Родительский день

— Прости, что? — переспрашивает Чонгук, потирая виски пальцами. — День Родителей в школе Минки, — повторяет Тэхен, переминаясь с ноги на ногу. Он ковыряет ногтем уголок папки в руках, нервничает. — И ты хочешь, чтобы я пошел в школу к Минки и представился его отцом, — не спрашивает, а утверждает Чонгук. Он встает со стула и медленно подходит к омеге, расслабляя галстук. — Тэхен, ты, конечно, хороший сотрудник и отличный отец, и я испытываю теплые чувства к твоему сыну, но как я могу представиться его отцом, учитывая, какое место я занимаю в Корее? Завтра же пойдут слухи о том, как я скрывал своего сына и омегу, будучи защитником ваших же прав. Меня съедят заживо. Тэхен грустно вздыхает, и его плечи поникают. Чонгук гладит его по плечу. — Я знаю, Чонгук, но я обещал Минки, — тихо произносит Тэхен. — В прошлом году обещал, что на следующий день родителей он придет туда не только со мной, но и с кем-то еще. Он до сих пор спрашивает про своего отца, а я не могу ничего ответить. Да и как я могу, когда его отец отказался от него? Я просто не хочу разочаровывать его. Снова. Я ужасный отец. Омега присаживается на диван и закрывает лицо руками. Чонгук поджимает губы и садится рядом. Его рука успокаивающе гладит Тэхена по спине. — Эй, Тэ, — шепчет альфа. — Ты не ужасный отец, слышишь? Ты хороший отец. Минки любит тебя очень сильно, и он гордится тобой. Не думай, что ты разочаруешь его, потому что это не так. Я знаю тебя уже пятнадцать лет и поверь, роль отца идет тебе больше всего. Тэхен всхлипывает, но улыбается. — Спасибо, Гуки, — отвечает омега, устраивая голову на плече альфы. — Я никогда не говорил тебе, но спасибо за то, что ты был рядом со мной все это время. — Мы же лучшие друзья, — грустно подмечает Чонгук, приобнимая Тэхена за талию. В кармане пиджака омеги раздается сигнал сообщения. Тэ достает телефон, и его лицо проясняется, появляется улыбка. — Кто это? — Соджун. — Оу, эм, — мнется Гук. — Это твой новый парень, да? — Ну, я бы не сказал, что он мой парень, — уточняет Тэхен. — Сходили на несколько свиданий. — Ну, на тридцать за два месяца если быть точнее. — Ты считал, Чон Чонгук? — Конечно! — восклицает Гук. — Я — твой хен и переживаю за тебя. — Да-да… — Так что он написал? — Я попросил его сходить со мной завтра в школу к Минки. — Стоп, но ты же попросил меня? — Чонгук, чему меня научила жизнь в качестве родителя, так это тому, что нужно всегда иметь запасной план, — Тэхен печатает что-то в телефоне. Почему-то ослабленный недавно галстук начинает сжимать шею, и Гук прокашливается. — И что он ответил? — Он согласен. — Я пойду! — Чонгук вскакивает с дивана и встает прямо перед Тэхеном, вырывая телефон из рук омеги. Он слышит короткое «Эй!». — Я пойду завтра с тобой и Минки в школу. — Ты уверен? — Да, — Чонгук кивает. — Я уверен. Тэхен пищит и обнимает Чонгука, закидывая ноги ему на талию. Альфа покачивается, но удерживает их на месте, и прижимает омегу к себе. — Спасибо, спасибо, спасибо, Гуки, — повторяет Тэ ему в ухо и хихикает. — Минки будет так рад. — Да, я очень надеюсь, — неловко смеется Чонгук и думает, какого черта он сейчас делает? А как же его план не вмешиваться в отношения Тэхена и держать свои чувства к омеге при себе? Да, сразу два минуса, Чон Чонгук, сразу два.

