупкого парня, которого Ричи практически не знал, но который стал невероятно дорог. Возможно, из-за отсутствия в жизни кого-то, о ком он мог заботиться, повлияло на такую быструю привязанность. Ричи даже не заметил, как дверь открылась, он продолжал разглядывать мирно лежащего парня, который выглядел слишком беззащитно на этой большой койке в окружении капельниц. — Ричи, — позвал его доктор Грей. Тозиер резко убрал ладонь положив к себе на колени, сжимая её второй, и обернулся. — Время, — никак не прокомментировал это мужчина. Ричи кивнул, медленно вставая со стула, и, держась за живот, добрался до выхода. Он приходил к Эдди все последующие дни, хотя кроме матери не пускали больше никого. Эдди рассказывал, что ему передают что-то друзья через неё. Например, цветы были от Бена и Беверли, кубик Рубика, который, как оказалось, Эдди умел собирать меньше, чем за минуту, был от Стэна. Майк и Билл передали ему мячик, чтобы разминать кисти рук. Эдди уже начинал шевелить руками и показывать своё мастерство по собиранию кубика, пока Ричи комментировал это наподобие спортивному комментатору. Они много болтали, никогда не выходя из палаты, потому что Эдди ещё был слаб, чтобы сидеть в кресле. Теперь никакие врачи не могли помешать им общаться, потому что иначе Ричи доставал их настолько, что легче было пустить его в палату к Каспбраку, чем слушать его нытьё. И потом Эдди на пару с ним смеялся с этого, как подросток. Они не говорили больше о свидании, но порой Эдди мог сказать что-то такое, отчего Ричи просто замолкал, обескураженно смотря на парня, который нагло веселился с его реакции. Соня, так звали мать Эдди, оказалась неправа, и Ричи не обременял её сына ничем тяжёлым. Он старался только смешить и радовать Эдди, потому что тот был ещё красивее с широкой улыбкой на лице, а его смех впивался под кожу. Ричи не смог смотреть на него иначе, как на самое прекрасное, что было в его жизни. Когда он ловил пристальные взгляды Эдди на себе, его сердце просто сходило с ума, и порой он не мог начать говорить, пока тишину не прерывал сам Эдди. Ричи никогда не влюблялся, не позволял себе привязанностей после распада группы, да и не было вокруг людей, которые бы могли заставить его заинтересоваться. И всё же эти ощущения, чувства к Эдди были какими-то особенными. Ричи не хотел о них говорить, просто позволял им течь в своём направлении, не зная, чем всё это может обернуться. Эдди же, казалось, даже подначивал, то прося покормить йогуртом с ложки, то трогая его волосы, то просто касаясь и переплетая пальцы с ричиными. Они не говорили об этом, но Тозиеру хватало всего с лихвой. Правда он всё сильнее хотел поцеловать этого парня. Проблемы пришли тогда, когда, казалось, не должны были. К Эдди разрешили пускать посетителей, и это значило, что Ричи мог теперь постоянно сидеть у него в палате. Но не мог. К Эдди стали приходить его друзья, и видеть то, что Эдди с радостью описывает их встречи, заставляло Ричи ревновать. Он не был единственным, кто мог рассмешить, кто мог вызвать улыбку. Эдди был любим многими, и внимание Ричи было всего лишь частью его жизни. Для Тозиера же это значило намного больше. Поэтому он и старался теперь избегать Эдди. Да, он наивно хотел увидеть, что Каспбрак по нему скучал, и понимал, что это очень глупо и по-детски. Но чёрт, Ричи влюбился как идиот. И хотел просто ощущать себя нужным в ответ. Хотя бы просто нужным. И всё равно Ричи удивился, когда к нему, сидящему в комнате отдыха подошла рыжая девушка, сев рядом и пристально на