C'est La Vie

      Стив согласился на откровенно дерьмовый план, свалянный на коленке минут за пять, не надеясь особо ни на что. При себе у него была лишь собственная ебанутость, только окрепшая с годами, и Брок. Брок, который смотрел на него, тоскливо и горько, когда думал, что Стив не замечает, так, словно на потерянное сокровище, по собственной глупости выпущенное из рук. Стив понимал, в чем дело, в конце концов, каждый, кто слышал о Капитане Америка, слышал и о его незаменимой тени — Баки Барнсе, но чего он не понимал, так это отчаянной безнадежности, неловкости, все чаще возникающей между ними.       Стив на время позволил себе отмахнуться от проблемы, убежать и спрятать голову в песок, как в раннем детстве, когда незначительные конфликты казались по меньшей мере концом света. Сейчас куда более глобальные проблемы требовали решения — старательно похороненный комплекс героя проявился во всей красе, в куче с приобретенным мудачеством и ебанутостью головного мозга, как выразился Брок. Стив пер напролом, снося любые препятствия на своем пути и выглядел в такие моменты особенно злым, словно под хвост ему щедро сыпанули перца.       Брок был практически уверен, в чем убедил и Стива, что Озарение ебнется так же эпично, как и Валькирия в свои годы, только без самоубийственного сучизма. Осталось только провернуть все тихо, не подымая лишнего шума, так что особенно важным было сосредоточить внимание общественности вокруг персоны воскресшего Капитана Америки.       Так что Стив принял предложения ЩИТа, возглавляя отряд клоунов в разноцветном трико, в то время пока Брок прикрывал его капитанские булки и одновременно пытался по максимуму выпутать Зимнего Солдата из лап Гидры — послабление там, упущение тут, пропуск обнуления, нарушения регламента и постепенное ослабление натянутых вожжей.       За то время, пока Брок возился с Зимним, медленно возвращая ему память и очеловечивая, Стив успешно удерживал внимание около себя все более громкими делами и операциями. Когда он хотел, то мог быть пафосным и героическим, набрав армию фанатов от мала до велика всего за каких-то пару месяцев. Солдата все не замораживали, пропаганда активно вливалась в массы, а всеобщий день пиздеца неумолимо приближался.       Стив возвращался в свою берлогу злым и неудовлетворенным — с тех самых пор, как он вошел в небезызвестную структуру, мелькая то тут, то там, прекрасно зная о двойном дне организации, Брок пытался максимально его избегать, и Стив чувствовал не просто беспокойство по этому поводу. Нет, его буквально трясло от злости, стоило Броку в очередной раз улизнуть, оставив его одного. Его избегали, и желание поймать сукиного сына и хорошенько трахнуть, чтобы мозги встали на место, возникало все чаще.       На телефон регулярно поступали сообщения о планах Гидры и планирующихся операциях с участием Солдата, но ничего личного, чего хотелось сейчас больше всего. Разве он давал повод вот так его избегать и при встрече делать вид чисто рабочих отношений. Градус бешенства вырос, стоило прочитать новое сообщение, противно пиликнувшее в гарнитуре.       Пирс, гребанный мудозвон, решил форсировать события и натравил Солдата на Фьюри. Средь бела дня. В бронированной тачке. Посреди крупнейшего шоссе в час пик. Блядский выродок. Брок и его группа прикрывали Зимнего, как могли, но надолго их рвения не хватит — кулак Гидры все еще не был выведен из-под контроля Пирса и говорить о каких-то манипуляциях прямо сейчас не было никакого смысла.       «7 минут» — отправил Стив Броку по личному каналу и, выяснив координаты, выпрыгнул в окно своей квартиры как был — в домашней одежде, с оставшимся тактическим гримом и типа беспалевным щитом. В ответ наверняка пришло что-то матерное, но Стив сейчас был взведен до состояния «вижу цель — не вижу препятствий». И тормозить его сейчас все равно что перенаправлять на себя ядерную ракету.       