***

Они входят в школу. Минки бежит впереди и держит перед собой большую тарелку с печеньем, которое Тэхен испек вчера вечером. И если Чонгук и Минки уже схомячили несколько печенек в машине, пока Тэ закрывал дом, то они об этом не расскажут. — Это наш маленький секрет, хен? — спрашивает ребенок, протирая остатки преступления с губ. — Да, — весело отвечает Гук, прикрывая пленкой тарелку. — Еще один наш маленький секрет! Чонгук улыбается, когда Минки подбегает к своим друзьям и с блеском в глазах предлагает каждому печенье. Тэхен хихикает рядом с ним и берет альфу под руку. — Спасибо, что согласился, Гуки. — Ты уже говорил это, — Чон накрывает ладонью руку Тэхена на своем локте. — Знаю, просто… Минки, не бегай с печеньем во рту. Прожуй, хорошо, солнышко? — Тэ смахивает челку со лба. — Я давно не видел его таким счастливым. Тебе стоит почаще заходить к нам, Гуки. Чонгук вздыхает. Если бы он мог, то приходил бы к ним каждый день, но эта компания тратит все его силы. Ежедневно он получает по несколько тысяч разных запросов с просьбами и делами, которые нужно рассмотреть и проверить. Эта работа убивает его; все ждут, когда он оступится и пойдет ко дну, но Чонгук хочет помогать омегам, после того, что произошло с его сестрой — это его обязанность. Когда Минки был маленьким, Гук любил гулять с ним и играть, пока Тэхен сдавал свои заключительные экзамены. Ким Минки — замечательный ребенок, послушный, некапризный, хорошо кушал и любил спать, так что Гуку не составляло труда сидеть с ним. — Какой у вас замечательный сыночек, — однажды сказала ему какая-то аджумма, когда Чонгук гулял с коляской. Чон не успел сказать, что это не его ребёнок, как та женщина продолжила. — Должно быть, у вас очень красивый омега. Посмотрите на эти прелестные щечки у малыша. Поздравляю. В наше время редко встретишь хороших и сильных омег, которые соглашаются выносить детей. Чонгук поблагодарил женщину за комплимент и быстро удалился, краснея из-за того, что кто-то мог подумать, что Тэхен — его омега. Но с одним он точно согласится — Тэ очень сильный в моральном плане. Около десяти лет назад мужчины-омеги перестали вынашивать потомство, потому что из-за внедрения новых подавителей, беременность стала опасным испытанием как для родителя, так и для детей. У женщин-омег не было никаких проблем, поэтому все чаще и чаще стали вводить суррогатное материнство для тех, кто хочет завести детей, но не может их выносить. Ужасное испытание, на самом деле, потому что материнский инстинкт никуда не уходит, и иногда все заканчивается плачевно. Чонгук помнит, каким испуганным был Тэхен, когда впервые узнал о том, что беременнен. Гук пытался успокоить его около получаса, а потом омега заснул, прижимая к себе плед Чонгука. Осознание альфу накрыло потом, спустя три или четыре часа. Он тоже испугался, начитавшись всяких историй в интернете, что был готов сделать все возможное, чтобы Тэ был в порядке. На следующий день Тэ, поглаживая еще не появившийся животик, принял решение, что оставит малыша. «Нет, Гуки, я не собираюсь избавляться от него. Он — частичка меня. Со мной будет все в порядке. Я не принимал эти подавители уже два года, так что не беспокойся». Чонгук тогда просто кивнул и обнял Тэхена, вдыхая его сладкий запах, который уже начинал смешиваться с другим. Чонгук был первым, кто услышал сердцебиение малыша после двух месяцев. Он еще не успел зайти в квартиру, как незнакомые звуки заполнили комнату, а когда Тэ вышел к нему, то альфа сразу все понял и сам не понял, как оказался на коленях перед омегой и как целовал его животик. Тэхен начал хихикать и спрашивать, что он делает, а Гук ответил: — Твой сын будет самым прекрасным созданием в мире. — С чего ты взял, что у меня будет сын? — Я просто чувствую. И это чувство его не подвело, когда еще через семь месяцев на свет появился маленький Ким Минки с прекрасными большими глазами его папы и едва заметными волосами. Чонгук может точно сказать, что он запомнит этот день навсегда, хоть он и не является отцом Минки, который сейчас хватает альфу за рукав и со словами «Пойдем!» тащит Чона за собой. — Хен!!! Ну, давай!!! — пищит Ки, стараясь сдвинуть мужчину с места. — Там уже все начинается. — Солнце, не тащи Чонгука, — говорит ему Тэхен. — Мы сейчас подойдем. Видишь, твой