него смотря. — Привет? — спросил у неё Ричи. — Ты Ричи? — сразу спросила она. Тозиер огляделся по сторонам в поисках намёка на происходящее. — Да. А.. — А теперь послушай сюда, — с серьёзным лицом начала девушка. — Через пятнадцать минут ты поднимешь свой зад с этого дивана и пойдёшь к Эдди. Потому что если ты этого не сделаешь, мы совершим коллективное убийство с ребятами. Тозиер непонимающе уставился на неё. — Он скучает по тебе, а ты прохлаждаешься неизвестно где. Так сложно что ли зайти и проведать его? Ты же ходил каждый день, и резко пропал на двое суток. Хорошо есть медсёстры, которые говорят, что ты в порядке. Но это его расстраивает ещё больше. Не знаю, в чём твоя проблема, но если ты посмеешь разбить ему сердце, ты труп. Ричи сидел с открытым ртом, пялясь во все глаза на эту милую миниатюрную девушку, звучавшую так грозно, что Тозиер был готов поверить каждому её слову. — Он.. скучает? — только и переспросил парень. Казалось, Беверли (он помнил имя подруги Эдди) смягчилась и улыбнулась. — Очень скучает. А ты мило краснеешь. Чёрт, Ричи даже не заметил этого, поднося руки к своим щекам. Так стоп. Что такого им рассказал Эдди? Он рассказал об ориентации Ричи? Он не мог же. Почему Беверли считает, что он может разбить Каспбраку сердце? Эдди сказал, что Ричи ему нравился? Сердце ускорило свой ритм. И почему Беверли так спокойно реагирует на то, что её друг может быть заинтересован в парне? — Мы уходим через пятнадцать минут, засекай. Ричи только растерянно кивнул, не понимая вообще ничего. И он правда пялился на настенные часы, ожидая, пока пройдёт сказанное Беверли время. А потом поднялся и пошёл по направлению к палате Эдди. Живот все ещё болел при ходьбе, и всё равно врачи говорили, что его уже на следующей неделе выпишут. Ричи понимал, что это будет конец его спокойной жизни и белой полосы. Может правда стоило засунуть свою ревность подальше и проводить время с Эдди, пока он мог. Он не входил в палату, стоя у стены, слыша смех и голоса оттуда. Но вскоре из неё вышла большая, по меркам Ричи, группа ребят, машущих на прощание сидящему на кровати Эдди. Бев заметила Тозиера и показала большой палец, Ричи слабо улыбнулся, а потом заметил заинтересованные взгляды остальных. Он же не какой-то скромняга, чтобы прятаться по углам от других людей. Ричи нацепил наглую улыбку, подходя ближе, подмигнул и шутливо отсалютовал двумя пальцами, а потом зашёл в палату Эдди, закрыв за собой дверь, оставив это темой для обсуждений для тех ребят. — Ричи? — уставился на него Эдди. И тут вся уверенность Тозиера пошатнулась, когда он обернулся. Казалось бы. Всего два дня, но Эдди чертовски похорошел за это время. Кожа давно перестала быть мертвецки бледной, но сейчас здоровый румянец красовался на чужих щеках. Волосы Эдди были такими же растрёпанными и пушистыми, наверняка, ему помыли голову вчера. Ричи ни разу не видел их уложенными, но Эдди и без того был очарователен. Сердце Ричи пропустило удар, когда он увидел такого милого парня. — Хей, Эдс. Каспбрак нахмурился, приоткрыв рот. Да, точно. Стоило бы объясниться. — Да-да, я в курсе, что мудак и что избегал тебя. Эдди поднял одну бровь в вопросе, но не издавал ни звука. — Мне нужно было время, наверное. Но я вроде как соскучился. — Или тебя попросила прийти Бев, — безэмоционально сказал Эдди. — Это.. немного не так. — Я заметил, что она выходила. Потом появился ты, — Эдди отвёл взгляд. — Ричи, мне не нужно твоё внимание, если оно неискреннее. Тозиер тут же подошёл к кровати, плюхаясь на