Долгую ночь озарит негасимым светом храм тысячи фонарей

Хуа Чэн стоит на берегу реки и один за одним запускает в небо фонари. Они поднимаются неторопливо, раскачиваясь, как неокрепший бутон на ветру. Фонари заполняют небо целиком, освещая его, словно сейчас не ночь, а солнечный день. И зрелище действительно захватывающее. Это можно сравнить с тысячами сияющих мотыльков в ночь, проведенную с возлюбленным. Только вот, чтобы возлюбленный их заметил, нужно подняться прямиком на небеса. Хуа Чэн только усмехается уголками губ, держа в руке последний фонарь и кисть. Этот особенный. Лёгкое движение кисти и на одной из сторон фонаря появляются иероглифы, мало чем похожие на китайские, скорее непохожие даже на иероглифы в принципе. Но суть же не в том, каким образом написано, а в том, что написано. Се Лянь никогда прямо не говорил Хуа Чэн о том, что у того некрасивый почерк, хоть мужчина сам был прекрасно осведомлён об этом. Наверное, его Высочество просто не хотел обижать, а может его это действительно не волновало. «Я навеки твой самый преданный верующий.» Хуа Чэн улыбнулся уголками губ и поднял руки, отпуская последний фонарь к остальным. Быть может, случайному прохожему или наблюдателю покажется, что все эти фонари одинаковые, но нет. Последний фонарь сверкал и мерцал в небе, словно распустившийся цветок на отцвевшей ветке сливы. Хуа Чэну казалось, будто он затмевал остальные. Улыбка расцветает на губах демона и он сейчас больше всего хочет увидеть Его Высочество наследного принца. Увидеть Се Ляня. А если Хуа Чэн чего-то хочет, то вряд ли что-то сможет его остановить. В это же мгновение молодой человек достаёт из внутренних одежд искусно вырезанные кости и подбрасывает их. Выпадает две шестёрки и это, определённо, ещё один повод для улыбки. Хуа Чэн заводит руки за спину и неторопливо входит в открывшийся перед ним проход, который отведет его в Небесную столицу. *** Се Лянь скучающе подпирает щеку, смотря куда-то перед собой. Все эти игры, занимающие небесных чиновников, определённо не в его вкусе. Зачем высмеивать кого-то прикрываясь игрой? Если уж набрался смелости, так скажи в лицо, а не надевай на себя маску такого очаровательного праведника. Се Лянь тихо выдыхает. Ши Цинь Сюань пошёл поприветствовать брата, а за ним молча последовал Мин И. Вот уж, определённо, неразлучная парочка. Парень улыбнулся себе под нос, смотря себе в тарелку. Через несколько минут начнётся состязание фонарей и все делают ставки. Конечно, на первое место спорить никто не собирается, его занимает Цзюнь У, но вот дальше, кажется, начиналась просто невероятно какая жестокая борьба. Се Лянь даже особо не вникал в эти разборки. Только уловил, что Ши Уду занял место в десятке, как и Мин И. Но, а потом кое-что заставило принца на несколько минут отвлечься от созерцания различных кушаний на столах. Жаль только, что он не до конца понимал, почему все Небожители так всполошились и подняли такой шум. Подумать только, поднимать шум из-за каких-то фонарей! — Только девятерых? — Истинно так, я посчитал, правда объявили только девятерых! — Значит, кто-то ещё занял место выше Повелителя Вод??? — Что? Но кто это мог быть? Я не припоминаю такого! В тот самый миг в чёрной ночи вокруг внезапно вспыхнуло сияние, подобное взошедшему солнцу. Это сияние было светом фонарей. Подобно множеству рыбёшек, переплывающих море, в небеса медленно поднимались бесчисленные сияющие фонарики. Они поблескивали в темноте ночи, сверкающие ярким светом, похожие на воспаряющие ввысь души или чьи-то прекрасные мечты, несравнимо впечатляющие, озаряющие непроглядно тёмный мир людей. Подобную чудесную картину невозможно описать словами, оставалось лишь затаить дыхание и оборвать все разговоры. Се Лянь застыл, глядя в небеса, полные ярких фонарей. Он словно перестал дышать и ничего вокруг не слышал, находясь довольно долго где-то вне своего сознания. Лишь спустя некоторое время он обнаружил — здесь что-то не так. Все взгляды пришедших на пиршество небожителей обратились к нему. Оказывается, на него дрожащей рукой указывал служащий, что объявлял результаты Состязания фонарей. Се Лянь растерялся: — … Что такое? Никто не ответил. Се Лянь указал на себя: — … Я? Ши Цинсюань хлопнул его по плечу: — … Именно. Вы. — … Се Лянь всё ещё недоумевал: — Что — я? Что, в конце концов, со мной такое? Глашатай, нервно сглотнув, всё-таки снова заговорил. И присутствующие на пиру небожители услышали его дрожащий, полный неверия в собственные слова, голос: — Храм Тысячи фонарей, дворец Наследного принца, три… три… — Три тысячи фонарей! Се Лянь медленно моргает, не до конца веря в то, что сейчас произошло. То есть, теперь он занял первое место на Празднике середины осени, имея только храм Водных каштанов. Принц даже хмурится, чтобы вспомнить, кто из жителей деревни мог такое организовать. Правда в голову приходит отнюдь не житель деревни и Се Лянь растягивает губы в улыбке. Хуа Чэн. Суровый Собиратель цветов под кровавым дождём, который запустил