хен немного задумался. — Ладно! — соглашается Минки. — Но только давайте быстрее, хорошо? — Хорошо, детка. Мальчишка бежит, припрыгивая, к кабинету. Тэ хихикает. — Эй, Чонгуки, ты чего? — спрашивает омега. — Ты выпал на несколько минут. — Прости, — Чонгук трет заднюю часть шеи. — Задумался немного. — О чем? — Тэхен медленно ведет их к кабинету. — Да, так… — Гук взмахивает руками. — Неважно. Тэхен сужает глаза. Верный признак того, что омега ему не верит. — Ты же знаешь, что можешь мне обо всем рассказать? — Да, знаю. Тэ, правда, все в порядке, просто нахлынули воспоминания, — признается Чонгук, но не уточняет, о чем именно. — Понимаю, — отвечает Тэхен. — Я учился в этой школе, знаешь? И прямо вот здесь, — омега останавливает их и поворачивает Чонгука к себе лицом, — я впервые поцеловался с парнем. Тэхен хихикает, когда глаза альфы комически расширяются, и его щеки краснеют. — С моим профессором по истории, — продолжает омега. — Что? — закашливаясь, спрашивает Чонгук. — Я шучу, Гуки. Ты стоял с таким лицом, будто тебя сейчас стошнит, поэтому я решил разбавить атмосферу. Ты в порядке? Гук набирает в легкие побольше воздуха и кивает головой. Да, он в порядке. Хаха… конечно. Все хорошо. — Да, я просто немного нервничаю, — признается альфа. — Из-за чего? — Выступления, наверное. — Перед кем? Перед детьми? Чонгук, ты выступал перед президентом Кореи и не волновался, а сейчас у тебя коленки трясутся? — Да, Тэхен, вот такой я человек, — отвечает Чонгук, вызывая смешок у омеги. — Все будет в порядке. Я уверен. Ты же президент компании. Что может пойти не так? Все. Может. Пойти. Не. Так. Например, с кучкой семилетних детей, которые закидывают его вопросами, не давая ему возможности даже начать свою речь. «А я знаю вас! Моя мама о вас рассказывала! Она восхищается вами и говорит, что вы молодец!» «Вы Чон Чонгук!!! Я видел вас по телевизору. Как там? Вам понравилось?» Или же с молодыми одинокими мамами, которые считают нужным спросить есть ли у него партнер. «Чонгук-ши, я ваша большая поклонница. Не хотите ли вы как-нибудь выпить со мной по чашечке кофе?» «Напиши мне, красавчик», — шепчет одна и засовывает бумажку с телефоном ему в карман. Чонгука тошнит. — Эй, я понимаю, что вы рады видеть такую большую шишку в школе, но позвольте ему начать, ладно? — говорит Тэхен, затыкая всех в классе. Омега берет Гука за руку и крепко сжимает ее. — А ты кто такой? — задает вопрос какая-то мамашка в короткой кожаной юбке и жвачкой во рту, которую так и хочется достать из ее рта и прилепить к ее волосам. — А какая тебе— — Это мой омега, и я бы попросил вас вести себя с ним так же, как вы ведете себя со мной, — выпаливает Чонгук на одном дыхании и слышит, как Тэ коротко выдыхает рядом с ним. — То есть мило улыбаться и держать рот на замке, всем ясно? По залу проносится шепот. — У него есть омега? — раздается из одного угла. — Не только омега, но и сын? — вторят из другого угла. Чонгук теряет терпение. Он берет микрофон и подносит его к колонке, в комнате сразу же становится тихо. Все прижимают руки к ушам и недобро зыркают на сцену. Тэхен мило улыбается. — Мы сейчас вернёмся! — омега заталкивает альфу за кулисы. — Ты что творишь? — Я не знаю? — честно отвечает Чонгук, пряча лицо в ладонях. — Я запаниковал. — Но ты же привык к этому. — Я привык к другому, Тэхен. Я привык к профессионализму, а не детским мероприятиям, где каждая одинокая мама или одинокий отец клеятся ко мне. Тэхен поджимает губы. — Что же, теперь этого не будет. Ты только что решил наорать на всех и сказать, что я твой омега. — Что? Я сделал это? — Чонгук зарывается руками в волосы. — Да, ты не помнишь? — Нет, — альфа опускает глаза в пол. — Все как в тумане. — Ты себя хорошо чувствуешь? — спрашивает Тэхен, а затем прикладывает свою ладонь ко лбу Гука. — Черт, Чонгук. Ты весь горишь! — Да? — Гук чувствует, как земля уходит из-под ног. Он качается, но омега придерживает его. — Тэ, мне что-то не очень хорошо. — У тебя жар, Чонгуки. Когда у тебя должен начаться гон? — Неделя или две, — мямлит Гук, растворяясь в запахе омеги. Так тепло и вкусно. Его Тэхен… его омега. — Нам нужно уходить, хорошо? Сможешь встать? Чонгук слишком уверенно кивает, а когда встает, падает на землю и тянет омегу за собой. Дальше — он ничего не помнит.