Мост — место основных действий развернувшегося кордебалета — предсказуемо оказался изрыт следами снарядов. Пахло дымом и немного жженой резиной, смог затянул все вокруг, сужая обзор, но Брока Стив заметил сразу, как и несущегося прямо на него Солдата, выверенно-холодного. Он уже успел красиво наебнуть машину Фьюри, и агрессия расползалась от него не хуже смога.       Мгновенно сориентировавшись в ситуации, Солдат выбрал целью более целого Стива, тут же осыпая его градом пуль непонятного калибра. Похоже, у необычного оружия Гидры было такое же необычное снаряжение. Щит успешно защитил его от первой волны, но от парочки особенно точных выстрелов пришлось уворачиваться.       Где-то рядом что-то взорвалось и Стива протащило по бетону несколько метров, швыряя оземь. Тут же нарисовавшийся Баки чуть не разнес ему голову стальной хваталкой, второй рукой держа нож явно не для красоты. С трудом уклоняясь от ударов нечеловечески собранного Баки, Стив вдруг подумал, что времени разводить красивый честный бой не было: Романова уже почти прибыла, как и группа ЩИТа, осложняя и так непростую ситуацию. — Баки! — кричит Стив, на мгновение обескураживая противника. Нечестный ход, но что поделаешь. — Какой нахер Баки? — предсказуемо тот тряхнул головой, словно пëс и на мгновение замер в недоумении.       Этой секунды Стиву хватило, чтобы поднырнуть ему под руку и повалить на землю, изо всех сил фиксируя в однажды показанном Броком захвате — вырваться не было ни шанса, пока Стив сохраняет опору. Брок вынырнул из ниоткуда ровно вовремя, когда руки чуть ли не свело судорогой, и не церемонясь вколол Солдату содержимое небольшого шприца. Тело в захвате Стива обмякло. — Поспит пару часов, — ответил он на незаданный вопрос, — Пошевеливайся, скоро здесь будет жарко. Давай, Джек уже ждет нас в машине, грузимся и в лежку, — он помог Стиву поднять Солдата и поволок их обоих за ближайший угол.       Уже в пригороде Стив внезапно подумал, что самое сложное позади, но как же он ошибался в этом.

***

      Шумиха поднялась еще та. Озарение действительно наебнулось эпично, не без помощи Стива конечно, но без его непосредственного участия. Гидра, как и ее грандиозные планы по захвату вселенной, была раскрыта, что привело в шоковое состояние не только руководство ЩИТа, но и военные и политические организации мира. Для более широкой аудитории как всегда все было объяснено довольно глупыми, но логичными отмазками, так что общественность была не в курсе. Милашка Романова быстро изъяла из сети любые видео, компрометирующие не только ЩИТ, но и непосредственно Стива и Брока вместе с их «проблемой» и совместными плясками на мосту.       Все внезапно вспомнили, что Стив — лицо патриотизма, оплот нравственности и национальных ценностей, и сам Стив с удовольствием выбил бы зубы тому, кто это вообще придумал. Потому что теперь его главной обязанностью было мелькать на всевозможных съездах, конференциях и саммитах, оперируя такими словами и понятиями, которые в жизни бы не выговорил при других обстоятельствах.       Брок вместе с Баки ушли в самое глубокое подполье, дожидаясь, пока пыль не уляжется, и внутри постепенно скручивался огромный клубок самых разных чувств, которые не мог идентифицировать даже он сам.       Он скучал. Не мог выбрать между ними, потому что один держал прошлым, а другой — настоящим, и они оба были безмерно ценными для Стива. Хотелось просто бросить все и отправиться к ним, утрясти наконец всю ту хероту, что происходила между ним и Броком, и хотелось вытащить Баки из бесконечного ада, наполнить его жизнь чем-то светлым. Хотелось, чтобы они тоже понимали, как оба важны в жизни Стива. Брок раз в сутки присылал сообщения-отчеты о состоянии Баки и личного в них было так же мало, как в Конституции. В очередной раз, точно по часам получив сообщение, Стив не выдержал.       