один её край. — Чёрт, оно не может быть неискренним, Эдс. Просто.. зачем я тебе, когда у тебя и так хватает друзей? Ричи не смотрел в глаза, но удивление на чужом лице заметил. — Ты идиот. — констатировал Каспбрак. Теперь пришло время Ричи вопросительно пялиться. Эдди сощурился. — Ты ревнующий идиот. Ричи хотел возмутиться, но ведь.. это было правдой. Он ревновал так по-детски, когда объект его влюблённости уделял внимание кому-то другому. Эдди коснулся его руки, вновь переплетая пальцы, давая Ричи время на рассмотрение этого жеста, но Тозиер только крепче сжал его ладонь, вызвав улыбку у Эдди. — Я научу тебя иметь несколько друзей, Ричи. В этом нет ничего плохого, — хитро улыбался Каспбрак. — Ох ну конечно. Угораздило меня познакомиться с душой компании, — фыркнул Ричи, но тоже улыбнулся краем губ. — Уверен, ты тоже можешь быть таким, если захочешь. Ричи поглаживал большим пальцем чужую ладонь, с улыбкой смотря на Эдди. На этого парня надень цветочный венок и дай в руки укулеле, и все девчонки будут только и делать, что виться вокруг него. Ричи и сам был готов к отплясыванию хороводов вокруг Каспбрака. — Сделай что-нибудь или прекрати на меня так смотреть. Ричи загляделся на проступающие более яркие веснушки и не услышал вопроса. — А? Эдди закатил глаза, прямо как его мать, хмыкая. — Ты сейчас дыру во мне прожжёшь. Я сказал либо прекрати пялиться, либо поцелуй уже меня. Но Тозиер только ещё более озадаченно уставился, открыв рот в смеси испуга и удивления. Эдди заметно стушевался, опустив взгляд, вырвав свою ладонь из чужой. — Прости. Я подумал, ты.. хотел этого. Чёрт, Рич, забудь. Но Тозиер не хотел забывать. Чёрт, он просто не был к такому готов. Как к такому вообще быть готовым? Парень, в которого ты влюбился — твоя первая влюблённость между прочим — говорит тебе поцеловать его? Что за долбанный сюрреализм. — Эдс.. — Ричи протянул ладонь к его щеке, заставив Эдди поднять взгляд вновь. Каспбраку было бы больно наклониться вперёд, поэтому к нему нагнулся Ричи, второй рукой оперевшись на койку. Он замер буквально в секундах от соприкосновения их губ, а потом Эдди чуть пихнул его в грудь рукой. Эдди передумал? Но он только задрал очки Ричи ему на макушку, за затылок притянув к себе, заставив наконец их соприкоснуться губами. И поцелуй был ужасно неловкий, пока они не подстроились друг под друга, после глупо улыбаясь и начиная хихикать, когда очки Ричи сползли вниз, ударяя Эдди по лбу. Выпутать их из волос Тозиера тоже оказалось задачей долгой, которую они со смехом комментировали. Ричи правда никогда и подумать не мог, что будет так нежно относиться к кому-то, что всё внутри будет скручиваться от обычных поцелуев, что будет хотеться обнять кого-то так сильно и никогда не выпускать из объятий, делая и говоря все эти противно-милые вещи. Он никогда не думал, что будет влюблён и влюблён взаимно. Теперь ничто вообще не казалось важным. И, возможно, это было плохо для взрослого человека — потерять голову от влюблённости, но сейчас Ричи ощущал уверенность. Его нежелание сближаться с людьми так же губило его, как и Эдди его собственное паникёрство в тот день, будучи в своём роде тем самым губительным плащом. Пора снять его, выбросить и забыть. Порой даже самые отвратительные сюрпризы могут привести к самому неожиданному хорошему финалу. На то они и сюрпризы. Этот же несчастный случай привёл Ричи к тому, что через месяц он, как и обещал, пел серенады Кэти Перри смеющемуся над ним Эдди, а в корзинке для пикника были чёртовы спагетти.