***

Жарко. Под кожей зудит, ее хочется сорвать, расчесать, что угодно лишь бы не чувствовать этот зудящий жар, который разъедает. Как он мог ошибиться со сроками своего гона. Хотя все признаки были на лицо: в последнее время он был очень раздражителен, в один день он мог не есть и не пить, а на следующий объесться так, что не мог встать с дивана. Его бесили малейшие звуки, как ручка, упавшая на пол или вибрация от телефона. А еще его чувствительность к запахам усилилась. За две недели он выбросил все свои спреи для белья и три одеколона, даже не пользовался гелем для душа, только мылом без запаха. Хотя есть один человек, чей запах успокаивал, а не бесил. Тэхен. Это всегда Тэхен. Чонгук открывает глаза. Он в своей комнате. Некомфортно. Простыни под ним все мокрые, как и тело. Он без футболки. — Ты проснулся? — Тэхен садится на кровати и прикладывает полотенце ко лбу Чонгука. Холодное. Гук стонет. — Плохо? Мне принести что-нибудь? — Где Минки? — хрипит Чонгук, касаясь руки Тэхена, сжимая его запястье. — Я попросил Чимина забрать его к себе, — отвечает Тэ, убирая полотенце с его лба. Он дотрагивается до щек Чона. — Убери, — сквозь зубы шипит Чонгук, чувствуя, как запах Тэхена проникает в тело, дурманя. Ему нужно уйти прямо сейчас, иначе Гук натворит много ошибок. Но вопреки своим словам альфа сильнее сжимает запястье омеги. — Гук… мне больно… отпусти. Чонгук не отпускает, нет. Он резко привстает на кровати, подминая Тэхена под себя. Омега вскрикивает. — Гуки? — Ким пытается вырваться, задевая Чонгука. Глаза альфы темнеют, он рычит, наклоняясь ближе к шее омеги, втягивая дурманящий запах. Черт, как же хочется. Гук прижимает руки Тэхена к постели над головой, сам опускается ниже, соединяя их тела. Омега замирает, чувствуя возбуждение альфы. Его тело реагирует, что вполне естественно, но в данной ситуации Тэ стыдится реакции своего тела. Чонгук — его лучший друг, он не может позволить себе этого, даже если очень сильно хочет. — Гук, отпусти, пока мы не натворили глупостей. — Плевать, — Чонгук скользит руками по телу омеги, начиная двигать бёдрами, задевая возбуждение омеги. Тэ закусывает губу. — Нет… Хочу слышать тебя… Тэхен стонет, повинуясь словам альфы. Они теряются друг в друге. Их губы рядом, но не касаются, словно испытывают себя на прочность. Кто сдастся первым? Кто не выдержит и пересечет эту грань? Чонгук. Это всегда Чонгук. Он хорош в том, чтобы не следовать правилам, именно поэтому сейчас его язык вторгается в рот Тэхена, вырывая из него самые красивые звуки. Они трогают друг друга сквозь одежду, не стыдятся. Где-то между стонами и громкими выдохами они растворяются, кончают с именами друг друга на губах. Руки Чонгука слабеют, и он падает сверху на тело под ним, зарываясь носом в шею Тэ, вдыхая его. — Все хорошо, Гуки, поспи, — успокаивает его омега, поглаживая напряженную спину. — Ты можешь поспать. Гук отключается. Второй раз за день.

***

— Черт! — Гук хрипит, прижимая ладонь к глазам. В горле пересохло, а в животе не было еды, наверное, он смотрит на дату в телефоне, два дня. Он ничего не ел два дня. На тумбочке стоит вода, а рядом таблетка аспирина. Чонгук хмурится, точно помня, что здесь ничего не стояло, а потом вспоминают, что Тэхен привез его домой, а потом они… — О, Господи! — воет Гук, взъерошивая волосы. Вчера они с Тэхеном… аргх. — Ну, почему ты не можешь держать себя в штанах? Он многозначительно смотрит на свою ширинку. Дверь со скрипом открывается, и в нее пролезает белая макушка. — Хен, — пищит Минки, залетая в спальню. Он забирается на кровать и обнимает Чонгука. — Папуля попросил разбудить тебя и спуститься вниз, завтракать. Он приготовил кашу. Твою любимую с морским ушком. Ты плохо себя чувствуешь? — Что? — спрашивает Чонгук, удобнее обнимая мальчика. Он чувствует себя гораздо лучше, скорее всего, из-за событий прошлого вечера. К сожалению, его гон может начаться с новой силой в любую минуту, поэтому ему не стоит расслабляться. — С чего ты решил? — Папа всегда готовит тебе чонбокчук, когда тебе плохо, — он прикладывает свою маленькую ладошку ко лбу альфы и хмурит брови. Гук хихикает, потому что Минки так сильно сейчас похож на своего отца. — Хм, температуры вроде нет. Чонгук смеется и встает с постели, держа мальчика на руках. Минки просит отпустить его, а потом тянет его за руку из комнаты, не давая Гуку надеть футболку. На кухне приятно