Он, наплевав на очередное «особо важное» заседание, угнал чей-то мотоцикл и ломанулся в знакомый до последнего шурупа дом. Открыл дверь Брок, выглядящий как тень самого себя, что стало последней каплей. Он шагнул вперед, преграждая тому любые пути к бегству, и впечатал кулак в дюйме от его лица. — Ты меня специально провоцируешь, Брок, — на его имени голос Стива перешел в рык, и он наконец увидел, как знакомо расширяются зрачки в горчичных глазах, почти почувствовал, как участился чужой пульс.       Стив притерся еще ближе, вдыхая запах, воспринимающийся на уровне инстинктов. Хотелось мять это тело, заклеймить, пометить собой, забрать только себе — он еще помнил, как сладко было брать его и отдаваться самому, как хорошо было разделять с ним удовольствие, общую одержимость. — У нас это входит в традицию, — наконец сдался Брок, сам подаваясь навстречу, обхватывая мощные плечи ладонями. На недоуменный, едва осмысленный взгляд он пояснил, — У нас вечно либо ты меня вжимаешь в стену, либо я тебя — в пол. — Звучит многообещающе, — Стив провел языком по губам, собирая эфемерный вкус и прижал Брока еще ближе, притираясь членом к твердому, обтянутому джинсой бедру.       Тело знакомо ошпарило жаром, реакция притупилась, и только этим он мог бы объяснить, как пропустил момент, когда оказался вжатым в пол с больно заломленными руками и пистолетом у виска. Действительно, входит в привычку… Мгновением позже до затуманенного рассудка дошло, что это Баки сшиб его, приняв его поползновения на Брока за нападение. На периферии он уловил экспрессивный мат известного авторства, а затем тело словно прошибло от хриплого, смутно знакомого голоса. — Защита командира в приоритете, — дуло больнее вдавилось в кожу, руки заломили еще сильнее, послышался шорох рекалибровки пластин стальной руки, но возбуждение, лавой расползающееся по телу, ударило в голову, вышибая все мысли.       Брок, пытающийся остановить Солдата, замер, услышав восхитительный стон, и до него наконец дошло, в какой щекотливой ситуации оказались они втроем. Стив ерзал под немалым весом Баки, пытаясь унять терзающий его жар, сам того не замечая, как широко раздулись у того ноздри и каким взглядом тот смотрит на распростертое под собой тело. Возможно, память тела была куда сильнее обычных воспоминаний, потому что тот вдруг выдал: — Я знал тебя, — и, ослабляя хватку продолжил, — мелкий. — Баки, — выстонал Стив и следом, — Брок. Брооок.       Крепкая ладонь уверенно легла на его макушку, знакомо потянули волосы, так, что Стив привычно выгнулся, вжимаясь задницей к чужому паху. Сверху судорожно втянули воздух и это немного отрезвило Стива. Не Брок. Нет. Бак продолжал удерживать его всем весом, в то время когда Брок сидел на корточках напротив с очень сложным выражением на хищном лице. — Я хотел, — Стив попытался вывернуться из хватки, но руки снова больно, предупреждающе потянули, так что ему ничего не оставалось, кроме как уткнуться носом в пыльный пол и продолжить, — Хотел, чтобы ты остался, Брок. Я не… Черт. — Не хотел выбирать, — закончили за него.       Стив вскинулся, почти сбрасывая с себя Баки, так, что тот зашипел разъяренным котом и невольно подался вперед, вжимаясь членом меж его ягодиц. Знакомая ситуация, а потому удовольствие ударило под дых, вышибая весь воздух из легких. Стив обернулся назад, мазнул взглядом по знакомо-незнакомому лицу, зацепился за живые глаза, наполненные узнаванием, и тут же вскинул голову, возвращаясь к Броку. Тот смотрел, оценивая композицию перед ним, и вдруг рассмеялся. — Боже, Роджерс, я с тебя не могу. Ну-ка, Солдат, подними нашего капитана, того и гляди, задохнётся здешней пылью. Давай, — Стива мгновенно дернуло вверх, и он оказался зажат между двумя горячими телами.       Спереди к нему прижался Брок, потираясь щетиной о чувствительное местечко на шее — возбуждение вспыхнуло ярче, снова вводя его в полубезумное состояние. Он голодно застонал, подавшись навстречу Броку, захотелось попробовать его на вкус, повалить его на пол и сделать тысячу вещей одновременно, но все еще удерживающий его Баки потянул его на себя, снова вжимаясь членом в поясницу. Глаза Брока насмешливо сверкнули и он непонятно сказал: — Можно, Солдат.       