в небо три тысячи фонарей для Наследного принца. Се Лянь сжал свое белое одеяние в районе сердца и наклонился, утыкаясь лбом в стол. Сердце бешено колотилось в груди, а уши и все лицо пылало. Странная реакция на такой, с виду, милый жест. Но внутри принца все словно перевернулось с ног на голову и обратно. Даже Цзюнь У спросил, хорошо ли чувствует себя Се Лянь, на что тот только неоднозначно отмахнулся. Просто верх неприличия! И тут резко наступила тишина. Се Лянь даже подумал, что это у него к голове так сильно кровь прилила, что уши просто не выдержали. Принц поднял голову и тихий вздох сорвался с его губ. — Сань Лан. Одежда краснее клёна, кожа белее снега, облик столь красив, что Се Лянь не в силах оторвать взгляд. Хотя и один его глаз закрывала чёрная повязка, но другой глаз, такой яркий, словно в нем сияли звезды, смотрел только на принца. Тому даже показалось, что этот взгляд оставил на его щеках россыпь нежных поцелуев-бабочек. И если между Хуа Чэном, появившемся просто из ниоткуда, и Се Лянем, который выглядел околдованным, происходила какая-то понятная лишь им двоим химия, то остальные Небожители были в ужасе. Были те, кто в ужасе тыкали в Хуа Чэна пальцем и падали в обморок. Не все, конечно. Генерал Пэй только хохотнул, возвращая свое внимание вину, а Ши Циньсюань только прикрыл лёгкую улыбку веером, шепча что-то на ухо Мин И. Даже император Цзюнь У тактично промолчал, сделав вид, что это его совершенно не касается. Но, кажется, виновник сих бурных реакций, ничуть не беспокоится по этому поводу. Хуа Чэн, обменявшись долгими взглядами с Се Лянем, подошёл к нему и протянул руку, растягивая губы в улыбке. — Гэгэ, я пришёл тебя украсть. У Се Ляня сердце пустилось в пляс, не спрашивая, какая музыка нравится его владельцу. Но что поделаешь, сердце дама капризная. Принц смотрит в сияющие глаза Собирателя цветов под кровавым дождём и видит в них только свое отражение. Се Лянь даже пропустил тот момент, когда кончиками пальцев провел по чужой ладони, прежде чем переплести их. — Тогда укради меня, Сань Лан. И других слов не нужно. Хуа Чэн подбрасывает в воздухе кости, а после поднимает на руки Се Ляня, без стеснения прижимая его максимально близко к своему телу. Наверное, это прозвучит странно, ведь демоны не имеют температуры тела от слова совсем, но Се Лянь чувствовал, как от чужого тела исходит жар. На его губах расцветает улыбка, а сам он прислоняется головой к чужому плечу, когда Хуа Чэн шагает в проход. *** — Сань Лан, куда мы идём? — Се Лянь стоит посреди поля, усыпанного цветами. Хуа Чэн идёт впереди и наотрез отказывается говорить о пункте назначения. — Тут так красиво! Может мы можем немного задержаться? Се Лянь все же догоняет демона, беря того за руку и снова переплетая с ним пальцы. Хуа Чэн мнется, смотря куда-то вдаль, а после тихо выдыхает, сдаваясь перед обаянием принца. — Хорошо, давай просто побудем тут. Се Лянь улыбается ещё шире и довольно отпускает чужую руку, отправляясь бегать по полю, чтобы собрать цветы. Хуа Чэн смотрит на это с нежной улыбкой, а после просто садится на землю, поднимая взгляд в небо. Сегодня действительно очень красивая ночь. Взгляд демона падает на Се Ляня, сидящего в окружении цветов. «Мне больше нравится смотреть на тебя, чем на небо, » — демон улыбается, беря в рот травинку и начиная её неторопливо пожевывать. Забавно, но теперь Хуа Чэн начал чувствовать себя драконом, который так бестактно выкрал принцессу из дворца. Наверное, демона бы начали угнетать стенания совести, но, для начала, она взяла отпуск на неопределённый срок. Да и вообще Хуа Чэн не может устоять перед этой улыбкой, которая озаряет счастьем и надеждой все вокруг. Такая чистая и искренняя, что сердце в груди начинает биться, что само по себе не свойственно мёртвым. Се Лянь же старательно подбирает цветы, складывая их и переплетая между собой. Праздник середины осени раньше, во времена первого Вознесения и жизни во дворце, всегда был каким-то шумным, наполненным людьми и роскошью. После Се Лянь совершенно забывал о каких-либо праздниках, стараясь просто выжить. Но сейчас все было совершенно иначе. Хуа Чэн прямо сейчас дарит ему праздник наполненный стрекотанием кузнечиков, парящими в небе фонариками, огромным полем прекрасных цветов и ароматом ночи, родным образом, согревающим сердце и бесконечной нежностью, которую хочется отдать другому без остатка. Закончив с цветами, принц поднимается и идёт к лежащему на траве, а вернее даже в траве, демону. Тот сперва лениво открывает один глаз, а после неторопливо поднимается. А Се Ляню только это и нужно. Он без особого труда надевает на голову Хуа Чэну цветочный венок и подаётся вперёд, легко касаясь его губ своими. — Спасибо тебе за эту ночь. Се Лянь улыбается так широко, что щеки скоро совершенно точно онемеют. А Хуа Чэн так сильно заворожен, что просто не в силах оторвать взгляда. Всё же, он так сильно любит стоящего напротив человека и даже не подозревает, что в ответ его любят ничуть не меньше.