пахнет едой, в животе бурлит, а во рту собираются слюнки. — Наконец-то! — восклицает Тэхен, расставляя тарелки на стол. Минки быстро занимает свое место и начинает есть кашу. — Минки, детка, аккуратнее. — Прости, пап! Просто Чимини-хен сегодня сжег наш завтрак, потому что слишком долго обжимался с Юнги-хеном. — Минки! Ты что такое говоришь? — А что? — невинно интересуется его сын. — Мне так Бомгю и Субин сказали! Чонгук хихикает, когда Тэхен шепчет: «Негодники», а потом говорит: — Минки, не повторяй то, что тебе говорят Бомгю и Субин, хорошо? — просит альфа, присаживаясь за стол. — Почему? — Потому что они слишком взрослые для тебя, — заканчивает Тэхен, опускаясь на стул рядом с альфой. Мальчик послушно кивает, продолжая набивать щеки кашей. — Как ты? — тихо спрашивает Тэхен. — Уже лучше? — Да, эм, — Чонгук теряется. После событий вчерашнего вечера, ему немного некомфортно и очень-очень стыдно. — Все хорошо. Думаю, что у меня есть пара часиков до того, как все начнется заново. — Это хорошо, — Тэ улыбается. — Тэ, я хочу извини… — Не нужно, все хорошо, Гуки, — перебивает его омега, сжимая пальцами ладонь альфы. — Давай без извинений. Ты много раз помогал мне с течкой в самом начале, так что все хорошо. Чонгук кивает, смотря на омегу. Он сегодня выглядит по-особенному прекрасно. Нет, зачеркните это. Он всегда выглядит по-особенному. Гук возвращается к еде. Боже мой, как давно он не ел нормальной еды. Он либо ел на работе какое-то дряное рагу или суп из водорослей, а дома выпивал стакан воды и заваривал себе рамен, про который потом забывал, а утром выбрасывал. На столе звонит телефон, и Тэхен, подрываясь с места, отвечает на него, уходя в другую комнату. Гук следит за ним взглядом, внутри разгорается любопытство. — Хен, — тянет Минки. — Можно мне добавки? Чонгук хихикает, поднимаясь со стула и накладывая мальчику еще каши. Сын Тэхена любит покушать, как и сам Тэ, так что Гук не удивляется. Омега возвращается и плюхается на стул с яркой улыбкой. — Минки, сегодня приедет твоя бабушка, ты рад? — Ура! Можно я позвоню ей? — Конечно, — Тэхен дает свой телефон сыну, тот счастливо убегает. — Твоя мама? — Угу, она давно хотела приехать, но не могла из-за работы, но сейчас у нее появилась пара деньков, поэтому она хочет приехать, — говорит Тэхен. Он поворачивается к Чонгуку. — Она и по тебе соскучилась. Говорит, что очень хочет тебя увидеть. Альфа краснеет, пряча глаза. — Эй, ты чего? — Тэ поднимает его лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Не знаю. Мне как-то не по себе. — Это из-за вчерашнего? — альфа кивает. — Да ладно тебе, Гуки! Мы же не чужие друг другу люди. Со всеми бывает. Не волнуйся об этом. — Как я могу не волноваться, когда у тебя шея вся в засосах? — говорит Чонгук. Он не хотел поднимать эту тему при Минки. Тэхен хихикает. — Немного тоналки, и ничего не будет видно. Не беспокойся об этом, Чонгуки. Скоро ты даже и не вспомнишь про это, когда будешь трахать подушку, — Тэхен подмигивает, оставляя Гука в смятении. Да, Тэ прав. Он и правда должен волноваться о других вещах сейчас. — Между нами все хорошо? — Конечно, — без промедления отвечает Тэ. — Гук, я уже говорил тебе. Сколько раз ты помогал мне с течкой — не пересчитать, нет ничего страшного в том, что я немного помог тебе с гоном. Они продолжают завтракать, но уже в тишине. Минки прибегает через двадцать минут и начинает подгонять Тэхена. Они быстро собираются, и спустя десять минут Гук провожает их у двери. — Минки, — Тэхен гладит сына по голове. — Подожди меня около машины, хорошо? — Хорошо, пап, — мальчик выбегает за дверь. Тэхен достает платок из сумки и протягивает его Чонгуку. — Что это? — Платок. — Я знаю, что это такое, — говорит Гук. — Но зачем? — Помнишь, как ты давал мне свои футболки во время течки? — Спрашивает Тэхен, на что альфа кивает, он помнит. — Твой запах помогал мне. Возможно, мой поможет тебе. — Оу, я… — Просто возьми его, — Тэ оборачивает платок вокруг шеи Гука, скользя пальцами вниз по груди старшего. — Если вдруг будет совсем плохо, то позвони мне, ладно? — Ладно… — Позвони мне, когда все закончится, — шепчет Тэхен и подается вперед, чмокая альфу в щеку. — И не забывай кушать. Чонгук улыбается. — Хорошо, Тэ. Тэхен хихикает и выходит из дома. Дверь со щелчком закрывается, и Гук остается наедине со своими мыслями и запахом омеги, который словно яд разливается по его телу.

