Единственный мерзавец

— Уизли. Гадкая ухмылка кривит его губы. — Малфой, — с вызовом вздергивает подбородок она. Они расходятся в разные стороны, а Джинни снова начинает закипать. Малфой — единственный мерзавец, который в упор ее не замечает. Возможно, именно поэтому она хочет его трахнуть? Джинни фыркает. Пожалуй, стоит отправить сову Забини.

***

— Малфой, — хмыкает она и сжимает предплечье Забини чуть крепче. — Уизли, — цедит по слогам он. — Когда вы уже зароете топор войны? Забини закатывает глаза. «Когда переспим», — думает Джинни. — Ты за двоих отрабатываешь мои долги перед Уизли, — чеканит Малфой. Джинни усмехается. Когда-нибудь ее отпустит.

***

— Уизли, — звучит даже почти не едко. — Малфой, — ровно откликается она. — Весь яд извела на Забини? Она пожимает плечами. — Нет настроения. — Поднять? — Двусмысленно, не находишь? — выгибает бровь она. — А если на то и расчет? — усмехается Малфой. — Тогда ты просчитался, — парирует Джинни и отступает назад. — Я бы не был так уверен, — он подходит слишком близко и заглядывает ей в глаза. — Что скажешь, Уизли? — Гринграсс сейчас удар хватит, — ухмыляется она и кивает в сторону блондинки, что стоит у него за спиной. — Я не обязан хранить ей верность, — подмигивает Малфой. — Похоже, она не в курсе. — Астория знала, на что подписывалась, — отмахивается он. Джинни качает головой. И почему именно его Джинни так хочет? — Невеста сексу не помеха. — Иди ты, — выплевывает она. Джинни никогда не признает вслух, что Малфой прав. Чем не приключение: закрутить интрижку с врагом бывшего любовника?

***

— Уизли, — он прищуривается и склоняет голову набок. — Малфой, — она складывает руки на груди. — Забини не у меня. — Я знаю. — Тогда что ты здесь делаешь? — она приподнимает брови. — Думаешь, эти игры все еще имеют смысл? — Только они и имеют. Малфой — единственный мерзавец, который в упор не замечает ее отказов. Вероятно, потому, что каждый раз она хочет согласиться? — Мы всегда можем сделать вид, что ничего не было. — А разве было? — ехидно выгибает бровь она. — Будет, — уверенно выдыхает он. — Так переходи к сути. Малфой толкает ее в квартиру, входит и захлопывает за собой дверь ногой. — Достаточно прямолинейно? — Не понимаю, о чем ты, — ухмыляется она. — Поясни. Он прижимает ее к стене, фиксирует запястья над головой. — Трахалась с ним? В его взгляде ревность перемешивается с отчаянием. — А тебе бы хотелось? Малфой едва не рычит и впивается в ее губы грубым поцелуем. Джинни задыхается не то от недостатка кислорода, не то от нахлынувших эмоций. Он отрывается на мгновение и тут же кусает ее в шею. Джинни вскрикивает. Ей чертовски нравится, когда Малфой несдержан. Лоск слетает в мгновение ока, и он превращается в необузданного самца. Причиняет ей удовольствие. — Сука, — шипит он, когда Джинни закидывает ногу ему на бедро и подается всем телом навстречу. — Иначе ты еще час будешь ходить вокруг да около, — хрипло шепчет она. — Сука, — зло повторяет он и рвет на ней кофту. Джинни выгибается и стонет. Малфоя это подгоняет, он отпускает ее. Одной рукой с силой сжимает грудь, а вторую запускает под юбку. — Хочешь меня? — А незаметно? — Хочу услышать это! Он срывает трусики и резко входит в нее двумя пальцами. Джинни всхлипывает. — Говори! Малфой покусывает мочку ее уха, ритмично толкаясь в Джинни пальцами. Она тянется к его брюкам, но руки дрожат, и у нее не выходит. — Сними уже чертовы штаны, — требует она. — Говори, — с мерзкой ухмылочкой тянет Малфой и добавляет третий палец. У Джинни подгибаются колени. — Слишком много слов и мало действий, — фыркает она и тут же давится воздухом. Малфой впивается зубами в ее плечо. — Что скажешь на это? — Трахни меня уже. Похоже, Малфой очень давно кипит. Он матерится сквозь зубы, расстегивает ширинку, спускает брюки вместе с бельем и грубо входит. — Твою мать, — выдыхает Джинни. Он переплетает их пальцы, поднимает руки над ее головой и больно сжимает. — Она здесь ни при чем, — усмехается Малфой и буквально вбивает ее в стену. Джинни стонет и шипит, едва держась на ногах. Малфой прекрасно знает, как надо ее трахать, чтобы под веками расплывались разноцветные пятна. Она пытается прижаться к нему еще сильнее, насколько позволяет поза, но Малфой только прищуривается и фыркает. — Нет в тебе романтики. — Поэтому ты и здесь, — возвращает ухмылку она. Малфой скалится, замирает на секунду, а затем задает настолько хаотичный ритм, что она едва успевает. Он почти полностью выходит и резко входит, не заботясь о том, что Джинни ударяется затылком о стену. Малфой крепче сжимает запястья, наверняка до синяков, лишает ее возможности двигаться. Все, что может сейчас Джинни, — кусать губы и стонать. В горле пересыхает. Она не то всхлипывает, не то хрипит. Он забирает ее эмоции, оставляет только сгусток оголенных нервов. — Малфой, — с трудом выдыхает она. — Уизли, — шипит ей на ухо он, опускает ладони на ягодицы и с силой толкается в нее под другим углом. Всего через пару-тройку фрикций Джинни взвизгивает и обмякает в его объятиях. Малфой — единственный мерзавец, которого она не хочет отпускать, когда он наконец ее замечает.