Прохладный воздух неожиданно охватил его тело — Баки просто и незатейливо разорвал на нем рубашку, оставляя от нее жалкие клочки, и варварски вырвал ремень вместе с петельками. Брюки сползли по его ногам не без помощи Брока, стреноживая его, и как никогда остро давая почувствовать собственную беззащитность. Но именно с этими двумя можно было не беспокоиться о таких мелочах — доверие, переполнявшее его, превышало все мыслимые и немыслимые рамки.       Брок, глядя ему в глаза, стек вниз, огладив внутреннюю сторону бедра, и тут же, без предупреждения, взял в рот давно стоящий колом член. Стива выгнуло, в голове зашумело от удовольствия, кажется, он даже кричал. Хотелось запустить пальцы Броку в волосы, дернуть до боли, провести по растянутым вокруг члена губам — только глядя на это Стив мог бы кончить. Ощущения мягкого влажного рта сводили с ума, так что, когда сзади к нему прикоснулись пальцами, почти бережно проникая внутрь, он смог только промычать что-то нечленораздельное и откинуть голову на плечо Баки.       Стив не видел теперь ни одного из своих любовников, а от того ощущения были только ярче и острее, одно только осознание происходящего гулко отдавалось в самом нутре, все вокруг давно заволокло красным. Хватило бы и доли всего, чтобы кончить — Брок предусмотрительно пережал основание его члена пальцами, не дав так просто потеряться в удовольствии. Он продолжал отсасывать Стиву, лаская одновременно бедра и сладко поглаживая за яйцами, почти соприкасаясь пальцами с Баки.       Стив мог только растягивать имена любовников в стоны, иногда переходя в рык, теряясь в ласках и вспышках болезненного удовольствия. Шею внезапно обожгло болью — Баки впился в нее зубами на стыке с плечом, до крови прокусывая плоть, одновременно с нечеловеческой точностью лаская пальцами податливое нутро. Внизу же Брок взял до самого корня, и судорожная дрожь его глотки наконец ослепила Стива, выбросила его за грань. Было настолько хорошо, что Стив, кажется, даже потерял сознание.       Очнулся он уже в спальне, на разворошенной постели. Тело все еще хранило отголоски пережитого оргазма, было легко и спокойно, и это можно было бы назвать счастьем.       Рядом послышался стон и, повернув голову, Стив увидел самое прекрасное зрелище в своей жизни — Баки, опираясь руками о спинку кровати, самозабвенно отдавался Броку, рыча и шипя что-то явно матерное. Капли пота стекали по мускулистым телам, и Стив почувствовал, как сухо стало в горле. Захотелось вылизать их обоих, в чем Стив не стал себе отказывать.       Он перебрался к ним поближе, так, чтобы Баки оказался над ним, и провел языком по его члену, тут же взяв его в рот. Баки вымученно застонал и вцепился живой рукой ему в шею, оставляя следы ногтей. Брок, специально замедлившийся, чтобы полюбоваться зрелищем, уткнулся лбом между лопаток Баки, продолжив вбиваться в рычащего Солдата со всей самоотверженностью.       Брок зарычал, в последний раз толкаясь внутрь, и Стив успел немного отстраниться, прежде чем Баки выплеснулся ему на губы и лицо. Собирая остатки жемчужных капелек языком, Стив вдруг поймал полубезумный взгляд Брока и голодно-зачарованный — Баки. — Моя очередь, — улыбнулся он, намеренно медленно потянувшись, красуясь. И поцеловал сначала Баки, делясь с ним вкусом, затем Брока, явно провоцируя их обоих на еще один раунд. Внутри поднималось что-то знакомо-шипучее, теплое, напоминающее о пресловутом чувстве на букву «л». — Люблю вас, — выдал он между поцелуями, притягивая их обоих ближе к себе, так, словно пытаясь стать с ними единим существом.       Прежде чем его повалили, снова зажимая между собой, Стив успел подумать, что не прочь провести так вечность. В конце концов, у них троих впереди очень много времени, а если повезет — то и вся жизнь.