***

Чонгук выходит из душа, скидывая полотенце с бедер. Его гон прошел, и его тело наконец-то перестало гореть. Гук откидывается на подушки и ухмыляется. Ему нужно было догадаться, что одним платком Тэхен не обойдется. Он поменял простыни Чонгука на свои, чтобы его запах был везде. Да, сейчас он выветрился и смешался с чонгуковым, но альфа все еще может чувствовать омегу на своей коже. Самыми ужасными были три часа после ухода омеги. Альфа внутри Чонгука словно сошел с ума, и Гук проснулся на кровати посреди ночи с больной головой, единственным напоминанием того, чем занимался Чон, стали липкие простыни и платок Тэхена, зажатый в руке. Сначала было стыдно, а потом это чувство смешалось с возбуждением. Прошло много времени с тех пор, как он проводил свой гон с омегой, возможно, это является причиной того, что в этот раз было сложно добиться хоть какого-то освобождения. Чонгук вздыхает, прижимая руки к глазам. Невыносимо хочется спать, но на часах второй час дня, а обещание приехать к Тэхену и увидеться с миссис Ким повисло тяжелым грузом, отдаваясь горечью во рту, или же это из-за того, что в его желудке уже три дня не было ничего кроме воды и кофейных зерен, потому что заваривать напиток ему было некогда. На тумбочке звонит телефон. Чонгук тянется к мобильнику и отвечает на звонок, включая громкую связь. Он ложится обратно. — Алло? — Гуки, привет! — раздается тонкий голос с тумбочки. Чонгук закатывает глаза. Только не она. Только не сейчас. — Элис, привет, — альфа садится на кровати, настроение испорчено. — Тебе что-то нужно? — Да, — снова пищание, от которого начинает болеть голова. — Ты обещал мне позвонить… Почему не позвонил? — Был занят, — отчеканивает Чонгук. Он смотрит на часы. Черт, он уже опаздывает. — Чем же? — а потом сразу же за этим. — Или кем? Альфа закатывает глаза, натягивая на себя толстовку. Кем он был занят? Никем. Чем он был занят? Трахал свою руку четыре дня подряд, вдыхая аромат Тэхена. Вот что он делал. Гук выбирает между джинсами и спортивными штанами. С одной стороны, он встречается с мамой Тэхена; с другой стороны, он знает миссис Ким достаточно долго, поэтому она, наверное, не обидится, если Чон придет в спортивных штанах. Да, остановимся на этом. — Гуки… — Элис протягивает его имя, делая свой голос на три октавы выше, кажется, что ее могут услышать дельфины. — Почему ты не отвечаешь? Чонгук берет телефон в руки и громко вздыхает. — Элис, мы встретились с тобой один раз в баре, между нами ничего не было, и я тебе ничего не обещал, так что перестань звонить мне. — Чонгук отключается, не обращая внимания на жалобные крики девушки, и блокирует ее номер. Он смотрит на часы. Ему нужно выйти прямо сейчас, иначе он опоздает, а этого он допустить не может.

***

— Чонгуки, дорогой!!! — восклицает миссис Ким, когда Гук проходит на кухню. — Это вам, — альфа отдает женщине букет лилий, и она радостно его принимает. — Как ты вырос, похорошел! — начинает омега. — Иди сюда, я тебя обниму. Чонгук аккуратно обнимает хрупкую женщину. Мама Тэхена всегда пахнет домом: шоколадным печеньем и ванилью. Гук помнит, как ему нравилось проводить время в доме семьи Ким, потому что запахи были просто непередаваемые, а когда женщина пекла свой фирменный тыквенный пирог, то Чонгук плакал от радости. Нет, он не шутит. (И в глубине души надеется, что пирог все же будет сегодня на десерт). — Айгу, — миссис Ким разрывает объятия. — Почему от тебя так сильно пахнет Тэхеном? Чонгук теряется, не зная, что ответить, а Тэ хихикает. — Эм, я… — Вы начали встречаться, а мне не сказали? — Что? Мам, нет, мы не встречаемся! — Наконец-то!!! — произносит женщина, заставляя альфу и омегу уставиться на нее. — Мой мальчик раскрыл глаза и понял, что нужный ему альфа находится рядом!!! Чонгук краснеет от этих слов, но ничего не говорит, не может, он слишком смущен. — Ах, вы будете такой замечательной парой, — продолжает миссис Ким. — Мы устроим вам шикарную свадьбу. Ах, какие у вас будут красивые детки! Я уверена, что Тэхен сможет выносить еще парочку малышей для тебя, Гуки. Я так… — МАМ! — кричит Тэхен, останавливая свою маму. — Мы не встречаемся, у него просто мой платок на запястье. — Оу, — женщина неловко улыбается. — Простите, я немного увлеклась. Я пойду приведу Минки, а вы накройте на стол. Она уходит, оставляя до ужаса смущенных парней на кухне. Чонгук старается спрятать свои красные щеки и отводит взгляд. — Хочу попросить за нее прощения, — начинает Тэхен, заправляя волосы за ухо. — Она иногда бывает очень… впечатлительной. — Ничего, — хрипло отвечает Чонгук, затем прокашливается и снова говорит. — Ничего страшного. Она твоя мама, и она хочет лучшего для тебя. — Да… — Тэ неловко улыбается. — Как ты? — Я? Хорошо, ужасно голодный и уставший, но я в порядке, — альфа подходит к омеге. — Я хочу вернуть тебе это. Он повязывает платок на шею Тэхена. Ким поднимает глаза. Их лица находятся слишком близко. В последнее время они часто оказываются близко друг к другу. Тэ не жалуется, нет, наоборот, сердце в груди начинает биться быстрее. — Спасибо, — шепчет он. Гук улыбается. — Надеюсь, он тебе помог. — Да, не сомневайся в этом. Омега подается вперед, облизывая губы. Чонгук задерживает дыхание. Он не готов к этому, нет-нет. Если сейчас Тэхен его поцелует, то Гук не сможет остановиться, и ему плевать на то, что подумает миссис Ким, когда увидит своего сына, прижатого к холодильнику, выстанывающего имя альфы. Он закрывает глаза, чувствуя дыхание Кима на своих губах… Еще чуть-чуть… Жалкие сантиметры. Чужие пальцы касаются уголка губ. Чонгук удивленно открывает глаза. — У тебя здесь зубная паста, — шепчет Тэхен, облизывая палец, и улыбается так невинно, так развратно. Это грязный ход. Очень-очень грязный ход. Плохой. — Плохой омега, — Тэ вздрагивает от шепота в самое ухо. — Дразнишь меня вот так? Когда твоя мама и сын наверху и могут услышать… — И что же они могут услышать? — подыгрывает Тэхен, чувствуя, как подгибаются колени. Гук ловит его за талию, прижимая к себе. — Твои стоны. Чонгук целует его. Быстро, жадно, мокро, потому что у них мало времени, и нужно успеть до… — Чонгуки-хен!!! — кричит Минки из коридора. Парни отскакивают друг от друга. Мальчик влетает на кухню и обнимает Чонгука. — Хен! Хен! Мне столько нужно тебе рассказать. А ты останешься со мной, чтобы посмотреть новые серии мультика? Гук переводит взгляд на Тэхена, который мягко кивает. — Да, конечно, солнце. — Ура! — миссис Ким входит на кухню в новом платье. — Бабуля, Чонгук-хен останется на ночь, чтобы посмотреть со мной мультики! — Здорово! — женщина переводит взгляд с внука на своего сына и Чонгука. — Но я не думаю, что Чонгук остается здесь только из-за мультиков. Она знающе улыбается, из-за чего альфа и омега краснеют в третий раз за день. — Так! — миссис Ким хлопает в ладоши. — Все быстро за стол! Еда уже готова. Чонгуки? — Да? — Поможешь мне принести все? — Да, — Гук следует за женщиной. Они не спеша нарезают овощи, раскладывают еду по тарелкам. Через десять минут миссис Ким разрывает тишину. — Позаботься о нем, хорошо? — Что? — Мой Тэхени, — повторяет она. — Он заслуживает всего самого хорошего в своей жизни. — Да, я знаю. — Ты хороший мальчик, Чонгуки. Всегда им был, — женщина гладит его по щеке. — Пожалуйста, люби его всем сердцем, отдаваясь полностью. — Обязательно, миссис Ким. — Ой, да брось, — миссис Ким отмахивается. — Называй меня мамой, чтобы в будущем уже не перестраиваться. Чонгук смеется. — Хорошо, ми… мама. — Вот молодец! А теперь достань тыквенный пирог из духовки, — женщина указывает в сторону духового шкафа. — Вы испекли тыквенный пирог? — по телу разливается тепло от воспоминаний. Стакан молока… море кленового сиропа… хихиканье Тэхена рядом… их первый поцелуй со вкусом тыквенного пирога… — Да, — голос омеги вырывает его из мыслей. — Я же знаю, что любит мой будущий зять. Она выходит из кухни, подмигивая, а Чонгук… Чонгук просто счастлив.

***

— О чем вы говорили с моей мамой? — Спрашивает омега, протирая полотенцем тарелки и складывая их друг на друга. Чонгук и Тэхен вызвались убираться после ужина, настаивая на том, что маме Тэ нужно отдохнуть после тяжелого дня, наполненного готовкой. Она с ними спорить не стала, лишь подмигнула Чонгуку и увела с собой Минки наверх показывать новую видео игру. — Когда? — Чонгук выключает воду и поворачивается к Тэхену. Он выглядит так забавно в фартуке с надписью «Самая лучшая в мире мама» и длинных резиновых перчатках, Тэ не сдерживает смешка. — Смеешься надо мной, Ким Тэхен? — Ни в коем случае, Чон Чонгук, — заигрывающе отвечает омега. Альфа хмыкает, снимая перчатки. Он делает это медленно, размеренно, словно у него есть все время этого мира. Он делает это, смотря прямо в глаза Тэхену, и Тэ соврет, если скажет, что от этого взгляда у него не слабеют коленки. — Так все же, что вы обсуждали с моей мамой? Чонгук подходит ближе, останавливаясь рядом. У Тэхена перехватывает дыхание. Если альфа будет продолжать стоять так близко, то Тэ не удержится и натворит глупостей. Они натворят глупостей. Омега все еще помнит жар тела Чонгука на своем, как он дышал вместе с ним, как отвечал ему, как терся об него, желая поймать удовольствие. Тэ помнит, как Гук расслабился, повис на нем; он до сих пор чувствует запах альфы на кофте, которую носил в тот день. Тэхен не будет врать. Он хочет своего лучшего друга. Он хочет альфу, стоящего перед ним, альфу, который был рядом с ним в самые трудные времена и никогда не просил чего-то взамен. Чонгук просто был рядом. Тэхен долго думал об этом. Почему его тело так реагирует на альфу, почему сердце бьется быстрее, а щеки краснеют, когда Чонгук подходит близко. Или почему с его губ не сползает улыбка, когда он видит сообщения от Чона или же входящие звонки. Он думал об этом до приезда своей мамы, а потом все прояснилось, все стало на свои места, потому что мама сказала, что в доме пахнет альфой, точнее Чонгуком, что в ванной стоит его щетка и гель для бритья, на кухне его любимые хлопья и огромный запас бананового молочка, которое любит пить и Минки, в холодильнике. В доме Тэхена слишком много Чонгука. В сердце Тэхена слишком много Чонгука. Вот и весь ответ. Он влюблен в своего лучшего друга, в Чон Чонгука, в альфу. — О тебе, — шепчет Чонгук, наклоняясь ближе. — Мы говорили о тебе. Тэхен сокращает расстояние, прижимаясь своими губами к чонгуковым. Альфа обнимает его практически сразу же, не давая даже подумать о том, чтобы отстраниться. Тэ и не собирается. Иначе он был бы самым настоящим дураком. Чонгук углубляет поцелуй, омега тихо стонет ему в губы. Ему нравится целоваться с альфой. Нравятся чужие руки, которые дают себе волю и опускаются на задницу, сжимая. Нравится, как Чонгук умело отвечает на поцелуй. — Минки, говорит, что… ой… — мама Тэхена заходит на кухню, а потом отворачивается, прикрывая глаза рукой. — Друзья, говорите? — Мам! — восклицает Тэхен, утыкаясь Чонгуку в грудь в попытках спрятать красные щеки. Гук хихикает. — Все! Я не мешаю! Продолжайте-продолжайте! — женщина уходит и напоследок кидает. — Я хочу еще внуков! Омега пищит, сжимая Гука чуть сильнее, чем ожидал альфа. — Эй, Тэ, все в порядке. — Прости, она просто иногда бывает такой, — Тэхен смотрит на него с легкой улыбкой. Его губы немного раскраснелись, нижняя опухла, и Чонгук едва сдерживается от того, чтобы приникнуть к его губам снова. Они слишком сладкие. — Я помню, Тэ, — альфа оставляет легкий поцелуй на кончике носа омеги, Тэ хихикает. — Думаю, что мне нужно задать этот вопрос. — Какой? — Сходишь ли ты на свидание со мной, Ким Тэхен? Тэхен замирает, его глаза бегают по лицу альфы, словно в попытках найти подвох в его словах, но лицо Чонгука серьезно, как никогда раньше. — Ты серьезно? — Да, Тэ, серьезно. — Боже! Ты такой пень, Чон Чонгук! — Тэхен бьет его по груди, а потом хватает за ворот толстовки и прижимает к себе в поцелуе. Чонгук теряется от такого напора, не успевает отвечать на поцелуй. — Я пойду с тобой на это чертово свидание! Хоть на шесть! Я думал, ты никогда не спросишь! — Что? Ты хотел сходить на свидание со мной? — Конечно, дурень, — омега улыбается. — Но почему? — Потому что влюблен в тебя. Ким Тэхен влюблен в него? Ким Тэхен? Омега, которого Чонгук любит всем сердцем только что сказал, что любит его! О, Боже! Главное, не терять голову! — Чонгук! Поставь меня на место! — кричит Тэхен на руках у Гука, который кружит вместе с омегой по кухне. — Как давно? — спрашивает Чонгук, останавливаясь. — Примерно с того момента, как ты сказал, что услышал сердцебиение Минки, — признается Тэ. — Так давно? Почему ты не сказал мне? — Я боялся, — Тэхен прижимается к плечу Чонгука. — Боялся, что тебе не нужен груз в виде меня и Минки. — Эй, Тэ, — Гук опускает Тэ на пол и берет его лицо в ладони. — Ты и Минки всегда будете нужны мне, хорошо? Я люблю вас очень сильно и всегда буду оберегать. — Обещаешь? — Обещаю. — Я тоже люблю тебя. Чонгук чмокает Тэ в губы. — Я ошибся, — говорит Тэхен, когда они отстраняются друг от друга. — Мне кажется, что я любил тебя всю жизнь. Альфа улыбается. Тэхен выглядит так прекрасно в этом свете, так красиво. — Я люблю тебя. — Ты уже говорил. — Скажу еще раз. Тэхен хихикает, делая шаг назад. Он подходит к холодильнику и достает банановое молочко. — Нам стоит пойти к Минки. Мы обещали ему просмотр фильмов, — говорит омега, протягивая руку. Чонгук принимает ее, сжимая ладонь Тэхена своей. И если мама Тэхена звонит ему через три дня с намерением узнать, когда состоится их свадьба, Чонгук не мешкает, а отвечает: — В июле. Наша свадьба будет в июле.